Расскажи мне свои мысли

      Наконец-то наступили выходные. Мин сдал все проекты, которые было необходимо, в его сумке валялся блокнот для записи текстов, но он был уже давно пуст. Так что, провалявшись один день дома и не делая положительно ничего, он подумал, что приглашение Чонгука сходить в кино выглядит не так плохо. Кинотеатры Юнги не любил по ряду причин, но Чон был так воодушевлён новым супергеройским фильмом, что Мин не нашёл в себе сил отказать. Он сидел на скамейке в парке около кинотеатра. Погода была чудесная, впервые за весну выглянуло солнце. И Мин уже определённо начинал жалеть о полностью чёрной одежде, хоть шорты и панамку надел и на том спасибо. Чонгук немного опаздывал, так что у Юнги была замечательная возможность насладиться расцветающими цветами вокруг и нервно посматривать на часы, осознавая, что скоро они опоздают на сеанс. «Хён, прости, я опоздал!» Услышал Юнги восклицание ещё до того, как увидел Чонгука, направляющегося к нему быстрым шагом. Заметив, во что тот был одет, Юнги спрятал улыбку за рукой. Потому что Чон тоже был облачён в чёрную футболку, штаны, ботинки и кепку. Как ни странно, чем больше они общались, тем больше гардероб младшего пополнялся тёмными вещами. Юнги называл это своим пагубным влиянием. Когда Чон подбежал к Мину, он облокотился руками о свои колени, чтобы отдышаться, снял кепку и начал махать ей около своего лица. Чёлка прилипла к его лбу, и когда Чонгук растрепал её, волосы начали чуть-чуть виться. Внезапно, Юнги почувствовал желание тоже опереться руками на колени, чтобы отдышаться. «Хён, почему ты смеялся, когда я шёл? Со мной что-то не так?» — спросил парень, поднимая взгляд на Юнги. Ещё одна привычка, которая появилась у Чонгука после знакомства с Юнги — иногда он просто считал не нужным проговаривать слова вслух. — Да так, — пожал плечами Юнги, наблюдая, как Чонгук надевает назад чёрную кепку, — и я просил тебя не говорить со мной мысленно. Мин поспешил развернуться и пойти в кинотеатр. В большей степени потому, что они опаздывали, но не только поэтому. «Да брось! Я знаю, что тебе нравится», — самоуверенно ухмыльнулся Чон, догоняя Юнги. Тот прожёг Чонгука предостерегающим взглядом, но младший так заразительно улыбался и был, в общем-то, прав, поэтому Мин лишь раздражённо выдохнул и попросил парня рассказать, что же они идут смотреть. Закупившись попкорном и газировкой, они заняли свои места в зале, который был к разочарованию Мина заполнен больше, чем наполовину. Чонгук нетерпеливо ёрзал на кресле, продолжая посвящать Мина в подробности киновселенной, а тот отчаянно пытался слушать только голос Чонгука и ничей больше. Когда погас свет и началась реклама, было немного полегче, большинство людей не думали ни о чём конкретно, а Чонгук замер в ожидании. Фильм оказался смесью боевика и комедии, самые нелюбимые жанры Юнги для просмотра в кинотеатре. Мало того, что звук был громким, люди смеялись и охали, так и мысли вокруг взрывались тысячей фейерверков. Юнги не мог сосредоточиться ни на чём, его собственный голос был заглушён десятками голосов вокруг. Он смог просидеть минут пятнадцать, а потом поднялся на трясущихся ногах и начал пробираться через людей к выходу. К оглушающему шуму добавились новые возмущённые голоса потревоженных Мином людей. Перед его глазами всё расплывалось, но он всё же смог в темноте найти дверь и с тяжёлым дыханием вывалиться наружу. Путаясь в пространстве, он отошёл подальше от залов кинотеатра и рухнул прямо на пол около стены. Юнги чувствовал себя так, будто его оглушили, вокруг была звенящая пустота. Со временем он смог сконцентрироваться на своём дыхании. К счастью, такое состояние не было для него в новинку, так что он справился намного быстрее, чем в свой первый приступ. Мин не знал, сколько минут прошло, но в конце концов он медленно открыл глаза, чувствуя себя всё ещё немного дезориентированным. Юнги собрался с силами хотя бы написать Чонгуку сообщение, что он не вернётся в зал. Он начал шарить руками вокруг, пытаясь найти телефон (который, к слову, был у него в кармане), но наткнулся на чью-то руку. Юнги резко повернул голову и оказался почти лицом к лицу с Чоном. Тот сидел рядом на корточках, на его лице отражался истинный ужас. Казалось, он даже не моргал, пока всматривался в парня напротив, пытаясь найти причины такого состояния. Чонгук крепко сжал его руку, будто пытаясь что-то сказать. — Чонгук... — начал Юнги и его голос звучал непривычно хрипло, — я тебя временно не слышу, так что говори вслух. — Хён, — выдавил Гук, и его глаза опасно заблестели, а нижняя губа задрожала. — Эй, мелкий, ты чего? — криво улыбнулся тот, — Так испугался за меня? Всё будет хорошо, это не в первый раз происходит, мне просто нужно немного времени. Чон, казалось, выдохнул, и закрыл глаза свободной рукой. Сейчас Юнги увидел, что того тоже била дрожь. Он даже не заметил, как Чонгук вышел из зала и пошёл за ним. Мин постарался прислушаться, но всё ещё не мог услышать ничего, кроме их дыхания. — Я так испугался, — шепнул младший и привалился к плечу Мина лбом. Секунду назад втягивающий в себя с шумом воздух Юнги сразу перестал дышать. Он взглянул на макушку, которая покоилась на его плече. Волосы Чонгука пахли ванилью и бананом, а цвет был тёплого оттенка каштанового. У корней волос было заметно, что на самом деле раньше они были темнее. Юнги удивился тому, что Чон красится, ведь раньше он считал, что знает о младшем почти что всё. Юнги неуверенно положил руку на плечо Гука, пытаясь успокоить. Но тот в ту же секунду вздрогнул и поднял взгляд на Юнги, из-за чего они оказались непозволительно близко друг к другу. Звенящая пустота в голове Юнги стала опасно походить на чёрную дыру. — Ты всё ещё не слышишь меня? — шепнул Чонгук, и этот вопрос показался Мину невероятно интимным. — Нет, — в тон ему ответил Юнги. Чонгук опустил взгляд, его ресницы очаровательно трепетали. Потом он отодвинулся подальше и тоже прислонился к стене. Юнги неловко вытянул руку из-за спины Чонгука и уткнулся в неё взглядом. Атмосфера вокруг почему-то стала очень странной. — Вот, — окликнул его Чонгук, протягивая Юнги бутылку воды, которую он достал из рюкзака. Мин принял её с благодарным кивком, только сейчас понимая, что во рту всё пересохло. — Ты расскажешь мне, что произошло? — спустя пару минут спросил Чон. Капля скатилась с бутылки и почти упала на пол, но Юнги успел поймать её пальцем. Он поджал губы и перевёл дыхание, собираясь с мыслями. Теперь он по крайней мере мог слышать свои собственные и отголоски чужих тоже начали возвращаться. — Мне тяжело ходить в общественные места... — начал Мин, — поэтому я беру только те курсы, которые посещают мало студентов, и стараюсь никуда не выходить в час пик. Подобные фильмы в кинотеатре... Даются мне нелегко. Потому что вокруг слишком шумно, и ощущается так, будто меня оглушил взрыв... — Но почему ты не сказал мне? — Я давно не был в кинотеатре и, честно говоря, думал, что будет просто некомфортно, а не что-то вроде панической атаки, — неловко усмехнулся Юнги, и тут получил сильный тычок в руку: — Эй! — воскликнул Юнги, схватившись за руку. — Даже если просто некомфортно, зачем ты согласился пойти?! — Чон на удивление выглядел действительно разозлённым. — Но...Ты ведь так хотел пойти, — получилось более жалобно, чем Юнги рассчитывал. — И что? Это причина себя калечить? Ты хоть знаешь, как я испугался, когда ты выскочил оттуда так, будто у тебя приступ случился?! Я мог бы и один этот фильм посмотреть, или позже посмотреть вместе дома! — Прости, — пробормотал Юнги, уткнувшись взглядом в пол. К нему снова вернулась способность читать мысли, и теперь он отчётливо слышал, как Чон буквально полыхает гневом. Из зала начали выходить люди, шумно обсуждая только что просмотренный фильм. Чонгук тут же подорвался, подхватывая растерянного Мина под руку и толкая к выходу. В процессе Юнги услышал, как Чон испугался, что ему снова станет плохо из-за толпы. Это заставило его снова давить подступающую улыбку, что у него уже почти вошло в привычку. Когда они оказались в парке и мимо только иногда проходили люди, Чонгук рухнул на первую же скамейку. Он выглядел таким уставшим, будто недавно пробежал марафон, и Юнги определённо чувствовал вину за это. — Чонгук, — Мин неловко подёргал его за рукав, но тот лишь надул губы, — ну, Чонгук... Прости меня. — Я не злюсь, — пробубнил Чон, и его тон абсолютно противоречил словам. — Я же вижу, что злишься... Прости, я правда не думал, что так выйдет. Чон протяжно выдохнул и перехватил руку Юнги, крепко сжимая ладонь. Мину бы хотелось сказать, что он не покраснел от этого, но тогда ему бы пришлось соврать. А Чонгук внимательно вглядывался в его тонкие кисти рук, как будто видя их перед собой впервые. «Хён?.. Ммм, хён? Ты уже можешь слышать меня?» — Да, могу, — шепнул Юнги, почему-то повышать голос казалось кощунством сейчас, как будто он пытался сделать вид, что его голос в ответ звучит у Чонгука в голове. «Хён... Не скрывай от меня больше ничего», — Чон поднял на него взгляд, — «Я перед тобой раскрытая книга. Но ты... Как будто незнакомец». На очень долгую секунду Юнги показалось, что Чонгук тоже может читать его мысли. И намного лучше, чем сам Мин. Смотреть в самую душу, слышать то, что и сам не всегда понимаешь. — Чонгук... — Юнги моргнул и мираж рассеялся, он мягко высвободил руку из хватки младшего и засунул её в карман своих шорт, — О чём ты? Я не вру тебе. Чон натянуто улыбнулся и поднялся со скамейки, отворачиваясь от него и направляясь вперёд по аллее. «Хорошо. Если ты сам в это веришь...» — он повернулся и улыбнулся уже солнечно, как только он умеет, — «Я тоже верю тебе, хён».

