Aimer

      Забыв о ноющей лодыжке, Чонгук не сводит взгляда с омеги. Он даже сдвигается в сторону, оказываясь за Намджуном, чтобы лучше разглядеть парня, но это не особо помогает. Чонгуку бы хотелось рассмотреть его лицо, узнать, какие у него глаза и какой формы губы, как он улыбается и как говорит, но Тэхён по-прежнему сидит к нему спиной и лишь немного оборачивается назад, когда Намджун представляет их друг другу. У Чонгука в этот момент дыхание перехватывает, он совсем забывает, как дышать, замирает. За короткие мгновения, что Тэхён повернут к нему, Чонгук успевает лишь немногим лучше увидеть его лицо, но и этого оказывается достаточно для того, чтобы восхититься его красотой.       — Привет, — голос омеги звучит тихо, а взгляд не успевает затронуть лицо Чонгука, как снова отворачивается, смотря перед собой.       — Привет, — сбивчиво выдыхает Чонгук, тут же добавляя «…хён».       То, что омега куда старше него, Чонгук понимает сразу. Тэхён элегантно одет, совсем не как его сверстники. Серое пальто, мягкое на вид, сочетается с пушистой белой шапкой и такой же белой кожаной сумкой на ремешке, которую он сжимает в руках. Аромат вблизи отличается от тех крупиц, что он мог различить на Намджуне или Джинёне. Сейчас он насыщенный, зрелый, откровенный и будоражащий. Чонгуку безумно хочется дотянуться до Тэхёна, прикоснуться, развернуть к себе… поцеловать. Ему кажется, что он спать не сможет, пока не почувствует омегу так близко, как вообще возможно. Но Тэхён даже не поворачивается, всё смотрит в окно, за которым на дорогах вновь усиливается слякоть. Непогода возвращается в город.       Чонгуку остаётся только разглядывать точёный профиль, уголок пухлых губ, немного нежно-персиковых румян на скуле. Он бы смотрел на него вечность, но путь от спортивной школы до дома слишком короткий, и уже через десять минут автомобиль останавливается.       — Тебя проводить? Как твоя нога? — интересуется Намджун, оборачиваясь к Чонгуку.       — Нет, я дойду, — оторвав взгляд от омеги, Чонгук смотрит в окно, замечая за ним родной двор, и разочарованно вздыхает. — До свидания, хён.       В том, что эта встреча далеко не последняя, Чонгук уверен на все сто, ведь они не встретились раньше только по какому-то глупому стечению обстоятельств. У них были все шансы повстречать друг друга случайно, но теперь Чонгук вряд ли удержится, чтобы не искать этих встреч самостоятельно.       — Угу, — отвечает Тэхён с переднего сиденья, когда задняя дверь открывается и Чонгук выскакивает из машины, насколько позволяет его травма. Омегу напоследок обдаёт ароматом альфы, тем самым, уже знакомым, и он покрывается мурашками. Течка, будь она неладна, обостряет его обоняние и инстинкты, и Тэхён утыкается носом в ворот шарфа. Чонгук пахнет волшебно.       Пока Намджун разворачивает машину во дворе, Тэхён, ругая самого себя, наблюдает за альфой. Парень, хромая, плетётся к одному из подъездов, по пути накидывая капюшон куртки на голову. Тэхён невольно отмечает широкий разворот плеч, хорошо сложенную фигуру, но тут же отгоняет от себя ненужные мысли, появляющиеся в голове только из-за не прошедшей до конца течки, конечно.       — Чонгук славный парень, — подаёт голос Намджун, когда они отъезжают от дома и едут по направлению к автосервису.       Тэхёну кажется, будто отец мог понять, что его с мальчишкой что-то связывает, но он успокаивает себя, что это невозможно. Он сам-то до конца не может понять, что чувствует, что уж говорить о других. Тэхён всегда думал, что его альфа обязательно будет взрослым, ответственным, таким, за которым омега будет себя чувствовать защищённо и надёжно. И вот, поглядите. Истинный Тэхёна сопливый пацан.       — Зачем ты мне это говоришь? — хмурится Тэхён, переводя взгляд на отца.       — Хотел бы, чтобы у вас сложились хорошие отношения. Я знаю, что прошло мало времени, но всё-таки жизнь не стоит на месте. Ты занимаешь самое большое место в моей жизни, и это ничто не изменит, но теперь рядом со мной есть и другие люди. Я очень хочу, чтобы вы нашли общий язык. Тем более, ты же понимаешь, что Чонгук никак не…       — Отец, я не ребёнок и я прекрасно понимаю, что этот Чонгук не виноват в том, что ты ушёл от нас с папой. Но и дружбу водить с ним я не собираюсь, мне это не нужно, — сухо прерывает речь отца Тэхён. — Сколько ему лет вообще?       — Чонгуку шестнадцать в этом году будет.       Тэхён издаёт нервный смешок. То есть, ему вот-вот двадцать один исполнится, а его истинному пятнадцать. И этот истинный — сын человека, разрушившего брак его родителей. Тэхён не знает, чего ему хочется больше: в голос рассмеяться или же расплакаться, но такой насмешки от судьбы он точно не ожидал.       — Может, мы больше и не увидимся, — пожимает плечами омега и снова отворачивается к окну, показывая, что разговор о мальчишке окончен.       Забрав машину из автосервиса, Тэхён прощается с отцом и едет к Джинёну. Возвращаться в пустой дом теперь нет желания. Омега знает, что, вернись он домой, его обязательно поглотят мысли об альфе, об абсурдности всей этой ситуации и о том, как жестоко обходится с ним судьба. Был бы дома папа, Тэхён бы обязательно поделился с ним мыслями и спросил совета, но папа вернётся только завтра утром, а оставаться одному Тэхёну совсем не хочется. Однако, добравшись до дома альфы, он узнаёт, что господин Пак попросил подменить его на вечер в пекарне и через час Джинёну нужно быть там. Тэхён, конечно, расстраивается, что не сможет провести вечер со своим парнем, но отвозит того до работы.       — Ты какой-то задумчивый сегодня, — отмечает альфа.       Они с Тэхёном стоят неподалёку от входа в кофейню, и он вжимает омегу в дверцу автомобиля, крадя с его губ поцелуи, будто компенсируя то, что вынужден снова оставить этим вечером одного. Тэхён качает головой и снова прижимается губами к альфе, получая нежный поцелуй.       — Всё хорошо?       — Да, всё в порядке, — кивает омега.       Джинён, немного отстранившись, смотрит на наручные часы, которые дают ему ещё пять минут до того, как нужно будет сменить Чимина, и снова тянется к омежьим губам.

***

      Промаявшись какое-то время в мечтаниях об омеге, Чонгук не выдерживает и решает пойти в пекарню. Дома от мыслей совсем некуда деваться. И хоть они, эти мысли, и приятные, Чонгук всё равно не находит себе места. Внутри всё бурлит и кипит от случившегося. С ума сойти, он ведь повстречал своего истинного! Своего омегу! От этих мыслей по лицу Чонгука расплывается сумасшедшая счастливая улыбка, и кажется, будто он может взлететь, если немедленно не найдёт себе занятие. Решив, что помощь папе в пекарне — отличная идея, чтобы занять руки и голову, Чонгук быстро принимает душ, переодевается и идёт к метрополитену.       Нога продолжает нещадно ныть всю дорогу до метро и те несколько станций, что он едет стоя, привалившись к поручню, и квартал, который он хромает от станции до пекарни. Он даже успевает пожалеть, что не дал ноге отдохнуть и восстановиться, но все сожаления рассеиваются, когда он видит Джинёна, прижимающего к себе парня в уже знакомом сером пальто. Они стоят возле пекарни, и Тэхён спиной облокачивается на машину, пока альфа его целует и сжимает омежью талию ладонью, одетой в тёплую перчатку. С неба снова сыпется мокрый снег.       