youm.

      Когда Тайлер вошел в лифт, чтобы спуститься с мужчиной на первый этаж, он сразу же обратил внимание на небольшой бейджик, висящий на чужой груди. «Jim Smith»       Мужчина не сразу понял, куда устремлен взгляд мальчика. Невольно оглянувшись на свою толстовку, ему стало понятно. — Это всего лишь бейджик, мое имя Джош, — Тайлер поднял взгляд. — но для тебя хозяин, повелитель и господин. На твой вкус, малыш.       Обворожительно улыбнувшись, старший сделал шаг вперед, чтобы стать ближе, но в итоге буквально не оставляя Тайлеру свободного пространства. Джозеф чувствовал Джоша... со всех сторон и не знал, куда себя деть. Ему оставалось только прижиматься к твердой стене, мечтая сжаться до размеров атома, чтобы не чувствовать этой пугающей близости. Он уже успел возненавидеть этот лифт. Джозеф чувствовал его дыхание на своем лбу, когда Джош переместил свою ладонь на скулу Тайлера, проводя большим пальцем по нижней губе.       Тайлеру хотелось вскрикнуть, вырваться, задать миллионы вопросов, в том числе и зачем Джошу фейковое имя на бейджике, но он стоял и тупо смотрел. Мальчик слишком привык плыть по течению, не беспокоясь за свою жизнь, сколько бы дерьма в этом течении не оказалось. Просто со временем все, что приходилось терпеть Тайлеру в той «семье», вошло в порядок вещей… Но он больше не в той «семье», и теперь ему с трудом дается представление, как ему надо себя вести, чтобы его жизнь хоть немного изменилась в лучшую сторону. Тем временем лифт остановился, и Джош вскользь убрал ладонь с его лица. Тайлер последовал за Даном, когда тот вышел из лифта. — Знаешь, — говорит Джош, — думаю не стоит спрашивать, хочешь ли ты работать в борделе, чтобы зарабатывать себе на жизнь, — Тайлер кивнул, отвращено нахмурившись, — поэтому я забираю тебя к себе.       Внезапно Джош остановился, приблизившись к Тайлеру на шаг. Снова слишком близко. Тайлер захотел отстраниться, но его тело столкнулось с дверью автомобиля. Ему, конечно, ничего не оставалось, кроме как испуганно смотреть вперед. — Ты ведь будешь хорошим мальчиком? — Тихо спрашивает Джош, расплываясь в ухмылке и закусывая нижнюю губу. — Не будешь давать поводов для наказания? Спросив это, Джош кладет обе ладони на бедра Тайлера. «Что, черт возьми, происходит?! Что за постоянная манера нарушать чужое личное пространство?»       Тайлер никогда не общался с людьми по своему желанию, в его представлении люди способны только на то, чтобы причинять боль и беспокоиться о своих не имеющих смысла жизнях. Эта информация к тому, что Тайлер не понимает, как на это реагировать, как реагировать на Джоша… Но не делать же вид, что ничего не происходит? Хотя, что ему еще остается? Джозефу некомфортно, страшно, но он заставляет свой мозг избавиться от ненужных мыслей, едва заметно кивая на оба чужих вопроса. — Садись в машину, — говорит Джош, открывая дверь переднего сиденья.       Тайлер послушно уселся на пассажирское сиденье, поежившись. Он никогда не садился на пассажирское сиденье, даже в тот единственный раз в жизни, когда ему пришлось ехать на такси. Стоит ли объяснять, почему?       