youm.

POV. Тайлер

Просыпаюсь в одиночестве. Рассеянно вожу ладонями в поисках тела, лежащего рядом, но никого нет. Медленно открываю глаза и убеждаюсь в этом. Каждое пробуждение как с похмелья. Болит голова и ничего не помню, только вот точно знаю — я не пил. Я рыдал, горько, не прекращая рыдал в чужое плечо… И как только часть воспоминаний возвращается ко мне, застываю в немом удивлении. Джошуа ничего не сделал… У нас… Ничего не было. Я точно это помню. Он лежал рядом и обнимал меня. Мне правда не хочется признавать то, как сильно меня это волнует, но это слишком не в стиле Джоша… А не приснилось ли мне это все? На белоснежных простынях я не обнаружил ни единого пятнышка чужого удовольствия. Сзади уже не болит так сильно, как и вчера, но это заставляет меня удивиться. Почему? Что в целом мире поспособствовало тому, что я, всего лишь Тайлер, всего лишь Тайлер-самый-незначимый-человек-на-этой-планете-Джозеф стал коим-то образом волновать мужчину? Его поступок остается для меня загадкой, ведь ему на самом деле ничего не стоило воспользоваться мной и пойти по своим делам. На шее застыли ощущения чужих зубов, но из головы никак не выпадает момент, когда он поцеловал меня… Прижимал к себе и пытался успокоить. Мне это понравилось. Мне нравятся мягкие касания, они теплят душу и заставляют застенчиво краснеть, хоть и я знаю, что так быть не должно. Я должен ненавидеть себя за то, что позволил Джошуа прикасаться ко мне… Человеку, который испортил мою жизнь… Но, пожалуй, я делаю это по другой причине. Невероятен лишь факт того, насколько же я чертовски сломан, что реагирую на любые проявления эмоций… Того, что так мне не хватало каждый прожитый миг моей жизни. И где-то глубоко в душе, мне ведь совсем неважно, кто подарит мне то тепло, которого я не получал в детстве… В подростковом возрасте… Ведь то, что случилось вчера — по сути то, чего и мне не хватало всю жизнь. И мне больно. И хочется плакать. И спички тушить о нежную кожу ладоней, чтобы не чувствовать того, как из нее прорезаются цветы, окутанные вчерашним теплом. Они горят, прорезая себе путь прямо из-под моей кожи. И внутри так же больно. Но я больше не чувствую, что мне это подвластно. Я больше не чувствую, что я против.