* * *

После кино они пришли поесть в маленькую рамённую около общежития, которую Юнги любил за то, что в основном она занималась заказами на вынос, а столиков было всего два, да и те почти никогда не были заняты. Также Чонгук настаивал на том, чтобы пойти в малолюдное место (по понятным причинам), и Юнги сразу пришло в голову оно. Чон с восхищением оглядывался по сторонам, отмечая незамысловатую, но уютную обстановку. Про себя он удивился, что никогда не замечал раньше это место. — Об этой рамённой вообще мало кто знает, — заметил Юнги, — но когда я только приехал, долго искал рядом с университетом малолюдные места. — А то кафе, в котором мы познакомились? — Ммм... По утрам там мало людей. А ещё там очень вкусный латте. Они оба заулыбались, как будто Юнги сказал шутку, понятную только им обоим. Потом Мин посоветовал Чонгуку, какое блюдо выбрать, и они сделали заказ. Его принимала сама хозяйка заведения, они с мужем вместе готовили, а потом развозили заказы. Как раз когда женщина вернулась за стойку, с улицы зашёл её супруг. Наблюдая, как они переговариваются, Чонгук заулыбался. «Они так хорошо смотрятся вместе», — подумал он. Это заставило Юнги поджать губы, но всё же сдержанно кивнуть. Чонгук удивлённо посмотрел на него: «Что-то не так, хён?» Тот только отрицательно покачал головой, но младший не отставал. — Хён, я же вижу, что-то не так. Скажи что, — захныкал он, смешно надувая губы. Юнги вздохнул и покосился в сторону. Пара всё ещё обсуждала что-то у прилавка, держась за руки. — Не сейчас, — шепнул Юнги, кивая в их сторону, чтобы Чонгук понял. Когда супруги зашли в кухню, Мин наклонился ближе к парню и зашептал: — Не уверен, что я должен это говорить, но... Она ему изменяет. Чонгук, который до этого тоже наклонился ближе к Юнги, отшатнулся, его глаза удивлённо распахнулись и он посмотрел в сторону кухни, как будто мог рассмотреть правду через ширму. «Ты уверен?» — спросил он. На это Юнги лишь кивнул. «Не понимаю... Они выглядели действительно счастливыми вместе». Юнги задумался, пытаясь подобрать правильные слова: — Иногда всё сложнее, чем кажется на первый взгляд... Она всё ещё любит мужа, но эта любовь переросла скорее в привязанность. «А ты не думал хотя бы намекнуть ему об этом?» — Конечно, нет! Это не моё дело. «Но это так грустно», — вздохнул Чонгук, тоскливо смотря в сторону кухни: «Он даже не подозревает...» — Возможно, иногда неведение лучше правды. «Как ты можешь так говорить, хён?» — нахмурился Чон: «Я думал, что ты как никто другой ценишь правду». — Так и есть. Но ещё больше я ценю неведение, — грустно улыбнулся Юнги. Чонгук открыл рот, собираясь возразить вслух, но в итоге закрыл его и уткнулся взглядом в сложенные на столе ладони. Он серьёзно обдумывал последнюю фразу Юнги, а тот внимательно следил за ходом мыслей младшего. Уже когда им подали еду, и Юнги начал есть свой рамен, Чонгук смог сформулировать мысль: — Я никогда не задумывался над тем, что твоя способность имеет и обратную сторону... — А ты разве никогда меня не боялся? — спросил Юнги, облокотившись на руку и заранее зная ответ. — Нет, с чего бы? — искренне удивился Чонгук. — Это мне в тебе и нравится, — довольно улыбнулся Юнги, отмечая, что Чонгук медленно краснеет. — Понимаешь, не все люди будут счастливы от того, что кто-то может заглянуть в их голову. И я это понимаю, но ведь тоже ничего не могу с собой поделать... Я уже пару раз допускал ошибку, пытался рассказать своим друзьям, но каждый раз всё заканчивалось одинаково. Чонгук грустно смотрел на него, он и правда не мог в голове уложить, как кто-то мог оттолкнуть Юнги. Сам-то он восхищался своим хёном и был счастлив, что случай свёл их. «Юнги-хён... Мне так жаль. Но я правда не против твоей способности, мне она даже очень нравится! И... Не только она». Чон искренне смотрел в его глаза, даже, если бы он сказал это вслух и Юнги не мог читать мысли, он бы всё равно ему поверил. В глазах внезапно защипало, и Мин поспешил прокашляться. — Спасибо, Чонгук. Для меня это правда важно знать. — Но я не понимаю, почему ты не расскажешь своим друзьям? Ты им не доверяешь? — Дело не в этом... Просто я боюсь их потерять. Не так легко найти людей, которые не лгут, глядя тебе в глаза. То есть, конечно, они иногда не договаривают или врут по мелочам, но я знаю, что в серьёзных вопросах всегда могу доверять им. — А я? Мне ты доверяешь? — спустя небольшую паузу спросил Гук, наклонив голову вбок. — Конечно, — улыбнулся Юнги. — Тем более вряд ли ты будешь мне врать, раз знаешь мой секрет. Чонгук перевёл взгляд на еду, взял ложку и начал бессмысленно перемешивать еду. Юнги слышал, о чём думал Чонгук, о том же самом, что и в кино — может ли он сам доверять Мину безоговорочно. А ведь он действительно многое недоговаривал, от этого Юнги стало неловко, и он поспешил что-нибудь сказать. — Если тебе интересно, то Чимин тоже хороший друг. Он, конечно, ругает тебя, но на самом деле очень ценит и думает о тебе только хорошее. Это заставило Чона с нежностью улыбнуться. «Да, я знаю. Мне повезло с соседом». — Ты всё ещё не хочешь поделиться с ним своей... Ммм тайной? — Нет, — Чонгук отрицательно помотал головой, — не потому, что не доверяю ему, просто... Всю жизнь меня воспитывали, что быть таким, как я, неправильно. Я бы хотел поговорить с кем-то, у кого такая же проблема, но у меня нет знакомых с нетр... Ну, ты понял, — неловко усмехнулся он. Юнги стало совсем неловко. Но он боялся, что если откроет Чонгуку правду о себе, то их отношения изменятся. Сейчас, пока Чон считал, что Мину нравятся только девушки, у них получалось сохранять дистанцию. Но тут Юнги в голову пришла одна идея. — А вот с этим я бы мог тебе помочь, — задумчиво протянул Мин. — Намджун — открытый гей. Думаю, он был бы не против с тобой поговорить. Глаза Чонгука в удивлении распахнулись, он даже не подозревал, что Намджун, вроде как, из его лиги. — Даже не знаю, это как-то неловко... А его точно не затруднит? — Он мне должен, так что в любом случае не откажет, — усмехнулся Юнги, но увидев, как изменилось лицо Чонгука, тут же поспешил исправиться. — Чонгук, он будет только рад, ты ему нравишься. — Правда? — сощурился тот. — Конечно. Он считает тебя просто очаровательным ребёнком. — Я не ребёнок! — воскликнул Чон, выглядя при этом совсем по-детски. — А я-то тут при чём, это всё Намджун, — поднял руки в оборонительном жесте Юнги. Чонгук не был до конца убеждён, но начал, наконец-то, есть уже порядком остывший рамен. Юнги понаблюдал за ним ещё пару секунд, а потом тоже принялся за еду. Улыбку он так и не смог стереть с лица окончательно. Но следующая мысль Чонгука заставила его замереть с недонесённой до рта ложкой. «Хён... Спасибо, за всё, что ты делаешь для меня. Я тоже тебе доверяю. Безоговорочно».