Они уже полчаса едут куда-то, и Тайлер чувствует тревогу. В голове столько вопросов, но он никак не решается озвучить даже один из них. Джош даже не уверен в том, что младший вообще умеет разговаривать. Но все же, собрав всю храбрость в кулак, Тайлер глубоко вздохнул, прочистил горло и буквально выжал из своих голосовых связок: — Зачем вам поддельное имя на бейджике? «Черт! Это ведь не то, что я хотел спросить!» — думает Тайлер. Он уверен, что может отхватить от Джоша за такие вопросы, но все же тот уставился на мальчика немного непонимающим взглядом. — В тринадцать лет у меня было много связей, ну и достать поддельные документы мне не составило никакого труда. Я не делал ничего особенного, всего-то покупал сигареты и алкоголь. А теперь, когда моя жизнь тесно связана с производством наркотиков, никому из таких же как я людей незачем знать мое настоящее имя. Нельзя упускать мысли о шансе на то, что однажды нас здесь всех прикроют к чертям собачьим, поэтому мне будет гораздо проще завершить все это, если никто на самом деле даже не будет иметь представления о том, как меня зовут. Джош нахально улыбнулся, вновь переводя взгляд на дорогу. Сказать честно, Тайлер даже не подозревал о такой тщательно продуманной схеме. О, а еще его догадки подтвердились. Насчет наркотиков и тюрьмы. Прекрасно, ничего не скажешь. — Но… Почему вы мне сказали свое имя, если это какая-то супер-секретная информация? — недоумевающе спросил Тайлер, невольно засматриваясь на волосы мужчины. Стоит отметить, что тоннели в ушах и кольцо в крыле носа прекрасно дополняют его образ. — Я думал, что ты немой. Серьезно, те мужики из офиса прямо около тебя решали твою судьбу, а ты даже не пытался что-то предпринять, — говорит Джош, глухо посмеявшись.       Почти всю оставшуюся дорогу они ехали в тишине, и Тайлер думал о том, как пискляво звучит его голос по сравнению с голосом Джоша. Джозеф чувствует себя котенком, выброшенным на улицу, один вопрос: зачем он понадобился Джошуа? Неужели он серьезно готов пустить его в свой дом, взять за него ответственность и оберегать от всего этого грязного мира? Тайлер даже не надеется на это. Единственное, что у него воспринимается на ура — осознание того, что всю свою жизнь он проведет в попытках хоть что-то исправить. — А тебя тогда как зовут? — Тайлер.

***

      Когда они приехали, Тайлер заглянул в окно; они были где-то вдали от городской шумихи, но уже не в лесу, и-то ладно. Дом Джоша находился на конце улицы, достаточно далеко от всех остальных. Снаружи он выглядел очень опрятно, хотя Тайлер на месте Джоша предпочел бы оставаться на работе на ночь, особенно когда работа находится так далеко от дома. Но Джош, видимо, предпочитает спать в уютном доме, а не на диване в одном офисе с лишенными здравого рассудка наркоторговцами, некоторые из которых работают уже просто ради того, чтобы продолжать обдалбываться до беспомощного состояния… И соответственно, у розоволосого есть возможность ухаживать за своим участком, чтобы он не выглядел как многолетняя заброшка.       Даже несмотря на то, где работает Джош — он никогда в жизни не принимал наркотики. Вроде, от одной дозы ничего страшного не произойдет, но взглянув на людей, которые работают там же, где и он, имея лишь один смысл жизни — получить деньги, чтобы купить на них месячный запас дешевого порошка, за счет чего и продержаться до следующей зарплаты, у Джоша моментально испаряется желание начинать это. Серьезно. Сжав плечо Тайлера, Джош повел мальчика на участок, доставая ключи из кармана джинсов и открывая входную дверь, входя с Джозефом внутрь.       Тайлер бы не сказал, что он чувствовал себя чрезвычайно некомфортно из-за того, что человек, с которым он знаком меньше двух часов буквально забрал его в свой дом. Джозефу почему-то кажется, что если вспоминать его прошлые условия проживания — хуже уже некуда. Но кто знает, что у розоволосого парня на уме… — Ты хочешь есть? — спрашивает Джош, направляясь на кухню. Тайлер следует за ним. — Да… — неловко отвечает Тайлер. Стоит ли говорить, насколько трудно ему удалось честно ответить на этот вопрос? — Что будешь?       