Theory of love.

*** Ответ пришел достаточно быстро. — «Мне кажется, ты знаешь. Это касается Его» Дин перечитывает это сообщение уже который раз. Ну и что это за хрень? Он что-то знает? Вряд ли. А если знает? Значит, он знаком с Кастиэлем? Дину кажется, что Кастиэлю не с кем делиться. Вряд ли у него есть друзья. По крайней мере сам Дин иногда упоминал своих друзей в разговорах с Касом. А вот Большая Загадочная Задница никогда ничего подобного не говорил: никаких друзей, знакомых или просто людей, с которыми можно посидеть в кафе и приятно поболтать. Во всех его рассказах он один. Хотя, может быть, у них просто не было особого повода вспомнить друзей Каса? Ну, знаете, когда говорите о Шекспире, Пикассо, Чарли Чаплине и о других гениях, немного неуместно вспоминать дружественные связи. Или уместно? В прочем, Дину нужно ответить. — «Каким образом это касается Его? Что ты вообще о нем знаешь?» — «Остановимся на том, что я просто его знаю. Слишком хорошо знаю. Но подробности при встрече. Когда ты свободен?» Дин задумался. Мама слишком боится за него. Да и сам он не в ладах с нервами. Вдруг чего случится? Но попробовать уговорить ее стоит. — Ма-ам, — он заходит на кухню. В последнее время Мэри часто проводит свое время здесь. Постоянно что-то готовит. И как она не устаёт? — Что, дорогой? — Вот и сейчас мама что-то размешивает в миске. С тех пор, как Дин «заболел» и перестал ходить в школу, она постоянно вычитывает тонны новых рецептов и готовит по ним разнообразные блюда. В большинстве случаев, они даже вкусные. — Джо предлагает пойти к ней и повторить весь школьный материал, который я пропустил. Знаешь, то, что ты не смогла объяснить. Я же не должен запускать учебу, — в принципе, Дин никогда не учился слишком плохо. Так что вранье выглядело правдоподобно. Но он чувствовал себя несколько неловко. Он редко врет маме. Так редко, что он уже не помнит, когда это было в последний раз. — Ну, я думаю, что ничего страшного не будет, если ты уйдешь на пару часиков. Все ведь будет хорошо? — Конечно, — улыбается Дин. Он целует маму в щеку и выходит с кухни. — «Сейчас» — быстро пишет он и начинает собираться. По какой-то причине, он уверен в том, что этот кто-то точно так же свободен в данный момент. Да. Аноним оказался свободен. И сейчас Дин идет в бар, который он никогда раньше не видел. Аноним сообщил, что будет ждать парня там. Дин не захотел показаться идиотом, не знающим своего города и подобных заведений и сделал вид, что прекрасно знает этот бар. В принципе, найти его не составило большого труда. Винчестер заходит в этот самый бар. Мужчина говорил, что он будет сидеть за барной стойкой с телефоном HTC. Дин не сильно разбирался в технике, но полагал, что раз фирма хорошая, то и телефон не будет раздолбанной Nokia. В общем, отличить получится. И действительно. За барной стойкой сидел мужчина. Со спины трудно сказать, сколько ему лет. Но роста он явно небольшого. Может, даже ниже Дина. В руках у него действительно какой-то телефон. — Эм, это Вы? — спрашивает Дин. Ничего другого в голову не лезет. — Хей, мне казалось, что ты ниже, — улыбается мужчина и протягивает руку. — Габриэль. — Дин, — Винчестер пожимает руку в ответ. Что за странное имя? И почему оно такое знакомое? — Я в курсе. Итак, — он убирает телефон в карман, — что пьешь? — Мне нет восемнадцати, — признается парень. — Как? — мужчина не выглядит сильно удивленным. — Ну и вкусы у Касси. — Касси? — А, да. Забыл. Я его брат, — говорит Габриэль с улыбкой от уха до уха. — Брат? — удивляется Дин. Ох, чёрт, вот же откуда он знает это имя! Кастиэль упоминал несколько раз своего брата. Очешуеть. — Ага. Старший. Правда, разница всего лишь в два года, но кого это волнует. Очешуеть. Дин только что познакомился с родственником Каса. И, кажется, он все о них знает. Черт. — Дай угадаю, тебе интересно, что я обо всем этом думаю? — улыбается Гейб, подзывая бармена. Дин кивает. — Виски с колой, — говорит мужчина и поворачивается к Винчестеру. – Ну, парень, я надеюсь, что ты понимаешь опасность ваших с ним отношений? — Мы в них не состоим, если быть точным, — говорит Дин. — На вопрос мне отвечай, — никакой грубости в голосе. Он какой-то… слишком веселый. Но не наигранно. Как будто он всю жизнь был таким. С самого рождения. А может, даже до рождения. Кто знает, может быть, так оно и есть? — Да, понимаю. — И ты все равно его любишь? — Да. — Смотри-ка, какой ты уверенный. Даже не задумался, прежде чем ответить. — Потому что я уверен, — говорил Дин, сплетая пальцы в замок. — Ну и отлично, — улыбается Габриэль. Он отпивает немного виски из принесенного стакана и продолжает. — Итак. Тебя скорее всего интересует, почему, а главное, зачем, я писал все это в дневнике? И какого черта я там писал? — Именно, — кивает Дин. — Я был уверен, что это пишет Кас. — Кас? Мило. Он позволяет тебе так себя называть? — Да, а что? — Ничего. Просто это можно только мне и родителям. Дин удивленно смотрит на старшего Новака. Это ведь должно что-то значить? В смысле, не просто так Кастиэль позволяет это все Дину. Да, он особенный. Но в плане чего? Кас это так и не объяснил. — Так. Давай-ка, я все тебе объясню? — Было бы неплохо. — Смотри. С самого детства Кас