* * *

Намджун сидел за их столиком на улице и что-то сосредоточенно печатал на компьютере. Мин буквально подлетел к нему, кинул на стол сумку, что заставило друга вздрогнуть, и рухнул на лавку рядом. — Почему ты не отвечаешь на телефон? Я тебе всё утро звоню и пишу. — Я потерял телефон, — пожал плечами Намджун, не отрываясь от экрана. Юнги закатил глаза, он даже не был удивлён. Ким слишком часто терял и ломал вещи, если память Юнги не изменяла, это был уже второй телефон за учебный год. Правда, первый Намджун утопил в ванной. — В любом случае, — продолжил Юнги, — мне нужна твоя помощь. — Юнги, я сейчас немного занят. Может, позже? Мин на секунду напрягся, прокручивая в голове все дедлайны, но так и не вспомнив ничего, заглянул в ноутбук друга. И тот... Играл в компьютерную игру? Ну, ему определённо стоило догадаться. Все эти «почему так медленно», «я же нажал влево» не могли относиться к написанию доклада. — Ты же, вроде, не любишь игры? — нахмурился он. Ким начал бормотать какую-то несусветную чушь, но Юнги прекрасно знал, что внезапный интерес друга вызван не кем иным, как симпатичным главой студсовета, который был фанатом видеоигр. Не желая смущать друга, особенно когда от этого самого друга ему что-то требовалось, он решил не вдаваться в подробности. — Намджун, у меня к тебе правда есть неотложная просьба, — сказал Юнги своим самым серьёзным тоном. Ким на него неуверенно покосился, но всё же поставил игру на паузу и со вздохом повернулся в сторону Мина. — Это касается Чонгука... — начал Юнги, но Намджун его тут же перебил со всезнающей ухмылкой. — Так, так, так... Кажется, кому-то нужен совет по части отношений? А ведь совсем недавно, ты считал, что я несостоятелен в этом вопросе... — Намджун, да кому нужны твои советы! Я сказал «просьба»! — Господи, да успокойся ты, — округлил глаза Джун, — и это потом я воспринимаю всё слишком близко к сердцу... Юнги не нашёлся, что ответить, и только одарил друга однозначным взглядом. — Говори уже, я слушаю, — вздохнул Ким и приглашающе махнул рукой. — Так получилось, что Чонгук... Как бы это лучше сказать... Тоже по мужчинам. — Да ладно, — закричал Намджун и зачем-то ударил Юнги по плечу, — На самом деле мы ведь просто смеялись над тобой, но это же здорово! Он хороший парень, смотрит на тебя, как будто ты его герой. — Не в этом дело, Джун, — опять вздохнул Юнги, уже жалея, что ввязался во всё это. — Чонгук не знает, что я вроде как тоже бисексуал. — Что? Почему? — Я просто не хотел всё портить, у нас с ним всё так хорошо сейчас. — Он тебе не нравится? — неуверенно спросил Намджун. — Нет! То есть да. Не знаю, — Мин рухнул в свои руки, сложенные на столе, понимая, как глупо он звучит. — Ясно, — протянул Намджун, хотя на самом деле всё было совсем не ясно. — Просто Чонгук такой замечательный, — пробубнил Юнги из своих рук, — а все мои отношения заканчивались плачевно. Не хочу, чтобы это произошло и с нами. Намджун покивал со знанием дела, но осознав, что друг этого сейчас не видит, решил сделать заключение вслух. — Юнги, то, что раньше у тебя не выходило, вовсе не значит, что так будет и с Чонгуком. Очевидно, что вы нравитесь друг другу, так зачем вам обоим страдать? Ты беспокоишься о событиях, которые ещё не произошли. Юнги недовольно посмотрел на Кима, его волосы растрепались, и поэтому его вид скорее смешил, чем устрашал. — Какой ты умный, оказывается. Когда там у вас с Сокджином первое свидание? — Туше, — улыбка тут же пропала с лица Джуна. — Тебе нужна моя помощь или нет? — Нужна, — вздохнул Юнги, наконец-то, отрываясь от стола. — Так вот, Чонгук хочет обсудить свою ориентацию с кем-нибудь, кто его понимает. Но из-за того, что я не могу рассказать Чонгуку правду о себе... — Мин предпочёл пропустить тяжёлый взгляд друга на этих словах, — я подумал, что могу попросить тебя поговорить с ним. — Хмм, я не против, конечно. Хотя я мог бы сейчас сказать тебе, что врать ему о себе не самая лучшая идея, но ты ведь меня не послушаешь. Так что да, я могу поговорить с ним, но о чём конкретно? — Да я сам не знаю... Просто скажи, что с ним всё абсолютно нормально. Насколько я понял, его семья довольно старомодная. Он даже никому ещё не рассказал ничего, кроме меня. — Он рассказал тебе первому? — переспросил Намджун и в его голосе слышался явный намёк. — Если быть точнее, то я сам случайно узнал... Ким всё ещё смотрел на него осуждающим взглядом и думал о том, что Чонгук доверился Юнги, а тот пренебрегает этим. Мину хотелось бы объяснить, что он просто прочитал его мысли, но и сам понимал, что даже несмотря на это поступает ужасно. — Так ты поможешь? — почти умоляюще спросил Юнги, ощущая себя хуже, чем ужасно. — Да, я поговорю с ним. Мне нравится Чонгук, он очень милый ребёнок. Это заставило Юнги засмеяться, вспоминая реакцию Чона, а на удивлённое лицо Джуна он лишь покачал головой, но немного подумав, всё же добавил: — Только при нём так не говори.

