Theory of love.

***

Когда Дин проснулся в четверг, он не верил собственному счастью. Вот уже четыре ночи подряд ему не снились кошмары. Интересно, это как-то связано с тем, что произошло в воскресенье? Может быть. Он предполагал, что связано. Парень чувствовал себя прекрасно, когда шел на прием к Новаку. Он чувствовал, что сегодня что-то случится. И почему-то он не боялся этого. Это все равно неизбежно, так? Так. А значит, бояться не стоит. Вышел он слишком рано, поэтому у нужного здания он оказался за 20 минут до назначенного времени. В таком случае у него есть время дойти до парка и посмотреть на оставленный в дупле дневник. Тот лежал на месте. Значит, никто не заглянул в дупло. Что ж, этого стоило ожидать. Дин решил перечитать то, что написал. Вспомнить, так сказать. Сейчас ему лучше. И он мог бы написать об этом. Он заметил, что иногда это помогает. В смысле, просто написать свои мысли и чувства на бумаге. Когда тебе хорошо, ты счастлив, то это как повод поделиться с кем-то. Пускай это даже дневник. Бумага. А если тебе плохо: ты разбит, расстроен, то это способ выговориться. Опять же, просто чернила на бумаге. Но это правда помогает. По крайней мере, это помогло Дину. Дин открывает дневник и видит, что кто-то все же открывал его. И этот кто-то приписал какую-то надпись внизу. Черной ручкой. «Я рад, что ты ничего с собой не сделал. И тебе не стоит ничего с собой делать. Ты прекрасный человек, ты знаешь это? Нет? Теперь знаешь. А тот, кого ты любишь, обязан знать об этом. А если он уже знает, то я надеюсь, что он ответит тебе взаимностью. Потому что ты… невероятный. Ты особенный. Знай это» Дин стоял с широко открытыми глазами. Откуда этот кто-то знает, что Дин ничего с собой не сделал? Этот кто-то знает его? И с чего он взял, что Дин прекрасен? Это не почерк Джо или Эша. Дину он кажется знакомым, но… он не может вспомнить, чей это почерк. Дин сжимает дневник в руке. Ему нужно что-то ответить. Он обязан. Неважно, что он не знает, кто этот незнакомец. Явно, что он не причинит Дину вред. Да и как можно причинить вред, ведь это всего лишь переписка? Тем более, что она столь странная. «Я не прекрасен. Ты преувеличиваешь. И откуда ты меня знаешь? Мы знакомы? А тот, кого я люблю, знает о моих чувствах. Но взаимность мне не светит, так уж вышло. Знаешь, я чувствую себя намного лучше. Хотя, я бы чувствовал себя намного лучше, если бы Он был рядом. Но Он слишком холодный. Слишком недоступный. И даже мое упорство не поможет мне. Он в своем мире, в своей оболочке. Жаль, но я ему не нужен. И да, я влюблен в парня. Ты ведь в курсе, что я парень? Я думаю, что да. И это так стремно, что Он — это он. В смысле… если бы Он был девушкой, то все было бы проще. Но я ничего не могу с собой поделать. Я правда люблю его.» Дин захлопывает тетрадь. Зачем он это пишет? Он даже не знает, кто этот человек, а уже открывает перед ним душу. Дину определенно стоит задуматься над темой доверия. И все же, он кладет дневник обратно в дупло и быстрым шагом направляется в кабинет Новака.