Тайлер серьезно удивился. Ему долгие годы не приходилось получать такой заботы, и мальчик правда не ожидал, что узнав о том, что он голоден, Джош решит его накормить. Тайлер не посмел ответить… Он был правда благодарен и это было странно, что мужчина беспокоится за мальчика и вообще готов что-то делать ради него.       Так и не получив ответ, Джош достал из холодильника какие-то сэндвичи. Положив их на тарелку, он отправил ее в микроволновку. Через полминуты перед Джозефом уже стояли горячие сэндвичи. Подняв голову, Тайлер словно взглядом пытался добиться одобрение со стороны Джоша. Младший правда не был уверен, серьезно ли мужчина не против, если Тайлер поест у него…? Неким знаком на одобрение послужило то, что Джош придвинул тарелку ближе к Тайлеру. Когда Джозеф боязливо взял с тарелки один, Джош тут же забрал себе второй.       Да, у Джоша на кухне стоял диван. Его дом в принципе выглядел довольно состоятельно, в отличие от бывшего дома Тайлера. От непривычки Джозеф все время оглядывался по сторонам, все чаще цепляясь взглядами за предметы интерьера, которые никогда бы не смогла позволить себе бедная семья. Так, что насчет дивана? Когда стул уже не ощущался столь удобным под телом Джоша, тот просто поднялся с места со своим бутербродом и пересел на кожаный диван позади стола. — Иди сюда, — с полунабитым ртом говорит Джош, хлопая ладонью по месту рядом с ним. Тайлер послушно поднялся, пересаживаясь на диван рядом с Джошем.       Когда Джош доел, он как-то чересчур пристально наблюдал за Тайлером. Последнему становилось неловко под этим взглядом, но он не хотел просить Джоша о чем-то еще… Его привезли в теплый дом, накормили… В глубине души словно появляются просветки надежды на то, что что-то сможет измениться, что теперь что-то станет не таким, как раньше. — Почему вы так добры со мной? — в один момент спрашивает Тайлер. Во-первых, потому что ему начинало казаться, что он уже плавится под этим взглядом. В воздухе повисла некомфортная для Тайлера тишина. А во-вторых, этот вопрос действительно интересует темноволосого. — Потому что ты слушаешься.       Внезапно голос Джоша оказался где-то рядом, прямо под ухом Тайлера, который даже дернулся, услышав это так близко. Его сердце забилось чаще, но вовсе не от положительных чувств, когда Джош просунул ладонь под толстовку младшего, ведя ею по животу. Слова вертелись на кончике языка, но Джозеф тупо не мог ничего выжать из своих голосовых связок. Его словно ударило током, когда он почувствовал грубый укус на своей шее и ладонь, притягивающую ближе. Звонко вскрикнув, он попытался оттолкнуть от себя Джоша, но силы словно покинули его тело. — Джош?!       Джош не дал младшему сказать ровным счетом ничего, толкает его на диван, заставляя лечь на спину. Джош стягивает с Тайлера штаны, воспользовавшись его недоумением. Через те несколько секунд, что понадобились Джошу на это, к Тайлеру словно пришло осознание происходящего. — Отпустите! — кричит Тайлер. Кричит так сильно, насколько это возможно, в надежде что кто-то услышит, придет на помощь, — Д-Джошуа… пожалуйста… х-хватит! Тайлер отчаянно пытается отстраниться, вылезти из-под давящего сверху тела, но все попытки тщетны. — Уже хуже, — шепчет старший, касаясь своими губами уха мальчишки, зло нахмурившись, — для тебя — хозяин.       