* * *

Казалось, после разговора с Намджуном Чонгуку стало легче. Юнги так и не смог услышать в их мыслях, о чём именно они говорили, но по крайней мере знал, что о сомнениях Мина Намджун ничего не рассказал. Тем не менее Чонгук с Намджуном также заметно сблизились. Они обменялись номерами и Юнги даже пару раз видел, как они переписывались и скидывали друг другу разнообразные шутки в социальных сетях. Ещё один раз Мин пришёл к их столику на улице в парке университета и увидел, что Намджун и Хосок сидят там с Чонгуком. Сам он не договаривался встретиться с Чоном, поэтому ускорился в несколько раз. Признаться честно, Мин совсем немного ревновал младшего к своим друзьям. Это он нашёл себе милого тонсена, а теперь они шепчутся с Джуном и Хосоком без него о музыке или чём там ещё. Но наблюдая за тем, как Чонгук, только завидев его издалека, подскочил со скамейки и начал размахивать руками, а в его голове при этом был настоящий восторг, Мин осознал, что ревновать было по меньшей мере глупо. — Чем занимаетесь? — спросил Юнги с улыбкой, подойдя ближе. — Мы столкнулись с Чонгуком в кампусе и пригласили пойти с нами. А теперь смотрим его работы. Он и правда отличный художник, — похлопал по спине младшего Намджун, продолжая листать скетчбук. Чонгук весь залился румянцем, бормоча, что они преувеличивают, но тут подключился Хосок, расхваливая свою любимую работу младшего. Под всеобщий шум Юнги подтянул к себе один из блокнотов, находящихся на столе. Почему-то он ожидал увидеть там зарисовки комиксов, но обнаружил наброски пейзажей и портретов. Листая скетчбук, Мин потихоньку осознавал, что ещё многого не знает о Чоне. Оказалось, одного чтения мыслей недостаточно. Сейчас, держа в руках блокнот с изрисованными страницами, он как будто заглядывал в душу Чонгуку, гулял с ним по всем улицам и говорил со всеми людьми, которые были изображены. — И правда красиво, — пробормотал он, проводя пальцами по шершавому листку. Мин не сразу понял, что вокруг уже тихо, поэтому его фразу все слышали и теперь смотрели на него. Намджун и Хосок с замешательством, а Чонгук с неуверенной радостью. — Что? — не понял Юнги. — Ты разве не видел до этого работы Чонгука? — спросил Намджун. — Видел одну, но... — Мин опустил взгляд на рисунок в руках, не зная, как оправдаться. — Всё нормально, — улыбнулся Чонгук. — Я ведь тоже не слышал музыку Юнги-хёна. — Серьёзно?! — воскликнул Хосок тут же поворачиваясь в сторону Юнги. — Почему ты ему не дал ничего послушать? — Я и не просил! — замахал руками Чон, видя, что Мин совсем растерялся. — Мне было неловко попросить на самом деле... Три выжидающих взгляда врезались в Юнги, заставив его нервно сглотнуть. Намджун и Хосок думали, что помогают им сблизиться, и были очень довольны собой. Тогда как Чонгук мысленно извинялся. Но Мин действительно был немного виноват, ведь он знал, что Чонгуку интересно, и всё равно молчал. И это было не самое худшее, что он оставлял незамеченным сознательно. — Я пришлю тебе вечером что-нибудь, надо было сразу попросить, — пробормотал Мин в конце концов. — Мы с Намджуном тоже свою музыку тебе покажем! Не верь Юнги, если он болтал, что самый талантливый среди нас всех! Знаешь, как он называет свою студию? «Genius Lab», — закатил глаза Хосок. — Заткнись, — кинул ему Юнги, почему-то впервые смущаясь этого названия. — Спасибо, — откликнулся Чон, с улыбкой наблюдая за их перепалкой. — Я рад, что у меня появились такие хёны, как вы. Намджун и Хосок одновременно со звуками умиления кинулись обнимать младшего, а тот, смеясь и смущаясь, поднял взгляд на Юнги. «Спасибо, хён», — подумал он с нежной улыбкой на лице. Купаясь в его мыслях и ярких глазах, Мину показалось, что они находятся в маленьком мирке, созданном только для них двоих. И ничто извне не может туда пробиться. — Чон Чонгук! — воскликнул знакомый голос, и повернув на него голову, Юнги увидел Ким Сокджина. — Хён! — с горящими восторгом глазами воскликнул Чон. Он стремительно подлетел к Сокджину, крутясь возле него собачкой, пока тот с улыбкой не притянул его в объятия. Все трое, оставшиеся за столом, наблюдали за разворачивающимся действием с замешательством. Странное чувство злости начало подниматься в Юнги и, взглянув на Джуна, он увидел похожее выражение лица. — Я так и не написал тебе после того, как помог заселиться в общежитие... Прости, Чонгук, — ворковал Джин, похлопывая довольного Чона по спине. — Всё в порядке! Ты ведь выпускник, я понимаю. — И всё же может зайдёшь как-нибудь ко мне? Накормлю тебя домашней едой. Должно быть только лапшу и ешь. — Не правда! Я ещё в кафе хожу иногда... — Так вы знакомы? — первым очнулся Хосок, заставив парней оторваться друг от друга. — А, да, извините, — улыбнулся Сокджин и поклонился в знак приветствия, — Чонгук был одноклассником моего младшего брата, Тэхёна, так что я вроде как наблюдал, как этот мелкий растёт, — на последних словах он растрепал волосы младшего, заставив того недовольно сморщиться: — Мне уже пора идти, но я обязательно напишу тебе, Чонгук, а то твоя мама не простит мне, что ты стал таким худым, кожа да кости! После того, как Ким ушёл, ещё пару раз взмахнув рукой на прощание, довольный Чонгук вернулся за стол и как ни в чём не бывало стал собирать свои блокноты. Намджун наблюдал за ним пару секунд, а потом начал рассматривать свои пальцы и как бы невзначай спросил: — Так вы росли вместе? — Не совсем. Семья хёна переехала в наш город, когда мне уже было четырнадцать. Но из-за того, что я подружился с его братом, наши семьи стали близко общаться. Хён меня многому научил, — улыбнулся Чон, запихивая скетчбуки в рюкзак. — Вот как, — протянул Намджун, — а может у тебя есть его детские фотографии? То есть не подумай ничего! Чисто дружеский интерес... Юнги с Хосоком даже не стали никак это комментировать, а вот Чонгук стрельнул в Намджуна недоверчивым взглядом. — Я бы, конечно, мог у Тэхёна попросить, но даже не знаю... — Да он просто по уши втюрился в Сокджина, не бери в голову, Чонгук, — кинул со вздохом Хосок и на возмущённый возглас Намджуна воскликнул: — Это уже давно ни для кого не секрет, даже для Сокджина! Намджун, весь красный от стыда, всё ещё недовольно что-то бубнил, в то время как Чонгук серьёзно задумался. «Мне кажется, Тэхён говорил что-то об этом...» — Ты что-то вспомнил, Чонгук? — решил помочь Юнги. Чон вскинул немного расфокусированный взгляд и замялся. — Я не уверен, что должен это говорить, но... — он посмотрел с выражением жалости на Намджуна, — мне кажется, Тэхён упоминал, что Сокджин-хён уже с кем-то встречается... Мне так жаль, хён. Юнги, как и все остальные, в шоке взглянули на Чонгука, который, казалось, готов был провалиться сквозь землю, ощущая себя гонцом, принёсшим дурные вести. Мин тоже был в замешательстве, так как был уверен, что Сокджину нравится Намджун, потому что тот не раз думал об этом. С другой стороны, что ему мешает встречаться с кем-то и быть одновременно влюблённым в Джуна. Как ни странно, Намджун совсем не выглядел раздавленным новостями, а скорее задумчивым. Он лишь улыбнулся и пожал плечами: — Перестаньте смотреть на меня такими взглядами. Никто же не умер. У меня в любом случае не было шанса, он слишком хорош для меня, — с этими словами Намджун поднялся со скамейки. — Мне уже на пары пора. — Хён, — с грустью в глазах потянулся к нему Чонгук, но Ким лишь покачал головой. Хосок поднялся вслед за Намджуном, наблюдая, как тот медленным шагом удаляется от них. — Я присмотрю за ним, — улыбнулся Хосок и задумчиво добавил: — Как странно, я ведь и правда был уверен, что они нравятся друг другу. — Я тоже, — вздохнул Юнги. — Уговори его сегодня вечером прийти ко мне. С меня выпивка. После того как Хосок кивнул и поспешил вслед за Намджуном, Мин повернулся к младшему и понял, что тот абсолютно разбит. «Хён, прости... Наверное, мне всё же не стоило ничего говорить. Намджун-хён такой хороший... Я не хотел его расстраивать». — Ты ни в чём не виноват, Чонгук, — похлопал его по плечу Юнги. — Но это и правда странно. Ведь я точно слышал, что Сокджин заинтересован в Джуне. — Серьёзно? — воскликнул Чонгук. — Но ведь Джин-хён не... Не гей. — Возможно, он бисексуал, — пожал плечами Юнги. Чонгук и правда был ошарашен. Он никак не мог уложить в голове, что человек, которого он знает ни один год, оказался таким же, как он сам. — Я поговорю с Тэхёном... Может быть я что-то не так понял. Юнги ободряюще улыбнулся ему, не зная, что конкретно следует говорить в такой ситуации. А потом направил тревожный взгляд в ту сторону, куда ушли его друзья.

