Пытаясь дотянуться до тебя...

Неделю спустя я оказался дома. Я толком не помнил многое из этой 'поездки'.

***

— Доброе утро, Ричи... – послышался мне родной и знакомый голос, это была мама. — Доброе утро... – поднялся я на кровати, придерживая голову, которая так сильно болела. — Когда тебя экспортировали срочно в Канаду, я не знала, что и делать. Надеюсь, ты скоро придёшь в себя. Об аварии можешь и не вспоминать, деньги мы уже получили без суда. – Проговорила мама, за словами которой я почти не успевал. В моей голове смутно появлялись какие-то лица, их голоса... — Хорошо. – Сказал я на выдохе. И снова упал в постель. Я пытался понять, что вокруг меня творится. Какая авария? Я помню башню Эйфелеву, какую-то квартиру… кажется, всё. Хмм. Спустя месяц я снова вернулся к учёбе. Мои кости были в полном порядке. А уже через три месяца я вернулся к своей работе спецагента. Частичная амнезия, к сожалению, забрала память о многих событиях во Франции. Я старался учиться так, как учились обычные дети. Учебный год, подошедший к концу, ознаменовался не только моим успешным окончанием школы, но и окончательным выздоровлением. Ездил на задания, прикрываясь от матери и старшей сестры каким-нибудь рестораном или показом мод, туристическими вылазками выдуманного городского клуба путешествий. Я не мог всю жизнь лгать, я знал это... Но потом и не пришлось: уехал учиться в Японию, поступив в TMU на инженера-кибернетика. Физика всегда была близка ко мне, как и математика, которую иногда я видел иначе, чем учителя или профессора-агенты. Информационные технологии пусть и не окутывали всю мою жизнь, но я активно использовал их для выполнения заданий. Так я и выбрал кибернетику.

***

Воспоминания постепенно возвращались, Уильям мне иногда рассказывал забавные истории, упоминая какого-то Тайлера. Однажды я решился спросить, кто же он такой, хотя по рассказы понял, что он был нашим штаб-капитаном. Уильям не знал всей истории, поэтому делился только "моментами с работы". Но я понимал, что нас связывало что-то большее. На третьем курсе университета, в первый же семестр, нас отправили на стажировку в Сеульский национальный университет, при котором была лаборатория научных исследований в области систем управления. Мама часто переживала за то, как я живу в Японии. Но я радовал её своими успехами. Работал и учился. Сам оплачивал жильё и некоторые потребности первой и второй необходимости. Иногда приезжал к сестре в университет в Торонто, чтобы изучать вместе с ней медицину, которая мне немного нравилась. Но, конечно же, мне больше всего нравилось её положение декана. Многие девушки, засматривавшиеся на меня, потом просили номер у Ви. Забавно было вечерами слушать истории, как они её доставали.

***

На лекциях мне никогда не было скучно. Мне казалось, что всё, что втекло мне в голову, попало мне в уши и было увидено моими глазами, навсегда останется в мозгу. Я помнил очень много, если не всё, и умело использовал все свои знания. Месяц спустя, в мае, я был приглашён профессором читать лекцию для первого курса. Корейский давался мне не так трудно, но я всё же переживал, что допущу какую-нибудь ошибку. Поэтому прилежно посещал библиотеку и готовился к чтению. Лекторий был большим, нужно было говорить громко, потому я ходил к озеру, чтобы тренировать там свои навыки, хах... я читал лекцию рыбкам и прилетавшим птицам. Деревья и вода были серьёзными критиками. Они всё знали. И я доверил себя им.