***

Сегодня все не так, как обычно. Сегодня, когда Дин заходит в кабинет, Кастиэль уже на месте. Сегодня Дин садится в кресло и молчит. Сегодня он впервые задумывается о том, что у Новака невероятно красивое имя. Он должен об этом знать. Имя такое… знаете, напоминает ангельское. А еще это «эль» на конце. Такое мелодичное. Дин обожает имя Новака. Оно… как музыка. Понимаете? Словно приятная мелодия. Винчестер смотрит на своего психиатра, который углубился в чтение каких-то бумаг. На приход Дина в кабинет он лишь кивнул. Парень смотрит на него. Он красивый. Очень. И его имя… оно ему идет. Каждый раз, когда Дин закрывает глаза и вспоминает мелодию его имени, он представляет голубой туман. Голубую реку. И музыку. Знаете, все голубое, иногда с оттенком синего. Да, Дин любит фантазировать. Почему он раньше не задумывался о том, что Новак столь прекрасен? Сегодня особенный день, Дин уже понял. — Как твои дела, Дин? — Новак поднимает голову, откладывая бумаги. — Прекрасно. А как твои? — Вполне. — Вполне? — Я неясно выразился? — Несколько непонятно, если честно. — У меня все вполне хорошо и вполне плохо. Но «нормально» обычно подразумевает то, что мне не интересна беседа с тобой, или же я не хочу делиться с тобой своими переживаниями или радостями. В общем, Дин, «нормально» не бывает. — Почему не бывает? — Я уже объяснил. Либо ты не заинтересован в диалоге, либо ты не хочешь делиться тем, что испытываешь. Вот и все. Может Новак и прав? В любом случае, это сейчас не важно. Итак, у них 55 минут. Последние 55 минут. И Дин должен сделать так, чтобы они принесли пользу. Ему нельзя потратить их впустую. Честно говоря, он до сих пор не придумал, что ему делать. В смысле, он правда думал, что мог бы сделать, как мог бы поступить сейчас, но в итоге он ни к чему не пришел. И сейчас нужно было что-то делать. Причем срочно. — Дин? — голос Новака выводит Дина из задумчивости. — Что? — Ты какой-то отстраненный. Ты говоришь, что у тебя все прекрасно, но я почему-то сомневаюсь. Ты из-за чего-то переживаешь? — С чего ты взял? Новак хмурится. — Я должен каждый раз повторять то, что говорю? Ты меня слушаешь вообще? Я же говорю, ты выглядишь отстраненным. По крайней мере, мне так кажется. К тому же, если бы у тебя все было прекрасно, ты бы не спросил, с чего я это взял. А ответил бы, что я не прав. Так… что случилось? «Ты случился», — хотел ответить Дин, но потом передумал. — Ничего. — Это равносильно тому, как если бы ты сказал «нормально». Почему ты не хочешь со мной делиться? Я все еще твой психиатр, даже если наши беседы далеки от того, какими они должны быть. И ты можешь мне доверять. Все то, что ты скажешь здесь, не выйдет за стены этого кабинета. — Я верю тебе, — сразу же отвечает Дин. — Тогда расскажи мне. Дин заметно колеблется. Новак опять хмурится, но молчит. Внимательно смотрит на парня и молчит. — Что. Случилось. — Новак все-таки повторяет свой вопрос, при этом выделяя слова. Дин сглатывает и опускает глаза в пол. — Кас, я… после того, что произошло на озере… Дин запинается, когда слышит… смешок? Он поднимает глаза. Новак улыбается краешками губ. Он слегка закусил губу и теребит в руках карандаш. — Все так просто, — говорит он. — Я не думаю, что тебе стоит заморачиваться насчет произошедшего, Дин. Я тебе все объяснил. — О, да! Ты мне все объяснил! — вспылил Дин. — Ты прекрасно объяснил, что ты бесчувственная машина, которая не умеет и даже не хочет любить! Ты прекрасно дал понять мне, что ко всему тому, что ты даже не человек, ты еще и умеешь давать ложные надежды! Ты очень ясно дал мне понять, что я могу страдать, да хоть обстрадаться, тебе все равно! Я все прекрасно понял, Кас! Дин даже не заметил, что встал с кресла, когда начал кричать на Новака. Парень замолчал, закусывая губу и сжимая кулаки. Он хотел все сказать Кастиэлю? Он сказал. Ну, почти. — Дин, я… — Нет, Кас, ничего не говори. Ты психолог, но ты нихрена не понимаешь! Новак хмурится, слегка наклоняя голову в бок. — Чего я не понимаю? — Любви, Кас. — Я все понимаю, Дин, — отвечает Кастиэль. — И я не считаю, что любовь мне нужна. Я могу испытывать привязанность и глубочайшую симпатию к своим родителям, ведь они воспитали меня. Они любят меня. Могу испытывать такие же чувства к своему старшему брату, ведь он часто помогал мне и всегда поддерживал. Но… любовь? Нет, Дин. Я как раз все понимаю. И именно поэтому я не нуждаюсь в ней. — Любовь — это не одна лишь боль, Кас! В ней есть… приятные стороны. — Не всегда, Дин. И я не считаю, что эти приятные стороны затмевают минусы. Совершенно не затмевают. Я имею в виду, что любовь есть боль. Подумай сам, тебе приятно испытывать чувства ко мне? В смысле, тебе не мешает боль от осознания того, что я не отвечу тебе