* * *

Потолок комнаты в общежитии образовывал забавный узор из трещин. Если прищуриться, можно было заметить незамысловатое послание, частицу «же», а если ещё сильнее прищуриться, чей-то портрет. В данный момент Юнги пытался прочитать мысли потолка, чтобы понять, что именно значат его трещины, но в голове, как на зло, звучал только голос Намджуна и иногда врывался Хосок. Они сидели в его комнате. На первом курсе у Мина был сосед, но он вскоре отчислился, и с того момента Юнги принадлежал к тем избранным, у кого была комната в общежитии в единоличном пользовании. Так вот, они сидели в его комнате, рядом была пара бутылок соджу и пива. Намджун развалился на полу, грустно вещая о своей неразделенной любви. На кровати лежал Хосок, закрыв лицо руками, излияния друга он давно перестал слушать. Юнги же сидел рядом с Джуном, иногда кивал и похлопывал его по плечу, ощущая на себе ответственность, как на хозяине дома. Но всё же 60% его внимания занимал загадочный потолок. — ...и вот мы уже прощаемся у его дома, и он говорит: «Спасибо, что сводил меня на эту выставку. Я так рад, что у меня появился такой друг, как ты». Друг! То есть, по его мнению, я несколько часов около картин воспевал любовь, потому что считаю его другом?! — возмущался Намджун. — И самое ужасное: он обнял меня на прощание. И не просто какое-то лёгкое касание, а он так крепко и одновременно нежно сжал меня в руках, что знаете... Это такое объятие, после которого чувствуешь себя действительно ценным, нужным. Тут Хосок, который услышал только последнюю часть, свесился с кровати, хватая Намджуна за руку. — Ты очень ценен и важен, друг! Джун чуть ли не до слёз растрогался, сжимая руку Чона в ответ, а тот тем временем другой рукой подхватил бутылку пива и вернулся назад на своё место. «Не знаю, — продолжал Джун, — зачем он так себя со мной вёл. Мои чувства ведь были очевидны! Он или глупый, или жестокий. Но он такой замечательный, что не может быть ни тем, ни другим». — Может быть, он не такой уж и замечательный, — желая поддержать друга протянул Юнги и ощутил на себе тяжёлый взгляд. — Я это вслух разве сказал? Мин тут же протрезвел, а от его лица отхлынула краска. Он почувствовал почти животный ужас, осознав, что ответил на мысли Намджуна. Затаив дыхание, он ждал приговора, не зная, как оправдаться. Но в следующую секунду Намджун расплылся в хмельной улыбке. — Да уж, Юнги, пора переставать столько пить, — заключил он, в противовес словам делая глоток пива. — Да, пора, — неловко засмеялся Юнги, поднимаясь на ноги. — Ты куда? — Схожу на балкон, проветрюсь. — Захвати что-нибудь пожевать с кухни. — Да, хорошо, — ответил Юнги, звуча слишком растерянно. Он ввалился в крохотную кухню, в которой даже стол не помещался, а потом протиснулся на балкон, который в лучшем случае мог вместить двоих людей, плотно прижатых друг к другу. Зато личный, всегда думал Юнги, заходя в дом. Мин глубоко втянул воздух в лёгкие, чувствуя, как голова становится легче, а ужас потихоньку отступает. Он давно не допускал подобных ошибок. А если и говорил что-то, чего не мог знать лично от человека, всегда находил возможность выкрутиться. Но сейчас в комнате он просто оцепенел. Намджун слишком умный, чтобы купиться на его отговорки, но сегодня Мину повезло. И всё же, когда страх отступил, Юнги почувствовал разочарование. На одну долю секунды он был уверен, что Намджун всё поймёт или что он уже знает. Что он тепло посмотрит на него и скажет: «Я всё знаю, Юнги, всё в порядке. Больше можешь ничего не скрывать. Мы твои друзья и никогда не оставим тебя». Мин и сам бы посмеялся сейчас от этих своих мыслей, но на душе было слишком погано. Поэтому он полез в карман за телефоном, делая единственное, что казалось сейчас правильным. Посмотрел, в сети ли Чон Чонгук. Сейчас хотелось услышать его звонкий голос, как он уверенно говорит, что всё будет хорошо. Это желание было таким сильным, что Юнги сначала даже не смутил поздний час. Но всё же он решил для начала написать. Ю: «Привет, ты спишь?» Мин буравил взглядом диалог, как обезвоженный человек стакан воды, но без возможности к нему прикоснуться. Спустя несколько минут в окне диалога, наконец-то, заплясали три точки, обозначающие, что Чон набирает сообщение. Ч: «Привет, хён! Я доделываю чертёж, надо сдать завтра утром» Ч: «Кстати, мне надо тебе кое-что рассказать. Ты можешь говорить сейчас?» Решая, что это был своеобразный зелёный свет, Юнги тут же набрал номер Чонгука. — Привет! — зазвенел голос в телефоне, и Мин почувствовал, что ужас и отчаяние окончательно отступают. — Привет, Чонгук, — голос Юнги охрип и трескался. — С тобой всё в порядке? — тут же забеспокоился Чон, — Ты странно звучишь. — Да, всё хорошо, — ответил Мин, предварительно прокашлявшись. — Что ты хотел рассказать? — Я говорил с Тэхеном, и оказалось, что я всё не так понял! Сокджин-хён ни с кем не встречается, ему только нравится один человек. Юнги облокотился спиной о перила, смотря на залитую светом кухню. И также, как на этой кухне, всё стало понятно и видно. — Ещё он сказал, что этот человек учится на композитора... — продолжал Чонгук, — Думаешь, это?.. — Я уверен, — откликнулся Юнги. — Это так странно, — протянул Чон. — Что именно? Ты ведь понимаешь, что я не могу слышать твои мысли через телефон. — Уже отвык, честно говоря, — усмехнулся Чонгук. — Я о том, что хёну нравятся мужчины, как и мне. Если я думаю об этом сейчас, то это много объясняет... В смысле, я никогда не видел тех, с кем он встречался. А ещё несколько раз он возвращался из школы в синяках. И никогда не говорил из-за чего... Чон замолчал, и Юнги не хотелось его прерывать. Сейчас тому надо было выговориться и сделать какие-то заключения самому. — Я... Знаешь, я всегда восхищался хёном. Он казался мне таким взрослым, уверенным в том, что делает и кем будет. Мне казалось, что у него даже близко нет таких проблем, как у меня. Он всегда улыбался и шутил, даже представить не могу его грустным... Даже с разбитым лицом, он улыбался. И я восхищался им за это... — А сейчас? — подал голос Юнги. — Сейчас?.. Думаю, сейчас я восхищаюсь им ещё больше. — Знаешь, ты мог бы обсудить с ним всё это... — Нет, — резко ответил Чонгук. — Я тоже думал об этом, но нет. Я не готов кому-то ещё рассказывать. — Ясно, хорошо, — мягко ответил Мин, давая понять, что он ни к чему парня не принуждает. — В любом случае, спасибо, что рассказал. Намджун там убивается в соседней комнате, надо рассказать ему хорошие новости. — О, так вы ещё не разошлись? — Нет, думаю, они тут и заночуют. — Ясно. Тогда иди, конечно. Представляю, как ему плохо сейчас. Извинись за меня, это ведь я всех запутал. — Всё хорошо. Может быть, это наконец-то подтолкнет Намджуна к действиям. — Надеюсь. Что ж, тогда спокойной ночи. Много не пей! — Хей, это же я твой хён! — Да-да, — засмеялся Чонгук, — Увидимся завтра, хён. — До завтра, Чонгук. В телефоне послышались гудки. Но Юнги ещё какое-то время стоял на балконе в ярком освещении от дисплея. Только когда значок, означающий, что Чонгук в сети, погас, Мин тоже заблокировал телефон. Не желая сейчас думать и анализировать свои поступки, он вернулся в комнату. Как раз вовремя, чтобы застать конец очередного монолога Намджуна. — ...самое ужасное, что я так и не решился ему признаться. Сейчас это уже бесполезно... Но если бы я вернулся в прошлое, то обязательно набрался бы смелости. Даже если бы ничего не вышло, всё равно бы рассказал. — Мои поздравления, ты вернулся в прошлое, — возвестил Юнги, получив только один удивленный взгляд в ответ, так как Хосок видел уже десятый сон. — Я только что говорил с Чонгуком. Оказывается, он что-то не так понял и Сокджин ни с кем не встречается. Ему нравится кое-кто с отделения композиторов. Взгляд Намджуна стал осмысленным, и он резко сел, проводя руками по растрепанным волосам. — Как думаешь, кто это? — Господи, Намджун, да конечно же, это ты! — воскликнул Юнги, уставший от этой драмы. Ни в мыслях Джуна, ни у него на лице, не было видно уверенности. Он посмотрел на друга с мольбой в глазах, и Юнги решился на последнюю попытку. Мин подсел к Намджуну, схватил его за плечи и посмотрел в глаза. — Если честно, я умею читать мысли. Так что поверь мне, Сокджин точно влюблён в тебя. Да вообще-то это и без чтения мыслей понятно. Ты же сам только что говорил, что не упустил бы свой шанс, представься возможность. Считай, ты вернулся в прошлое. Ты понял, Намджун? Ким слабо кивнул, явно обдумывая всю ситуацию целиком. Юнги, как в заключение, ударил руками по плечам Намджуна и, поднялся с пола. — Ну, на этом моя работа окончена, больше я ничем помочь не могу. И с этими словами Мин рухнул на кровать к Хосоку, устраиваясь на соседней стороне. Он давно сдвинул две односпальные кровати вместе, но сейчас ему было слишком лень раздвигать их назад. Уже собираясь велеть Намджуну выключать свет и устраиваться на полу, он услышал в его мыслях кое-что, что ему очень не понравилось. — Намджун, ты куда это собрался? — Юнги приподнялся на кровати, чтобы лицезреть друга около двери, одетого в один свой кроссовок, а другой — Юнги, куртку он не потрудился взять. — Я собираюсь к Сокджину, сказать ему о своих чувствах, — гордо провозгласил Ким. — В полночь и в таком виде? — с сомнением протянул Мин. — Да ты вряд ли из общежития выберешься, а Сокджин даже не в нём живёт. А я тебя провожать не собираюсь. — И что же тогда делать? — чуть ли не плача спросил Джун. Мин вздохнул, не совсем понимая, чем он заслужил это чудо на свою голову (второе чудо мирно сопело рядом, уже успев закинуть на Юнги ногу). — Сними обувь и иди сюда, — поманил друга рукой Юнги. Намджун послушно исполнил все указания, и когда он подошёл ближе, Мин за руку утянул того на кровать между ним с Хосоком, а потом велел: «Спи». Ким повозился ещё недолго, но в итоге успокоился, хотя его мысли всё ещё беспокойно роились вокруг. Мин не знал, что такое тишина. Хосок сейчас видел какой-то красочный сон, что-то про рыцарей, принцесс и драконов. А Намджун в очередной раз прокручивал в голове все положительные черты Ким Сокджина. За всем этим Юнги не мог услышать своих собственных мыслей и заснуть. — Намджун, — сонно пробормотал он, желая, чтобы шум в голове хоть немного утих, — ты отличный парень, любой будет счастлив с тобой встречаться. Перестань беспокоиться. К сожалению, Ким вовсе после этого не замолчал, хотя всё же немного успокоился. — Ты что ли подкатываешь ко мне, Мин Юнги? — шутливо ухмыльнулся он. Раздражённо застонав, Юнги под смех своего друга отвернулся от него. И в наступившей почти тишине Мин, наконец-то, смог услышать свои собственные мысли: «Нет, потому что у меня уже есть Чон Чонгук».