Тайлер чувствует шепот Джоша прямо под своим ухом, когда тот заводит руки Джозефа над головой, сжимая его тонкие запястья в широкой ладони. И Тайлер чувствует себя таким чертовски беззащитным, когда чужая ладонь своевольно поглаживает чужую кожу, и у Джозефа нет никакой возможности что-то предпринять против мужчины. — Что в-вы делаете? — голос Тайлера дрожал и ломался из-за страха и подступающих слез. Тайлер пытался вытащить руки из крепкой хватки Джоша, но все попытки не приносят абсолютно никакого результата. — Н-не надо… П-п-п-пожалуйста…       По щекам Тайлера уже стекали теплые дорожки слез… Ни в одном языке не хватит слов, чтобы описать, насколько сильно мальчик напуган, но он все еще не оставляет попыток вырваться, оттолкнуть от себя Джоша. — Прошу вас, п-перестаньте! — заливаясь слезами, умоляет мальчик, хоть и понимает, что все без толку — это только сильнее вымораживает Джоша, которому уже надоедали писки младшего. Его сердце бешено стучит, когда Джош рывком снимает с него толстовку, отбрасывая в сторону. Тайлер отчаянно пытается прикрыться руками, чувствуя, как его беспощадно душит собственный страх. Он чувствует себя настолько уязвимым, насколько это вообще возможно. — Н-не делайте этого… Умоляю… — горько рыдая, шепчет Тайлер, зажмуривая глаза, словно пытаясь убедить себя в нереальности происходящего. — Хватит! — в один момент томительные мольбы заменились криком парня, который со всей своей силы, что осталась в его теле, отталкивает Джоша от себя. Получилось у него это не более, чем на полметра, но он тут же пожалел о том, что вообще сделал это. Замахнувшись, Джош со всей силы зарядил Тайлеру куда-то в челюсть, тут же выбивая из него остатки сопротивления. Тайлер не знает, осталась ли его челюсть вообще на месте, но он тут же почувствовал теплую кровь, забрызгавшую все лицо, в том числе и чужой кулак. Продолжает ощущать руки Джоша на своей груди, животе, ниже живота... но что теперь имеет значение? Разве он может что-то сделать теперь? Его шансы против Джошуа буквально меньше, чем минимальные.       И вот, словно после того, как Джош сделал это, к Тайлеру пришло осознание. Осознание того, что все всегда может стать гораздо хуже, чем есть сейчас. Тайлер давно понял, что он рожден игрушкой в руках бесчисленных страданий, и всю жизнь ему предстоит провести именно так. Как он вообще мог надеяться, что что-то поменяется?       Нет отца, матери, нет дома и надежды на будущее… Нет желания жить, и уже нет абсолютно никакого желания пытаться что-либо исправить. Его единственная мечта на данный момент — умереть во время собственного первого раза, который тоже случится не по его воле. То, что все описывали в книгах, фильмах самой прекрасной вещью на земле, у Тайлера будет служить причиной его смерти. Потерянный, такой потерянный. Имеющий ли смысл существования на самом деле?

***

      Тайлер осознал, что прошло совершенно немного времени с момента, как Тайлер пробыл в отключке. К его счастью, (что, вероятно, продлится не долго) что все еще одет, пусть даже в одно только нижнее белье. Неужели он должен будет в сознании ощущать то, что буквально убьет его? Неужели даже сейчас он не заслуживает того, чтобы не чувствовать страданий, а просто уйти из жизни? Смерть всегда была самой желанной вещью для Джозефа, ему всегда просто не хватало сил, чтобы терпеть свою собственную жизнь, но он продолжал делать это, живя надеждами… И за это он наказан. Сейчас придет Джош, и Тайлер получит свое наказание.       На этом должна закончиться история Тайлера Джозефа, но когда последний наконец решился открыть глаза, он с ужасом осознал, что больше не на кухне. Он в морозящей комнате без обоев. Его запястья прикованы к стене по обе стороны от его головы сверху, когда сам он едва касается ногами пола. Джоша нет в комнате. Его, блять, нет в комнате все те полчаса, что Тайлер в сознании, и Тайлер не жив, ни мертв, но есть. Просто существует, молча ожидая, когда все это наконец-то закончится.