взаимностью? — Кто-то говорил, что боль бывает приятной, — улыбается Дин. — Вздор. Дин хмыкает и садится обратно в кресло. Новак такой… Новак. Сейчас лучше выбрать какую-нибудь нейтральную тему. Любовь лучше не затрагивать. А хотя, к черту. Все равно это последний день. — Ты знаешь, что у тебя красивое имя? Слишком красивое. Новак опускает взгляд на свои пальцы, которыми он теребит карандаш. Он молчит. — Так ты знаешь? — Мне часто это говорят. — А глаза? — Ты говорил о них. — Ты вообще красивый, Кас. На это Новак ничего не ответил. Смущен? Вряд ли. Хотя что-то очень похожее. И это не может не радовать Дина. Еще немного и у него получится… получится что? Он и сам не знал, но… но что-то у него определенно получится. — Итак, Дин. Мы видимся в последний раз. И я думаю, что нам стоит поговорить о чем-то, а не молчать вот так. — Я... - Дин, закусывает губу и собирает силу воли в кулак. Он себя не простит, если не спросит об этом. — Я думал спросить… ну, в общем… если тебя это не напрягает… я хотел… — Просто спроси. — После того, как у нас закончатся эти встречи, ты не против продолжать общение? — на одном дыхании выпалил Винчестер. Новак удивленно поднимает брови, приоткрывая рот. Он что-то хотел спросить, но тут же закрывает рот обратно. — Это… неожиданно, — признается он. — Почему? — Я не думал, что ты захочешь видеться со мной после всего этого. — После чего? — После того, как я не ответил тебе взаимностью. После того, как я рассказал тебе о том, что не считаю любовь чем-то прекрасным и возвышенным. После того, как ты постоянно говорил, что тебе не нравится общение со мной. После всего, Дин. — Понимаешь, Кас… ты очень… — Дин даже не знал, какое слово ему стоит подобрать, ведь выразить все то, что он думает об этом мужчине трудно. — Очень умный. Ты невероятен… нет, ты неописуемо прекрасен. Черт, да я даже не знаю, что мне сказать, чтобы ты понял, о чем я. Я думаю, что я люблю тебя, Кас. И на это есть причины. Я просто хочу проводить с тобой больше времени. Просто хочу видеть тебя, пускай даже без возможности прикоснуться. Ты мне нужен, Кас. И я… я не знаю, что мне сказать, чтобы ты согласился. Дин замолкает. Он понимает, что кучу раз повторился, сказал полную несуразицу, и теперь у него нет шансов на что-либо с Касом, но он сказал то, что думал. — Итак, ты хочешь продолжить общение? — уточняет Кастиэль. Дин кивает, не поднимая взгляд на мужчину. — И все зависит от моего решения? — Ну естественно, — смотря куда-то в угол комнаты мямлит Винчестер. Новак ничего не отвечает. Дин закрывает глаза. Хочется провалиться сквозь землю. Раз он ничего не сказал, значит… значит ему все равно. И скорее всего, он не согласится. Сейчас наверняка придумывает кучу мягких и тактичных отказов. Дин выдыхает. Больно. Обидно. Он знал, что так и будет. Но он… он в тайне надеялся на то, что ему дадут согласие на простое общение. Он ведь не просит чего-то невозможного, так? Но, видимо, Новак не горит желанием продолжать даже это. Дин уже собирался открыть глаза, извиниться, сказать, что они могут на этом закончить и выскочить за дверь, когда на его плечо легла рука. Дин тут же открывает глаза. Перед ним стоит Кастиэль. Дин никогда не видел у него такого выражения лица. Оно выражало… крайнее сожаление. Как будто он виноват в чувствах Дина. Но это ведь не так. Дин только хотел сказать что-нибудь вроде «зачем ты это делаешь», когда рука поднялась чуть выше и провела по волосам. Винчестер прикрыл глаза. Это невероятные ощущения. Если представить, что Кас делает это не из-за непонятно почему появившегося чувства то ли сожаления, то ли вины, то даже создается хрупкое видение взаимной любви. Очень хрупкое. И ложное. Но такое приятное… — Кас… — шепчет Дин. Кастиэль тут же убирает руку. Дин сдерживает себя от того, чтобы разочарованно не застонать. Это первый раз, когда Новак сделал что-то… Просто что-то. В смысле, некое проявление инициативы. И плевать, что это ничего не значит. Просто это… Кажется, Дин начал понимать того человека, который говорил про сладкую боль. — Я не против, — говорит Кас. — Ты… согласен? — у Винчестера даже рот слегка приоткрывается. — Ты не такой, как остальные мои клиенты, Дин. И… для меня ты особенный. Я бы был не против продолжить наше общение. Дин ничего не может с собой сделать. Он поднимается с кресла и обнимает Кастиэля. Крепко прижимает к себе. Так, словно это их последнее объятие. Но… он счастлив! Он будет видеть Каса. У него есть шансы. Есть! Дин закусывает губу, чтобы не издавать лишних звуков. В конце концов, это еще ничего не значит. Просто Кастиэль согласился продолжить общение. Продолжить видеться. Но парню хочется визжать от счастья, как маленькой девочке. Дин уже минут пять сжимает Кастиэля в