* * *

Ветер трепал волосы Юнги, в окне автобуса виднелись поля и горы, пока они уезжали всё дальше и дальше от Сеула. Чонгук рядом слушал музыку, которую написал Юнги. Он качал ногой в такт и мысленно подпевал. Мин слушал эмоции Чона через его мысли и купался в доверии и восторге, которые ему оказывал младший. Чонгуку действительно искренне понравилась его музыка. После того, как он послушал одну песню, он попросил прислать все остальные. И не сдавался, пока Мин не выполнил его просьбу. Теперь слушать свою музыку в мыслях Чонгука было, пожалуй, любимым занятием Юнги. Они оба закрыли все долги в институте и могли позволить себе пару выходных. Поэтому Чонгук решил устроить Юнги сюрприз и уехать загород, подальше от людей. Сюрприза, конечно, не получилось, сколько бы Чон старался не думать о том, куда они направляются, Юнги всё равно услышал. Они накупили булок с самыми разнообразными начинками и несколько бутылок воды и лимонада. Выбрали небольшую деревню в области и уехали, никому не сказав. Хотя вряд ли кто-то за ними увязался бы. Хосок собирался в кино со своей девушкой, Чимин был занят в танцевальном классе, а Намджун, наконец-то, предложил Сокджину встречаться. И, какая неожиданность, тот согласился. Приехав на место, они нашли раскидистое дерево, которое выросло посреди поля. Вокруг не было ни души, и впервые за долгое время Юнги ощущал свободу. К голосу и мыслям Чонгука он давно привык, поэтому сейчас ему казалось, что он слышит только трескотню цикад. Свежий воздух и ветер в голове так разморили его, что вскоре он заснул, слушая тихий голос Чонгука в голове, который продолжал напевать какую-то песню. Ему снилось, что он снова оказался в своём родном городе. Он сидел на своей кровати, на стене были наклеены пара плакатов с музыкальными группами, в углу стоял синтезатор, а через окно было видно солнце и облака. Юнги прислушался и понял, что не слышит абсолютно ничего. В дверь зашла мама и что-то сказала, но Юнги не расслышал. И когда попробовал переспросить, то не смог ничего сказать. Как ни странно, ему не было страшно, наоборот Мин улыбнулся и лёг на кровать, наслаждаясь тишиной. Через пару секунд он услышал цикад, запах трав и цветов опять окутал его. А ещё он услышал и почувствовал Чонгука, который нависал над ним. Юнги понимал, что надо открыть глаза и дать понять, что он уже не спит, но вместо этого он жадно вслушивался в мысли младшего, боясь упустить хоть что-то. «Он такой красивый, когда спит. Когда не хмурится, а безмятежен вот так. Интересно, что сейчас снится хёну? Есть ли я в его снах, как он в моих? Думает ли он обо мне так же часто, как я о нём? И он ведь слышит всё, знает, что с ума схожу... Когда улыбается и прячет улыбку за рукой, а ведь она такая красивая. Когда смущается и злится. Хочу, чтобы он проснулся, хочу увидеть его глаза. Господи, Чон Чонгук, возьми себя в руки, он ведь твой хён...» Юнги буквально чувствовал, как Чонгука рядом бьёт крупная дрожь. И задался вопросом, когда он успел пустить всё на самотёк. Когда юношеская заинтересованность Чонгука переросла в это. Когда он, более взрослый и опытный, он, умеющий читать мысли, упустил что-то настолько важное. Чон наклонился ближе, рассматривая его лицо почти вплотную. Глаза плясали по тёмным волосам, ушам, закрытым глазам, носу и в итоге остановились на тонких губах. Юнги чувствовал лёгкое дыхание на них, можно даже было подумать, что это налетел ветер. Чонгук замер в сантиметре от Юнги, и его дыхание уже нельзя было перепутать с весенним ветром, это был тайфун, который поднялся в жаркой степи и снёс всё вокруг. Мин почувствовал себя ребёнком, делающим вид перед родителями, что спит, жмуря глаза и задерживая дыхание. Его сердце бешено забилось, а вместо своих мыслей были только мысли Чонгука, оглушающе близкие. Но как ураган без предупреждения начинается, так он внезапно и затихает. Одним рывком Чон отстранился от Юнги и поднялся на ноги. В его голове была полная неразбериха, а в душе смятение напополам с разочарованием, которые чувствовал и Мин, хотя не понимал, кому именно принадлежат эти эмоции. Послышался шелест травы, и Юнги понял, что Чонгук отходит от него. Вскоре его почти перестало быть слышно, только отголоски разыгравшейся бури пролетали ещё мимо него. Мин делал вид, что спит, ещё пару минут, а потом осторожно открыл глаза. Но ожидаемо, он остался один под деревом. Юнги сел и нашёл глазами фигуру Чонгука, который медленно удалялся от него по полю и в итоге рухнул под следующим одиноко стоящим деревом. Мин не хотел догонять его сейчас, им обоим надо было подумать и побыть в одиночестве. Взгляд Юнги упал на сумку Чонгука, рядом с которой лежал блокнот и пенал с карандашами. Чувствуя себя преступником, он потянулся за скетчбуком и открыл в самом начале. И тут был он сам, Юнги. Развернутый в пол-оборота, он нахмурил лоб и прикусил кончик губы. На следующей странице были руки Мина, которые можно было распознать по кольцам. Дальше он был изображён в полный рост, в своих любимых чёрных шортах, футболке и панамке. Юнги листал дальше и дальше, находя десятки своих портретов и частей тела. Все они были нарисованы по памяти и то, с какой точностью и аккуратностью они были выполнены, заставляло Мина краснеть. Хмурый, радостный, смущенный, воодушевлённый и.… спящий. Последний рисунок — это он несколько минут назад. Губы чуть приоткрыты, челка залезла на глаза, солнечный свет, падающий сквозь деревья, выхватывает разные черты его лица. Юнги провёл пальцами по рисунку, немного размазывая его. — Так вот, каким ты меня видишь, — пробормотал Юнги и поднял взгляд на Чонгука, который всё ещё сидел под деревом вдалеке. Мин не понимал, как он мог читать мысли Чонгука всё это время, но почти его не знать. Или же он просто был таким слепым, что не воспринимал его чувства всерьёз. Но вот он держит в руках прямое доказательство: честное и живое. Он закрыл блокнот и убрал его на место. Потом собрал все их вещи и пошёл вперёд — к Чонгуку. Туда, где и должен быть.

