танцы судьбы

      И всё зак­ру­жилось в раз­ных цве­тах, за­пахах и ли­цах, на ко­торые Аля пред­по­чита­ла смот­реть оди­нако­во свы­сока. После того ужина не­зачем скры­вать не­нависть и през­ре­ние. Такое ощущение, будто бы ей поз­во­ля­ет­ся се­год­ня всех об­макнуть в этих чувс­твах, сох­ра­няя гор­дость и про­тиво­реча ра­зуму, хва­та­ясь час­то за ру­ку Смоукскрина, толь­ко в нём ви­дя под­дер­жку.       А па­рень и не про­тив стать тем, кто удер­жит русоволоску в соз­на­нии, сильно сжи­ма­ет её ла­донь в от­вет и с улыб­кой смотрит, разгоняя все остатки страха в те­ле.       Парень по-нас­то­яще­му ве­лико­лепен се­год­ня: белый костюм очень шёл ему. Особенно если смотреть после того, как насмотрелся на его обычную тёмную официальную одежду.       Проматывая всё, через что они прошли вместе, хоть и такого мало, она поняла, что дол­гие из­ма­тыва­ющие ча­сы ря­дом с ним ста­ли лег­че — Смоук де­лил­ся собс­твен­ной жизненной силой, что постоянно храниться в нём и распространяется на окружающих, исключением из которых считается родня. Она помнит, как мир в се­кун­ду за­мер, когда его ру­ка тут же наш­ла её та­лию и об­хва­тила, не поз­во­ляя уйти, ког­да его ли­цо приб­ли­зилось к ней, как он ос­та­новил­ся, спра­шивая раз­ре­шения, чтобы его мягкие и тёплые гу­бы ста­ли хо­зя­ином её. По­ка она зад­ро­жала рес­ни­цами, прек­ра­щая ды­шать, сво­дя муж­чи­ну с ума крас­ным ру­мян­цем пря­мо у глаз и под­нявшей­ся грудью в нес­коль­ких сан­ти­мет­рах от его те­ла.       Смоукмкрин с тру­дом ос­та­новил се­бя, что­бы не съ­есть всю жен­скую по­маду с за­пахом крас­но­го ви­на, а ведь ког­да он толь­ко ак­ку­рат­но при­пал к при­от­кры­тым гу­бам, у не­го и в мыс­лях не бы­ло уг­лублять по­целуй так, что­бы ус­лы­шать кровь в ушах и её сер­дце под сво­ей ла­донью, как это было пару дней назад. А по­том ма­лень­кие руч­ки, сжи­ма­ющие ру­кав пид­жа­ка, про­сящие ос­та­новить­ся, так как на них смотрят люди, хо­тя её губ­ки про­дол­жа­ли не­уме­ло мять его. А по­том он ви­дел, как она тя­жело ды­шала, ста­ра­ясь не смот­реть в ли­цо пар­ню, сам не имея и кап­ли сил отор­вать­ся от неё. Снова.       Тот самый вопрос в комнате по поводу поцелуя улетучился с вопросом о девушке. Девушка решила отдаться решению своего молодого человека, а он уж смотрел на обстоятельства. Согласитесь, будет не очень прилично, если он заставит девушку издавать не самые приличные звуки при более чем тридцати людях… Но это пока…       И вот те­перь девчушка с за­та­ён­ным стра­хом пы­та­ется прог­нать вос­по­мина­ния о гу­бах Смоука, как о наркотике, у­еди­нив­шись в ма­лень­кой ком­натке, не­дале­ко от глав­но­го за­ла, на­де­ясь, что светловолосый не бу­дет очень силь­но возмущаться из-за её по­бега.       Девушка откидывается на спин­ку ди­ван­чи­ка, за­дирая юб­ки по­выше, и выдыхает пол­ной грудью.       Это серь­ёз­но слу­чилось.       Она выш­ла за­муж, коль­цо на паль­це всё-та­ки очу­тилось, не по­явил­ся принц, ни да­же араб ка­кой-ни­будь, что ук­рал бы её пря­мо из-под венца, на го­род слу­чай­но не упал ме­те­орит, и вой­на ни­кем и ни­кому объ­яв­ле­на не бы­ла. Тишь да бла­годать, пря­мо по за­казу Са­таны. Воз­можно, Са­тана прос­то ус­нул.       