объятиях, а тот еще ничего не сказал. То есть… он совсем ничего не сказал. Если бы Дин не чувствовал его дыхание на своем ухе, то подумал бы, что он умер. Кастиэль всегда такой. Интересно, есть шансы, что он когда-нибудь влюбится? Не обязательно в Дина. Просто влюбится. Дину просто интересно. — Дин, я был бы признателен, если бы ты отпустил меня, — говорит Кастиэль. Парень тут же отпускает его. Почему он элементарно не отталкивает? Что ему мешает? Он не умеет? Или так только с Дином? Дина постоянно мучают тысячи вопросов, когда он с этим мужчиной. — У нас есть еще полчаса, — говорит Кастиэль, смотря на свои наручные часы и возвращаясь на свое место. — Отлично, — улыбается Винчестер и садится на свое кресло. — А можно узнать, почему ты… ну… согласился? — Продолжить с тобой общение? Дин кивает. — Мне казалось, что я уже объяснил, — говорит Кастиэль, слегка хмурясь. — Ты особенный. Я считаю тебя таковым. И мне интересны наши беседы. К тому же, меня нисколько не смущают твои чувства, так что я пришел к выводу, что был бы не против продолжать беседовать с тобой. Время от времени. — Время от времени? — Я думаю, что глупо назначать какое-то определенное время? Мы можем встречаться тогда, когда будет удобно нам обоим. Вот и все. — А как мы будем… — Договариваться о встречах? — догадывается Новак. Дин кивает. Кастиэль открывает верхний ящик своего стола, роется в нем и, достав какую-то карточку, протягивает её Винчестеру. — Мой номер, — говорит он. Дин заворожено смотрит на эти цифры, написанные черной ручкой. И на «К. Новак», выведенное аккуратным почерком. Знакомым почерком. В голове что-то щелкает, но Дин не обращает на это внимания. Он забивает на тревожный звоночек в голове. У него теперь есть номер Кастиэля, и он счастлив. — А мой… — Я его знаю, — говорит Новак. Дин улыбается. Все так просто. Он даже подумать не мог об этом неделю назад.

***

Парень не замечает, как проходят полчаса. Они просто разговаривали. Опять. И Дин… он счастлив. Абсолютно. — Время, Дин, — говорит Кастиэль. — Что? — Я говорю, что наше время вышло. — О, черт, так быстро… — Мы можем договорить о Шекспире в следующий раз. На самом деле Винчестер не сильно волновало то, что Кас рассказывал о Шекспире. Нет, это, безусловно, было интересно, но… нужно быть честным. Он здесь только из-за Новака. Из-за того, что он может спокойно смотреть на него. Просто так. И слушать его голос. Его прекрасный голос. — Конечно, Кас, — улыбается парень и встает. Он уже собирается выйти, когда вспоминает то, что очень давно хотел спросить. — Кас, — говорит он, поворачиваясь к мужчине и подходя к его столу. — Что? — Можно я… поцелую тебя? Новак всматривается в лицо парня, как будто пытаясь там что-то найти. — Ты серьезно? — спрашивает он. Дин сглатывает. Он будет честным до конца. Все равно уже начал. — Да, — кивает он. — Но если ты не хочешь, то не надо! Все в порядке, я просто… Он замолкает, когда Кастиэль встает и оказывается максимально близко. В смысле, на самом деле близко. Настолько, что Дин чувствует его дыхание. — Ты серьезно? — теперь это спрашивает Дин. — Ты ведь этого хочешь, — спокойно отвечает Новак. — Почему ты позволяешь мне это? — шепчет Дин. Ему трудно говорить, Новак слишком близко. Это… несколько опьяняет. — Потому что это ты. — Я? — парень не понимает, почему он продолжает говорить, вместо того, чтобы просто замолчать и поцеловать мужчину. Но… ему важно знать причину. Правда важно. — Я не могу тебе это объяснить, Дин, — качает головой Новак. Дин видит, что еще немного, и Кастиэль не разрешит ему ничего. Поэтому он сокращает расстояние между их лицами и прижимается к самым прекрасным на свете губам. Каждый раз, когда Винчестер целует Кастиэля, он испытывает что-то невероятное, сравнимое лишь со свободным полетом. Это такой легкий и приятный разряд тока по всему телу. Это трудно описать. Разум будто отключается. Ты где-то в невесомости. Ты не здесь. Но ты с ним. С этим человеком. Это действительно трудно описать. Это просто нужно чувствовать. Дин не затягивает этот поцелуй. Лишь десятисекундное касание губ. И даже это заставляет Дина чувствовать то, что он испытывает сейчас. Это странно. Это необъяснимо. Но это есть. И Дин ничего не может с этим сделать. Да и не хочет. Он отпускает Кастиэля, напоследок проводя рукой по его щеке. Улыбается, когда видит его непонимающее лицо. Винчестер опускает взгляд, закусывает губу и нерешительно берет мужчину за руку. Он переплетает их пальцы, чувствуя тепло его кожи. Дин мог бы простоять так весь день. На самом деле. Но Новак вряд ли оценит это, верно? Верно. Большим пальцем руки парень гладит ладонь мужчины. Дин выдыхает и отпускает его руку. — Пока, Кас. Я буду скучать. А потом он выходит из кабинета.