* * *

Юнги с Намджуном сидели на террасе в кафе. Скоро должен был прийти Сокджин, но он опаздывал, поэтому Мин согласился составить компанию, делать ему всё равно было нечего. Они обсуждали недавно вышедшую песню музыканта, за которым оба следили, и пытались дать конструктивную критику, в которой в конечном итоге не было смысла, ведь песня нравилась обоим. Ещё до того, как Юнги уловил мысли Сокджина в общем потоке, Намджун повернулся в сторону того и засверкал улыбкой. Вот это настоящая суперспособность, подумал Мин, наблюдая за этими двоими. — Привет, как прошёл день? — спросил Джин, солнечно улыбаясь и неотрывно смотря на своего новоиспеченного парня. — Был бы лучше, если бы ты был рядом, — надул губы Джун, заставляя Сокджина засмеяться и, взяв за руки, ворковать, что он тоже соскучился. Юнги бы встать и уйти, но всё же он хотел хотя бы поздороваться с Джином, поэтому шумно прочистил горло. — Привет, Сокджин. Тот встрепенулся, только сейчас, кажется, осознав, что они тут не одни. — Ой, привет, Юнги. Прости, я так долго ждал Намджуна, что теперь не могу от него отстать, — с извинением улыбнулся Сокджин, и получил крепкое объятие от Джуна. — Поверь, это было взаимно. Он нам с Хосоком просто плешь проел тем, какой ты замечательный. А на днях напился в стельку, после того, как решил, что у тебя кто-то есть. Не будет преуменьшением сказать, что теперь мы все вздохнули с облегчением. — Юнги! — возмущённо воскликнул Намджун, но Сокджин только похлопал его по руке. — Признаваться в чувствах сложно, а в нашей ситуации ещё хуже. Если тебе нравятся мужчины в Корее, это всегда проблема. Да что я тебе рассказываю, ты ведь и по себе знаешь, — произнеся это, Сокджин спокойно принялся за пирожное Намджуна, тогда как Юнги замер, ошарашенно смотря на них двоих. — Ты... рассказал ему? Намджун и Сокджин оба растерянно посмотрели на него, и осознав, в чём дело, Джин прикрыл рот рукой, а Джун поспешил оправдаться: — Ты, вроде, не скрывал это, поэтому я и решил, что могу рассказать... Извини, Юнги. Мин чувствовал, что резко побледнел, оба парня напротив смотрели на него с беспокойством в глазах, а Джин ко всему прочему пихал Намджуна в бок. — Намджун, давай отойдем на минуту, — Юнги поднялся из-за стола и, не смотря идёт ли за ним друг, пошёл в ту часть, где можно было курить. Благо, сейчас там никого не было. И Мин встретил Кима тяжёлым взглядом. — Ты рассказал ему о Чонгуке? — Что? Нет, конечно, нет, ты же говорил, что он никому не рассказывает. Юнги почти выдохнул, но оставалось ещё кое-что важное. — Сокджин не рассказывал Чонгуку о том, что я бисексуал? — Нет, вряд ли, то есть, я не знаю... — совсем растерялся Джун, ощущая на себе груз вины, — вряд ли, да зачем бы ему рассказывать. — Затем же, зачем и ты рассказал, — бросил Юнги, из-за чего друг стал выглядеть совсем убитым. — Да перестань ты переживать, я и правда обычно не держу это в тайне... Но попроси своего парня не рассказывать ничего Чонгуку. После прощения и особенно после слов о «его парне» Намджун немного успокоился. Но тут же в его голове появились советы, которые Юнги не успел заставить друга придержать. — И всё же тебе не стоит дальше скрывать это. Чонгук доверяет тебе, ему будет больно, если он узнает правду не от тебя... — Да знаю я, — огрызнулся Юнги, проводя ладонью по волосам. Почему-то сейчас невыносимо захотелось начать курить, но как назло сюда так и не зашёл ни один курильщик, у которого можно было попросить сигареты. — Юнги, вы же очевидно нравитесь друг другу. Прекрати бороться с собой и просто признайся ему уже. — А ты теперь спец по отношениям, я смотрю, — ухмыльнулся Юнги. — А ведь это я недавно говорил тебе те же слова. Советы всегда раздавать просто... — Кстати, об этом, — замялся Джун, — я так и не поблагодарил тебя и Хосока. Без вас я бы так и не решился. Спасибо. — Да брось, — махнул рукой Юнги, но атмосфера уже сменилась на серьёзную, и движимый ею, он спросил: — Ты счастлив? Намджун улыбнулся с нежностью и посмотрел в сторону столика, за которым сидел Сокджин, так, что все вопросы разом отпали. — Мы только начали встречаться... Но знаешь, Юнги, иногда ты просто понимаешь, что это твой человек. Не можешь объяснить почему, просто знаешь, что ни за что его не упустишь. Юнги тоже улыбнулся, и если бы он мог посмотреть на себя со стороны, то увидел бы точно такое же выражение лица, что и у Намджуна секунду назад. — Кажется, знаю, — пробормотал он так тихо, что Ким не услышал. Потом он встрепенулся, сбрасывая с себя наваждение, и сказал, что ему пора бы уже идти и предоставить их друг другу. И хотя Намджун предлагал пойти вместе, Юнги не хотел быть третьим лишним. Поэтому он успокоил Сокджина и попрощался с ним, пообещав как-нибудь всей большой компанией выбраться куда-нибудь. И направился домой. Кажется, постепенно у него получалось приводить собственные мысли в порядок.