На сегодня моя подготовка закончена, пора отправляться домой. Все мои друзья и товарищи давно ушли, так что придётся идти одному... Я шёл мимо скамеек, вдоль университетского озера, как вдруг... напротив меня стоял он. Тот, кого я отчаянно пытался вспомнить все эти три года, тот, кого я никогда не должен был забывать. Замерев на месте, мне казалось, что за секунд 10 пронеслась перед глазами вся наша жизнь вместе: душ, его тело, завтраки и ужины, диван, сон, видео, его идеальный костюм... Я неожиданно, даже для себя, пустил скупую слезу, прикрыв слегка глаза. Но почему? Подул ветер, будто пронеся между нами какую-то искру. Он улыбнулся мне. И, развернувшись, пошёл вдоль озера. Я шёл позади него... молча. Он тоже молчал. Я не знал, что сказать ему, а он, наверное, мне. Почему он улыбнулся? И почему его руки кажутся мне такими родными? Я бы хотел коснуться его. Пожать руки, догнав его? Я так и сделал. Чуть обогнав его, развернулся к нему, протянул руку и улыбнулся. Он поднял глаза и удивлённо смотрел. Потом я услышал какой-то механический звук, будто гидравлический пресс... он поднял руку... и я понял. Понял, что его руку ампутировали. — Рад встрече, Самуэль. – Сказал я, тяжело дыша, с печальной улыбкой. — Не рад меня видеть? Такой грустный... – с усмешкой спросил Сэм. — Если можно сказать, то твоя рука... – поджимая губы, пробормотал я. — Ах, вот почему ты такой... да, было дело, пришлось ампутировать. Зато я сохранил человеческую ладонь. – С какой-то иронией, почти смеясь, отвечал Тайлер. — Понятно... – всё так же напряжённо отвечал я, не зная, что сказать дальше. — Я приехал читать лекцию, прямо перед тобой. Вам читать, молодым. – Прервал тишину Сэм. И мне действительно было интересно узнать, почему он здесь. — Тогда ты здесь на недельку? — Да, почти... — А я тут стажируюсь. Ещё примерно неделю буду здесь. А в конце буду читать лекцию первокурсникам. Готовлюсь вот... — Я слышал. Вчера проходил мимо, увидел тебя. Мне стало забавно и я решил понаблюдать за тобой. Ты молодец, неплохо получается. — Merci. – Поблагодарил я на французском, желая узнать, что же было в Париже. Сэм замолк. Потом снова начал улыбаться. Даже засмеялся. — Почему ты смеёшься?! – Спросил я, будучи шокированным. — Я всю жизнь до случая во Франции думал, что смогу отомстить за друга и буду удовлетворён, но нет. Не случилось. Желал большего, а, в итоге, потерял такую важную часть тела! После операции, когда я вернулся, то сразу же экспортировал тебя в Канаду. Естественно, соврал об аварии. Мне жаль, что так вышло... — Что ты делал со мной, пока я был под наркозом? — Смотрел на тебя. Думал. Пытался понять. Хотел обнять, но не мог, ха... — А когда отправлял меня в Квебек, то ничего не оставил мне на память... — Из-за наркоза и некоторых других препаратов я лишил тебя части воспоминаний... отчасти даже специально. Я не хотел, чтобы ты помнил обо мне. Но сейчас я рад. Рад тому, что ты не забыл? — Я смутно помнил. Ты снился мне, но я не видел твоего лица чётко. — Ты так сильно хотел вспомнить, да? — Все эти годы... я пытался. Мы оба замолчали. Он предложил поужинать вместе. Мы отправились в ресторан в Каннаме. Он говорил много о Корее, как часто здесь бывал. Я не знал, был ли он в тюрьме, но хотел знать всё. После я, конечно, узнал, что его освободили за недостаточностью улик и доказательств, как вместо него отсидел его дворецкий, которому нечего было терять. Сэм даже не успел вовремя сообщить о собственной вине, когда тот уже был отправлен в тюрьму. — Он сам решил ехать туда вместо тебя? — Да. И я не мог ничего поделать. Даже когда пришёл, чтобы сказать о моей вине, меня назвали сумасшедшим... — А когда он вышел? — Я хотел плакать, благодарить его одновременно с тем, что хотелось врезать ему. Правда, он отсидел только полтора года. — Почему его так быстро отпустили? — Я победил в суде. В итоге, всех отпустили. А зачинщика сочли мёртвым. И думают, что он всеми манипулировал. — Да ты не меньший лжец, чем я! – Пошутил я, хотя потом счёл шутку неудачной. — А ты больше не лжёшь матери?! — Она не спрашивает, а я не говорю... — Тогда мы оба в прошлом были плохими, да? — Верно... – усмехнулся я, кивая головой. Мы шли, а после он предложил мне переночевать сегодня у него. Да и возвращаться в общежитие мне не сильно хотелось. Я согласился. И я знал, что что-то случится, что что-то произойдёт. Знал. И ждал.