Принц-то ко­неч­но у неё был, дру­гое де­ло, что не с каж­дым прин­цем мож­но убе­жать. С Садсвайпом яв­но не ва­ри­ант. Единственный, кто может знать, где красноволосого носит — так это тот самый рогатый. Если, конечно, Сайдс уже не является им, в чём девушка глубоко заблуждается.       Не­ожи­дан­но гу­бы тро­га­ет улыб­ка, сто­ит толь­ко вспом­нить о нём и о раз­го­воре с ро­дителями Смоука и с теми двумя парнями: ты рань­ше не ду­мала, что кто-то мо­жет так силь­но вы­водить, злить и ста­вить, причиной чего является её жених (но уже муж). Од­на­ко его друг прев­зо­шёл да­же того же Сайдсвайпа, и очень труд­но не сме­ять­ся, вспо­миная, как Смоукскрин поч­ти бь­ёт се­бя ру­кой по ли­цу, но сдер­жи­ва­ет­ся из-за мес­та и вре­мени, когда Родимус на­чал да­вать те­бе со­веты под гри­фом «сек­ретно» или «Как по­из­де­вать­ся над Ким Нам­джу­ном. Двес­ти двад­цать два бес­про­иг­рышных спо­соба».       Дверь со скри­пом от­кры­ва­ет­ся, впус­кая внутрь по­лос­ку све­та, вы­нуж­дая девушку тут же под­ско­чить на мес­те, опус­кая платье, а в про­ходе сто­ит тот, ко­го она мень­ше все­го же­ла­ет ви­деть, по­это­му тут же от­во­рачи­ва­ет го­лову, не же­лая встре­чать­ся с отцовским взгля­дом.       Он бы­ла всё это вре­мя тут, свер­ка­я бе­лозу­бой улыб­кой, при­нима­ла поз­драв­ле­ния, дер­жа­л под ру­ку, ког­да молодожёны де­лали фо­то. Приг­ла­сить фо­тог­ра­фа — то­же его ини­ци­ати­ва.       Мужчина приб­ли­жа­ет­ся, при­сажи­ва­ясь на крес­ло нап­ро­тив. Девушка прикусывает щё­ку. Она дей­стви­тель­но сми­рилась, наш­ла свои вы­годы, при­дума­ла, как жить даль­ше, что де­лать, что­бы из­ба­виться от всего, и не простила. Не смог­ла по­нять, по­это­му вряд ли ког­да-ни­будь най­дёт для папы оп­равда­ние. Да и си­лы на это тра­тить вов­се не хо­чет­ся.       — Пот­ря­са­юще выг­ля­дишь, — он пре­рыва­ет мол­ча­ние, го­ворит ти­хо, а дочь в от­вет лишь дальше отводит взгляд. Да, имен­но эти сло­ва отцы дол­жны го­ворить до­черям в день свадьбы, но в подобной си­ту­ации они зву­чат не­умес­тно, — Я по­нимаю, что ты ус­та­ла, но нуж­но вый­ти и поп­ро­щать­ся с гос­тя­ми, — русая прикрывает ли­цо ла­донью, скры­вая горь­кую улыб­ку.       Вот и вся при­чина, по ко­торой он приш­ёл сю­да — веж­ли­вость на пер­вом мес­те, ни­чего дру­гого ро­ли, ви­димо, не иг­ра­ет.       Она встаёт, одёр­ги­вая бе­лую ткань и вновь за­цеп­ляя фа­ту на во­лосы, что­бы по­кинуть пос­ко­рее его об­щес­тво, это зда­ние, ока­зать­ся в сво­ём до­ме и поп­ро­щать­ся с этим днём в тёп­лой кро­ват­ке.       «В сво­ём до­ме» нем­но­го ко­ряво зву­чит, но те­перь та квар­ти­ра дей­стви­тель­но её дом, боль­ше по­дать­ся не­куда, и там всё не так уж и пло­хо. Хотя есть ещё вариант с Адель, но чердак у них маленький, жить там невозможно. А в комнату к сестре часто мать заходит, потому и отметается. Остаётся только идти в ту самую роскошную квартиру на самом последнем этаже небоскрёба, что стоит в центре Иакона. Там и безопасней. По край­ней ме­ре, про­давать её ко­му-то, вро­де, не со­бира­ют­ся.       — Доч­ка, — нас­ти­га­ет её знакомый мужской басистый го­лос уже в ко­ридо­ре, и пос­пешный стук каб­луков зас­тавля­ет ос­та­новить­ся. Вдох-вы­дох.       Нуж­но ли ещё что-то го­ворить друг дру­гу? Есть ли что-то, что обя­зано быть ска­зан­ным? Вижу, что он со­бира­ет­ся с мыс­ля­ми, но за­чем? За­чем го­ворить что-то сей­час? Меж­ду нами про­пасть, в ко­торую я пры­гать не со­бира­лась.       — Я на­де­юсь, — он не от­во­дит глаз, однако эти сло­ва ему даются тяжело, что прекрасно видит русоволосая. В кон­це кон­цов, за шестнадцать лет в од­ном до­ме — грех не на­учить­ся чувс­тво­вать че­лове­ка, хо­тя се­год­ня она пред­почла бы быть греш­ни­цей, — Я на­де­юсь, ког­да-ни­будь ты пой­мёшь ме­ня, — он ус­та­ло прик­ры­ва­ет гла­за, при­под­ни­мая под­бо­родок, и сжи­ма­ет ла­донь.       Не грус­тно ли, ког­да ро­дите­ли те­ря­ют де­тей? Не грус­тно ли, ког­да де­ти те­ря­ют ро­дите­лей? Твои жи­вы и здо­ровы, но ты их по­теря­ла, связь поч­ти окон­ча­тель­но ра­зор­ва­на. Мо­жет ли кто-то пред­ста­вить, что та­кое про­изой­дёт с ним? Ник­то. По­это­му по­доб­ное ху­же уда­ра в ко­локол над го­ловой…       Пой­мёшь ли? Хо­чешь ли?       — Ни­ког­да, — ро­ня­ет ску­по, от­ша­тыва­ется от про­тяну­той ру­ки и раз­во­рачи­ва­ется, что­бы убе­жать, по край­ней ме­ре, от под­сту­па­ющей ис­те­рики.       Мож­но ли его по­нять? На­вер­ное, но Аля по­ка не го­това. Пусть лишь се­год­ня имен­но она бу­дет для се­бя на пер­вом мес­те, а не кто-то дру­гой. Воз­можно, поз­же она поп­ро­бу­ет опять встать на его мес­то и най­ти ло­гику в дей­стви­ях ро­дите­лей, в частности отца. Но не се­год­ня. Сей­час всех и всё к чер­тям, она чувствует себя тем, кем и является — ко­роле­ва этой глу­пой дра­мы с одной стороны, а с другой — принцессой счастливой жизни с любимым, что чувствуется пока не очень сильно из-за создавшейся во всём здании сухой атмосферы.       Не­ожи­дан­но девушку ло­вят чьи-то ла­дони, и она стре­митель­но пы­та­ется вер­нуть се­бе са­мо­об­ла­дание, но за­меча­ет оранжевые волосы и ус­по­ка­ива­ется, прис­ло­ня­ясь к сте­не.       — Ку­да не­сём­ся, прин­цесса?       — Ещё не ре­шила, — и ухмыляется, пытаясь повторить ухмылку Родимуса.       — Не­сись к дра­кону, а то он с ми­нуты на ми­нуту нач­нёт рвать и ме­тать, — она не­пони­ма­юще щу­ришь­ся, по­ка в го­лове ка­ким-то не­ведо­мым об­ра­зом по­яв­ля­ет­ся зе­лёный дра­кон­чик, бе­га­ющий по бан­кетно­му за­лу и сжи­га­ющий гос­тей на сво­ём пу­ти. А бы­ло бы неп­ло­хо.       Впол­не мо­жет быть, Александра са­дис­тка, по­тому что эта кар­ти­на как-то по­тихонь­ку на­чина­ет вы­тяги­вать из неё сле­ды злости и тоски, что появилась после недолгого разговора с отцом.       — Го­ворю, что муж твой те­бя по­терял, ис­пу­гал­ся, что ты его ос­та­вила и, ес­ли ты сей­час же к не­му не от­пра­вишь­ся, он ми­нимум сож­рёт ме­ня, а по­том уже всех ос­таль­ных, — у зе­лёно­го дра­кон­чи­ка по­яви­лось ли­цо Смоукскрина, и Аля пропустила смешок, — Не­уже­ли мои шут­ки на­чали дей­ство­вать?       — Уже очень давно, — она отталкивается от сте­ны, а ка­кой-то груз слов­но сва­лива­ет­ся с плеч. Всё в по­ряд­ке, по­ка есть ку­да воз­вра­щать­ся, ни­чего страш­но­го — ес­ли воз­вра­щать­ся при­ходит­ся толь­ко к са­мой се­бе.       — Это хорошо, — рыжий расплылся в рассеянной улыбке, тем самым вызывая умиление у девушки.       Тут же вспомнился Сайдсвайп с его придурковатыми шуточками, что всегда ставили девушку перед директрисой школы и продолжали подбадривать. Но… надо уже его отпустить. Теперь новая жизнь… Те­перь мож­но ос­та­вить прош­лое и ид­ти впе­рёд, раз есть хо­тя бы один че­ловек, что под­держи­ва­ет те­бя.