* * *

Честно говоря, Юнги нервничал. Чонгук рисовал его и раньше, но без его ведома. А тут младший попросил позировать для выставки к окончанию учебного года. Первой реакцией Мина было отказаться (вернее прокричаться в другой комнате, а вот потом отказаться), но он осознавал, как это важно для Чона да и не мог противиться его оленьим глазам. Когда пришло время собираться в художественную студию университета, Юнги перевернул весь свой гардероб. Чонгук сказал, что концепция — обычный повседневный портрет, но Мину всё же хотелось выглядеть хорошо. Поэтому за пару часов до выхода Юнги в панике позвонил младшему, перечисляя всю свою одежду и скидывая фотографии. На это тот вполне серьёзно ответил, что разницы никакой, ведь Мин будет позировать голым, а упомянутый Мин тоже вполне серьёзно завис на пару секунд и начал стремительно краснеть. Только когда Чонгук засмеялся и сказал, что Юнги может надеть свою чёрную толстовку, потому что обычно одевается именно так, Мин понял — всё это была очевидная шутка. И вот теперь он стоял на выходе из общежития, потому что они жили в противоположных концах кампуса, и всё время поправлял воротник белой рубашки. Юнги чувствовал себя или как школьник, или как жених, пока ещё не определился. Но желание пойти переодеться с каждой минутой было всё сильнее. «Вау, Юнги-хён, сегодня праздник, а меня не предупредили?» — услышал Мин мысли Чонгука, который только что вывернул из-за угла здания. Юнги попытался состроить недовольное выражение лица, но с каждым шагом Чона осознавал, как нелепо было нацепить смокинг. — Ради тебя, между прочим, расстарался, — забубнил Мин, когда Чонгук подошёл ближе, и опять поправил воротник, — чтобы никто не говорил, что Чон Чонгук выбрал какого-то неопрятного гнома для портрета. Чонгук фыркнул, а потом всё же рассмеялся почти до слёз. Всё это время Юнги недовольно пыхтел, удерживая себя от возвращения домой из последних сил. Младший наконец отсмеялся и приблизился слишком близко к Мину, хватая того за галстук и утыкаясь в ткань взглядом. — Вообще-то, вся моя группа считает тебя очень симпатичным. Пара девчонок даже просила твой номер, — он замолчал и улыбнулся, ослабляя галстук, — но я отказал. Спасибо, что надел ради меня костюм, но я же вижу, что тебе неудобно, так что давай это снимем. Чон стянул со старшего галстук, убрал его в рюкзак и расстегнул пару верхних пуговиц. Потом два раза провёл руками по плечам Юнги, расправляя невидимые складки, и, кивнув самому себе, пошёл дальше по улице. Юнги поспешил за ним, заставляя глупое сердце перестать громко стучать. Он был уверен, что ему не показалось, и Чон Чонгук на самом деле... флиртовал с ним? Причём вполне уверенно и не смущаясь. Даже сейчас у того в голове царила спокойная уверенность, как будто он решил что-то за то время, пока они с Юнги не виделись. Видимо, он осознал, что Юнги и так знает о его влюблённости, поэтому скрывать дальше нет смысла. И Мин одновременно боялся и желал узнать, что тот будет делать дальше. — Нам ещё надо будет зайти в банк, чтобы снять денег, а потом в художественный магазин. Я ещё не решил, на каком фоне тебя нарисовать, — сказал Чон, и в его мыслях мелькали оттенки солнечного. — Ты думаешь, мне пойдет жёлтый цвет? — сморщился Юнги, — Может лучше чёрный? Ну или коричневый там. Чонгук активно покачал головой из стороны в сторону и посмотрел на старшего, улыбаясь до лучиков в уголках глаз. «Нет, хён, ведь я тебя таким и вижу — солнцем». — Я думал, что больше с чем-то тёмным ассоциируюсь, — смущённо пробормотал Мин. — Но художник-то я, — пожал плечами Чон. Через квартал они свернули в банк и подошли к автоматам для снятия денег. Чонгук не переставая дразнил друга, ведь тот переживал, что не сможет нормально позировать, и имел неосторожность поделиться этим. — Хён, там ничего сложного. Конечно, если ты случайно подвинешься, вся картина будет испорчена и меня выгонят из института... Но сложного ничего. — Дурак, — припечатал Юнги и отвернулся от веселящегося Чона. Впереди них в очереди стояла мама с дочкой. Девочка была одета в простое красное платьице, а в руках держала игрушечного кролика, она огромными глазами с восхищением смотрела на них. — Вы сегодня женитесь? — в итоге спросила она, не смущаясь, как умеют только дети. — Хэсу, — одернула девочку мама и с извинением улыбнулась.       — Всё нормально, — сказал Чонгук и присел рядом с ней. — С чего ты это взяла? — Тот дяденька в смокинге. Вы женитесь? — Нет, я сегодня позирую для портрета, — довольно холодно ответил Юнги, он не очень хорошо общался с детьми, поэтому говорил с ними, как со взрослыми. — А я его художник, — улыбнулся Чон, а потом заговорщицки зашептал, но так, чтобы все услышали. — Хён очень красивый, правда? Девочка уверенно кивнула, продолжая горящими глазами смотреть на Юнги. — А кто красивее, я или хён? — спросил Чонгук, наклоняя голову в бок и обворожительно улыбаясь, так что Юнги серьёзно задумался, кто перед этим вообще может устоять. — Оппа! — воскликнула девочка и без раздумий ткнула пальцем сторону Юнги. Чонгук схватился за сердце и изобразил страдание на лице. — Эх, ты разбила мне сердце, — заявил он, поднимаясь с пола. — Это всё сила костюма, — развёл руками Юнги, но всё же тепло улыбнулся Хэсу, заставив её покраснеть и спрятаться за маму. — А ты хорошо ладишь с детьми, — заметил Мин. — Да, наверное, — пожал плечами Чонгук,— в детстве я постоянно нянчился с сестрой и соседскими ребятами. Они мне нравятся, такие непосредственные и честные, открытые для всего мира и их голова не забита предрассудками. Раньше я всегда хотел себе большую семью... — А теперь? — осторожно спросил Юнги, хотя заранее знал ответ. — Теперь это достаточно сложно, когда тебе нравятся мужчины. Но я уже смирился. — Многое может измениться. Наше общество развивается. Чонгук лишь пожал плечами и вздохнул. Он давно не верил, что общество может измениться, слишком много ненависти он видел вокруг, пусть она и не всегда была направленная именно на него. Юнги раздумывал над тем, как дать Чону надежду, но чем больше он думал, тем сильнее болела его голова. Через мысли как будто стало тяжело прорываться. Людей вокруг было не так много, но всё равно больше комфортного для Мина числа. Он пытался отгородиться от общего мысленного потока, сосредоточившись на себе, но ничего не выходило. Поэтому он уже собирался сказать младшему, что подождёт снаружи. Как в голову врезались чьи-то слишком громкие и напряжённые мысли, заставив Юнги поморщиться. «Так, один охранник, второй ушёл на обед, всё по расписанию... Людей не так много, отлично. Чёрт, у ближайшего к выходу окна слишком маленькая очередь. Ладно, могу подождать Минсу у автоматов. Твою мать, кофта задралась». Юнги успел бросить взгляд на человека рядом и почувствовал, как бледнеет. У него был пистолет. Мин в ужасе прислушался и понял, что в комнате находится ещё несколько человек, которые обдумывают план ограбления. Когда этот Минсу зайдет, всё начнётся. Холод пробежал по спине Юнги и своими липкими лапами забрался в его мысли и тело, сковывая и не давая пошевелиться. Паника подступила к горлу, хотелось закричать и позвать на помощь, но вокруг люди спокойно занимались своими делами, охранник читал газету, и только четыре тёмные фигуры коршунами нависали по углам. Юнги пошатнулся, и ударился плечом о Чонгука. Чонгук! Голова, наконец-то, заработала. Мин врезался взглядом в Чона, в его обеспокоенные яркие глаза, в тепло его тела, нежные руки... Он должен спасти Чонгука, обязан. Что он будет делать, если этот мальчик... — Хён, тебе не хорошо? Ты очень бледный. — Да... Давай выйдем на свежий воздух. Чон тут же потянул Юнги к выходу, а тот действительно еле передвигал ноги, так как чувствовал взгляд того мужчины около автоматов и его липкие мысли. Когда они вышли на улицу, Юнги схватил Чонгука за руку и ускорил шаг, другой рукой доставая телефон и набирая номер полиции. — Хён, что происходит? — Алло, полиция? В банке N на улице A происходит ограбление. Насколько я мог судить, пять вооружённых мужчин. Один из двух охранников ушёл на обед, поэтому здание почти не защищено. Внутри примерно десять посетителей, не считая персонала, среди них женщины и дети. Они почти бежали по улице, холодный ветер бился о их тела, то ли подгоняя, то ли заставляя остановиться. Наконец-то, они завернули за угол дома, и Юнги привалился к стене, слушая, как женщина на другом конце провода говорит, что машины уже выехали. Потом она уточнила ещё пару деталей, но Мин больше ничем не мог помочь. Когда связь прервалась, он почувствовал, что его бьёт крупная дрожь и он всё ещё сжимает руку Чонгука так сильно, что та почти посинела. Младший смотрел на него полными ужаса глазами, он тоже был бледным, но в отличии от Юнги напряжённый, готовый сорваться и бежать. Но вот куда? — Надо уходить, — прохрипел Мин и потянул парня за руку, но тот не сдвинулся с места. — Чонгук, нам надо идти, тут опасно... — Что ты такое говоришь... — прошептал младший. — Чонгук... — Там же остались люди! Они в опасности прямо сейчас! Надо предупредить их... Юнги крепче сжал руку Чонгука и дёрнул на себя, когда тот уже был готов сорваться с места. От адреналина он оказался намного сильнее, чем думал о себе. Но Чонгук начал брыкаться, пытаясь освободить руку. — Там же... там же... — он остановился и медленно поднял на него взгляд, в котором виднелись слёзы, — Хэсу... Там же Хэсу, Юнги! Идём, ну же, идём! Ещё есть время. Вдали раздались выстрелы, один, потом ещё один, закричали люди и наступила тишина. Юнги на какое-то время смог слышать только свои мысли и тяжёлое дыхание. Чонгук, который при выстрелах замолчал, сейчас ожил и вырвал руку, когда Мин ослабил внимание. Он выбежал за угол, но Юнги тут же развернул его за плечо и звонко ударил по щеке. Вместе с хлопком раздался вой сирен и рядом проехали полицейские машины. А Чонгук смотрел на Юнги нечитаемым взглядом. Вокруг была звенящая тишина.