Чонгук поджимает губы и пытается ускорить шаг, что с его повреждённой лодыжкой почти невозможно. Каждый шаг отзывается болью, и Чонгуку приходится стискивать зубы и быстрее переносить собственный вес на здоровую ногу. Хромает он прилично. Только дойти до парочки по всё той же причине он не успевает. Тэхён, ещё раз поцеловав альфу, садится за руль и уезжает, так и не заметив идущего в их сторону мальчишку.       — О, Чонгук, — рукой приветствует его довольный Джинён с припухшими покрасневшими губами, от вида которых у Чонгука внутри всё сжимается. Вроде, он Тэхёна ещё совсем не знает и никто никому ничем не обязан, но мысль о том, что его омега целует кого-то другого, порождает тупую ревность. — С ногой-то что, боец?       — Ничего, — бурчит под нос и отмахивается Чонгук, ковыляя вслед за старшим в кофейню.       Внутри действительно оживлённо, как и говорил Чимин Намджуну по телефону. Все столики заняты, а на кассе образовалась очередь, но Чимин с улыбкой порхает вдоль прилавка, собирая заказы. Джинён с Чонгуком проскальзывают в подсобку, чтобы раздеться, и Чимин их даже не замечает, увлёкшись покупателями. Переодевшись, они выходят обратно в зал.       — Господин Пак, — улыбается Чимину Джинён, заменяя его за кассой, уже надев на себя фартук и тщательно вымыв руки.       — Нацеловался? — с усмешкой поддевает его омега, на что Джинён тихо смеётся, понимая, что всё было видно через прозрачные витрины пекарни. Чонгук, стоящий рядом и завязывающий на себе фартук, становится мрачнее тучи. Его как раз замечает папа. — Чонгук? Ты почему не дома? Как твоя нога?       — Нормально всё, пройдёт.       — Я попросил Джинёна заменить меня, чтобы побыть с тобой дома, а ты сюда явился! — сетует Чимин.       — Всё нормально, господин Пак! Езжайте домой. Кажется, нога Чонгука действительно не в порядке, — отмечает парень.       — Я останусь, — Чонгук упрямо качает головой. — Пап, езжай один. Я вернусь позже.       Чимин, ещё немного попричитав над травмой сына и его непослушным характером, всё-таки ушёл в служебное помещение, чтобы собраться домой. Он же ещё Намджуну домашний ужин обещал, что случается очень редко. Чимину обычно ведь совершенно некогда заниматься готовкой и прочими домашними делами. Одевшись, омега просит сына не нагружать ногу и вернуться домой на такси, на что Чонгук соглашается, лишь бы папа быстрее уехал домой.       Заняв место у кассы, Чонгук принимает заказы и пробивает чеки, пока Джинён крутится у прилавка, собирая пирожные и пироги на подносы и варя кофе. Переключившись на общение с покупателями, Чонгук отвлекается от мыслей о Тэхёне и о том, как бы поговорить с Джинёном.       Джинён Чонгуку, безусловно, нравится. И как человек, и как сотрудник их пекарни. Чону не хотелось бы портить с ним отношения, но и опустить руки он не может. Чонгук, никогда особо не задумывавшийся о противоположном поле и об истинности, хочет своего омегу себе. Он пока представить себе не может, что будет с таким взрослым и красивым Тэхёном делать, но уступать омегу не станет никому. Он серьёзно настроен на разговор.       Когда за последними посетителями закрываются двери и Джинён переворачивает табличку, Чонгук начинает нервничать сильнее. Все слова, которые он подбирал в течение вечера, чтобы сказать их Джинёну, внезапно оказались неподходящими. Он бросает на старшего взгляды, пока тот вытирает со столиков и задвигает стулья, и судорожно пытается взять себя в руки и сказать всё как есть.       — Ты чего сегодня дёрганный такой? — забирает Джинён у Чонгука салфетку, которой он вот уже десять минут натирает стойку. — Случилось чего?       Чонгук, тяжело сглотнув, отвечает кивком головы.       — Можешь поделиться, если хочешь. Вдруг я смогу помочь.       «Только ты и можешь помочь», — думает Чонгук, пока Джинён усаживается на высокий стул у стойки, прямо напротив нервно жующего губы Чона. Джинён как обычно внимательный и приветливый, что загоняет Чонгука в ещё более неприятную ситуацию. Меньше всего ему хотелось доставлять этому парню проблемы и выглядеть невежественно, но и молчать Чонгук не хочет. В конце концов, он не виноват, что по какому-то глупому стечению обстоятельств Джинён встречается именно с его омегой.       — Тэхён мой омега, — выпаливает Чонгук, решив, что лучше вот так, сразу, чем ходить вокруг да около.       Джинён удивлённо выгибает брови и смотрит на Чонгука растерянно. Повисает пауза. Чонгук быстро облизывает губы и опускает взгляд, будто сказал что-то нехорошее.       — Оказалось, что Тэхён сын Намджуна, с которым встречается папа. И сегодня Намджун познакомил меня с ним, — Чонгук рассказывает сбивчиво, будто оправдывается, хотя и понимает, что ни в чём не виноват.       — Тэхён ничего мне не сказал об этом, — задумчиво отвечает Джинён. — Так... вы поговорили?       — Нет, это была очень короткая встреча. Но я уверен, что он тоже почувствовал. Не мог не почувствовать, ведь это... это такое...       Джинён ничего больше не отвечает, продолжив уборку в зале. Собрав посуду, он относит ее в кухню, загрузив посудомоечную машину, попутно убирая в холодильник непроданные пирожные, которые ещё успеют раскупить за утро. Пересчитав деньги, он сдаёт кассу, отключая мониторы и наводя порядок возле них. Чонгуку от короткого разговора стало ещё паршивее, и он успевает пожалеть, что вообще его затеял. Куда ему, пятнадцатилетнему подростку, встревать в отношения взрослой пары? Теперь мало того, что истинного омеги не видать, ещё и с Джинёном вряд ли сохранятся прежние приятельские отношения.       Наблюдая за тем, как он усиленно о чём-то раздумывает, пока протирает витрины, Чонгук не выдерживает. Гнетущее молчание ему надоедает, и он решается заговорить снова.       — Хён, ты его любишь?       Чон спрашивает тихо, осторожно, боясь перейти грань и сунуть нос не в своё дело. Он вообще-то и не знает, где эти самые грани. Не знает, где доступное всем становится личным и сокровенным, ведь он никогда не был в отношениях, никогда не был влюблён. Но, наверное, узнать, любит ли его омегу другой альфа, он имеет право?       Джинён отвечает не сразу, всё ещё что-то обдумывает, заставляя подростка нервничать. Чонгук не сводит с него настороженных круглых глаз, будто ожидает, что его либо осмеют, либо поставят на место.       — Тэхён мне очень нравится. Но это не любовь, — признаётся Джинён и замечает, как плечи младшего расправляются, словно с них груз сняли. — Я не буду стоять между вами, не переживай.       Чонгук удивлённо распахивает глаза ещё больше.       — Что это значит, хён?       — Предложу Тэхёну расстаться.       — Вот так просто?..       — Чонгук, я всё понимаю. Понимаю, что ты чувствуешь, поэтому не буду мешать. Тэхён хороший омега. Тебе повезло, парень, — уголками губ улыбается Джинён и хлопает растерянного Чонгука по плечу.       Домой Чонгук возвращается счастливый и окрылённый, совсем забыв про такси, добираясь по привычке на метро. Нога к вечеру болит сильнее, но даже это не отвлекает от мечтаний о Тэхёне. Ему словно дали зелёный свет, и он жаждет воспользоваться своим шансом, поскорее бы только увидеть омегу.       Зайдя в квартиру, Чонгук слышит голоса Намджуна и папы, веселый смех и ощущает приятный аромат еды. Идя на запах и голоса, взрослых он обнаруживает на кухне.       — Ну, наконец-то, — ворчит Чимин, завидев сына. — Ехал, конечно же, на метро.       — Как нога? — спрашивает Намджун у усевшегося напротив Чонгука.       — Болит немного, — врёт Чонгук. На самом деле, ужасно болит.       — Как ты умудрился вообще... — Чимин накладывает Чонгуку ужин и ставит тарелку на стол перед ним. Сам омега уже поужинал с Намджуном, и теперь они сидели, допивая чай.       — Вкусно, — довольно улыбается подросток, пробуя папину стряпню, которую удаётся поесть очень редко.       — Что-то ты не выглядишь расстроенным травмой, — замечает Чимин. — Это ведь теперь пропуск тренировок как минимум недели на две.       И действительно, раньше бы Чонгук расстроился ужасно, ведь пропускать тренировки он ненавидит. Но сегодня особенный случай. Если бы не эта травма, неизвестно, сколько ещё они с Тэхёном бы жили, не зная друг о друге. Судьба, не иначе. В такие совпадения Чонгук не верит. А он ещё злился на папу, что тот Намджуна за ним отправляет. Знает ведь, что Намджун человек серьёзный и занятой. И ведь выходит, что он сделал младшему альфе лучший подарок. Этим мыслям Чонгук улыбается, жуя курицу карри.       — Ты заболел или влюбился? — приподнимает брови Чимин, глядя на улыбающегося самому себе сына, и наклоняется, чтобы коснуться губами лба и проверить температуру.       — Ну, пап, — смеётся Чонгук, уворачиваясь от омеги.       — Посмотрите на него, взрослый! — Чимин треплет Чонгука по волосам и принимается собирать лишнюю посуду со стола.       Чонгук уплетает ужин, снова возвращаясь мыслями к Тэхёну. Намджун всё ещё сидит с ним за столом, и Чонгук может почувствовать едва ощутимый аромат истинного. Намджун всё ещё в той же рубашке, в которой был весь день. Скорее всего, это она задержала на себе запах Тэхёна. В голове рождается куча вопросов, на которые мог бы ответить отец омеги, и Чонгук задумывается, как бы не привлечь этим внимание. Намджун в это время допивает свой чай, и Чонгук решает всё-таки не упускать шанс.       — А сколько лет Тэхёну? — как бы между прочим спрашивает Чонгук, словно вовсе не думает об омеге уже который день.       — Почти двадцать один, я не говорил?       — Не помню, может быть.       — У Чонгука какое-то патологическое желание познакомиться с Тэхёном, — хмыкает Чимин, оборачиваясь на своих мужчин.       — Так они сегодня познакомились уже.       — И ничего не патологическое, — бубнит под нос Чонгук, ловя удивлённый взгляд папы.       — Даже не сказали мне ничего, — качает головой Чимин. — И как прошло знакомство?       Альфы синхронно пожимают плечами.

***

      В день своего рождения Тэхён просыпается от поцелуев папы, который только вернулся домой. Тэхёну даже кажется, что от папы пахнет морем и зимним солнцем, но это, скорее всего, новый парфюм, дополняющий его природный запах, который так расслабляюще на него действует. Он сгребает папу в свои объятия и утыкается носом в его плечо, пока Джин мурлычет ему поздравления. Потом всё же приходится открыть глаза, и первое, что Тэхён видит – это новая причёска и цвет волос Сокджина. Тэхёну нравится.       Позже к поздравлениям присоединяется и Юнги, который, пока ждал омег, успел заказать на дом праздничный завтрак. После завтрака Юнги уезжает домой, оставляя омег вдвоём. Не собираясь особо отмечать свой день, Тэхён проводит его дома с папой. Они разбирают покупки Сокджина с Чеджу, смотрят кино и пьют шампанское. Ближе к вечеру заезжает Намджун, и Тэхён выходит к нему в машину, пока папа принимает душ. От отца он в подарок получает ключ от банковской ячейки и просьбу распорядиться деньгами с умом.       С Джинёном они договорились встретиться вечером, когда альфа будет закрывать кофейню. Тэхён к пекарне подъезжает как раз к моменту, когда из неё выходят последние посетители.       — Привет, именинник, — улыбается Джинён, притягивая Тэхёна к себе для объятий, и целует в щёку. — С днём рождения.       — Спасибо, — сияет в ответ омега. — Ты уже всё? Куда поедем?       — Господин Пак разрешил отметить твой день рождения здесь, так что занимай столик, а я сейчас вернусь.       Пока Тэхён снимает пальто и шапку, оставляя их на вешалке, Джинён закрывает кофейню изнутри и возвращается за прилавок, собирая для них на поднос кофе и пирожные. Тэхён выбирает столик у большого окна. Альфа зажигает рождественскую свечку, стоящую у подоконника, и садится напротив. Омега сегодня будто ещё красивее, чем обычно. Обворожительно улыбается и лучится изнутри так, что Джинёну даже жаль его отпускать. Но выбора у него нет, тем более, что у них с Тэхёном тоже был разговор о том, чтобы расстаться без проблем, если Тэхён встретит истинного.       За почти ночным поеданием пирожных Тэхён рассказывает, как провёл день, показывает Джинёну серьги-гвоздики с маленькими бриллиантиками, которые подарил Юнги, и часами, которые получил от папы. Он строит шуточные планы о том, как распорядиться деньгами отца, вроде вложения денег в постройку машины времени или разработку шоколада, от которого никто не будет толстеть, и Джинён смеётся с омеги, думая, что всего этого ему будет не хватать. Не смотря на то, что Тэхён строго наказал, что никаких подарков в этот день рождения дарить не нужно, Джинён всё же ставит перед ним коробку со сделанными на заказ шоколадными конфетами ручной работы. Тэхён, хоть и причитает, подарком жуть как доволен. Джинён не прогадал.       — А почему ты не сказал, что встретил истинного? — спрашивает альфа, когда Тэхён приканчивает второй эклер, и с его губ тут же стирается улыбка.       — Как ты узнал? — теряется Тэхён.       — Из первых уст, так сказать, — по-доброму усмехается. — Чонгук сын господина Пака.       — Вот оно что, — вздыхает Тэхён. — Я бы сказал тебе позже, правда. Я не собирался это скрывать.       Джинён кивает, будто говоря, что он вовсе не сомневался в Тэхёне.       — Помнишь наш разговор о том, что мы останемся друзьями, если ты встретишь своего альфу?       — Нет, Джинён, это ведь совсем не тот случай, — быстро мотает головой Тэхён.       — Как это не тот? Ты встретил Чонгука, он твой истинный альфа. Я предлагаю прямо сейчас со всем этим и порешать. Мы ведь оба знаем, что у нас не любовь. Нам хорошо вместе, удобно, весело, но мы друг друга не любим, и мы знали, что это не навсегда. Тем более, Чонгук хороший парень!       — Да вы сговорились с этим «хорошим парнем»! Что ты, что отец!       Джинён смеётся над возмущённым тоном омеги, который теперь надувает губы и обиженно складывает руки на груди.       — Потому что это правда, Тэ. Вот увидишь. Поэтому предлагаю с этого момента быть друзьями.       — Великолепно. В день рождения меня ещё никто не бросал!       — Я тебя не бросаю, а уступаю место рядом с тобой твоему истинному альфе, — взмахивает пальцем Джинён.       — Но ему пятнадцать, Джинён! — Тэхён в безысходности запрокидывает голову назад. Альфа то ли не понимает, то ли издевается над ним.       — Ну это ему сегодня пятнадцать, а завтра…       — И завтра ему тоже будет пятнадцать, если, конечно, завтра не день его рождения!       — Я имел в виду, что завтра он вырастет в отличного альфу.       — А что с моими течками до этого «завтра»?!       — Я думаю, он должен справиться, — откровенно потешается Джинён.       — Побойся Бога, альфа!       — Прекращай вредничать, Тэ! Тем более, моё положение ещё хуже твоего! Моему омеге только двенадцать исполнилось! По выходным мы ходим в Lotte World и едим радужную сладкую вату, от которой меня уже подташнивает, — смеётся.       Тэхён опускает голову на сложенные на столике руки и протяжно воет под весёлый смех альфы.