все мне доверяет. И этот раз не исключение. С самого твоего появления в его кабинете — все пошло не так. Я не имею в виду, что ты плохой, нет, я даже рад, что ты появился в жизни Каса, но… в общем, в тот день он позвонил мне. Он сказал, что чувствует себя странно рядом с тобой. Не так как с другими клиентами. Когда вы с ним виделись в третий раз, он опять мне позвонил. Сказал, что узнал многое о тебе и что ты прекрасен. А когда было незадолго до вашей последней встречи, он позвонил мне и спросил, что ему делать. Он говорит, что совершенно не понимает своих чувств к тебе. По какой-то причине он уверен, что это не любовь, но разве можно доверять в этом вопросе двадцатисемилетнему мужику, который даже не целовался ни разу? И в то же время Кас не хочет, чтобы ты уходил от него. Он всегда был… несколько замкнутым. Ему трудно, понимаешь? — Я бы не сказал, что он замкнутый. Странный - да. Отстранённый - да. — Так только кажется. В школе у него всегда были проблемы. Он всегда был один. Его никто не трогал, но и никто не дружил с ним. Еще бы, вечно молчаливый парень, о существовании которого никто не вспоминает, пока учителям не приходит в голову сказать на весь класс фамилию того, кто написал лучше всех очередной тест. — Он был отличником? — О, еще каким. Касси был настоящим ботаном! Ни одной тройки. Ни одной. Даже четверок не было. Сплошные пятерки. Даже тошно было порой. — Вообще? — А, черт, забыл. Физкультура. По ней твердая четыре. Он очень расстраивался по этому поводу. — Из-за четверки? — Да, всего лишь из-за нее. Он всегда был странным. Но за это мы его и любим. — Мы? — Я и родители. Не знаю, что насчет тебя. Так вот, вернемся к теме дневника. В тот день, когда ты засунул дневник в дупло, я проходил мимо. Я был у Каса, а когда возвращался, увидел тебя. Не знаю, почему и зачем, но я решил посмотреть, что ты там написал. К тому же, ты подходил под описание Каса. В плане внешности. Вот я и сделал вывод, что ты и есть тот самый Дин, особенно после прочтения написанного. Как видишь, не ошибся. — И ты… ты писал мысли Каса? — Что-то вроде. Запоминал то, что он говорил про тебя. И пытался дать ценный совет. И мне просто было интересно, это весело! — улыбнулся Гейб, отпивая виски. — А почерк? У него такой же. — Не совсем. Если приглядишься, то увидишь, что мы по-разному пишем некоторые буквы. Но в целом, да, он похож. — А черная ручка? Он всегда пишет черной ручкой. — Много кто может писать черной ручкой, нет? И, если честно, у меня некий фетиш на черные ручки. У нас обоих, если быть точным. Это семейное. Дин кивает. Ему нужно переварить это все. Фактически, он должен быть счастлив. Ведь Кастиэль вроде как любит его. По-своему, но любит. Или влюблён. Не важно, главное, что он не совсем бесчувственный. И его «особенный» означает «любимый». Примерно так. Но Дину нужно подумать. Все это не так просто. И все несколько запутано. — Чего притих? Все не так трудно же, — говорит Гейб, залпом допивая виски и жестом прося бармена повторить. — Ну, я… просто это странно. — Не думаю, - пожимает плечами старший Новак. И снова разговор сходит на нет. У Дина на языке крутится парочка вопросов, но он не знает как их правильнее задать. — Вы с Кастиэлем не похожи, — наконец говорит Дин. — Так только сначала кажется, — ухмыляется Габриэль. — На самом деле, я просто более веселый, чем он. Потому и кажется, что не похожи. Да и братья не обязаны быть похожи, Дин. Не думаешь? — Просто вы… слишком разные. — Природе предъявляй эти обвинения, деточка, — Гейб отпивает еще немного виски из стакана. — Вообще, Кас просто умнее меня. Намного. Да он умнее всех нас! Гений хренов. — Я заметил. Все гении такие холодные? — А, — Габриэль хитро улыбается, — кому-то отказали. — Что? — Дин удивленно хлопает ресницами, пытаясь понять, о чем говорит мужчина. — Наша монашка послала тебя? — еще шире улыбается Гейб. — Причем тут… — Да ладно тебе! Действительно думаешь, что я этого не знаю? Кас все мне рассказывает. Он знает, что мне можно доверять. Знаешь, он всегда и все решает сам. Но только не любовные проблемы. Тут он полный даун. — Это я уже понял. А… это правда, что он… ну… — Девственник? Никогда не влюблялся? Первый поцелуй у него состоялся в свои 27 лет с одним из своих клиентов, то есть с тобой? Да, да и да. — Серьезно? — Дин думал, что Кастиэль… ну, преувеличивает. — Совершенно. И я долго думал, радоваться мне или нет тому, что он наконец-то влюбился. Знаешь, его ведь очень волнует то, что он испытывает. Странно построить себе охренительную карьеру, заработать кучу денег и только потом влюбиться. И ведь все это он сделал за какие-то 27 лет. Охренеть же можно! — Почему он такой мало эмоциональный? Почему он никогда не показывает эмоции? У меня создается впечатление, что он не умеет чувствовать. — О, парень. Тут ты глубоко заблуждаешься. Он умеет чувствовать, ещё как. У него внутри, знаешь ли, бури эмоций похлеще твоих будут, просто вы с ним выражаете это по-разному. Тебе важно показывать все. Он же привык держать все в себе. Да и он несколько испуган, знаешь ли. Первая любовь. А ведь он всегда считал, что никогда не влюбится. Что любовь не для него. Ха. Сейчас у него в душе миллиард всего, и он пытается разобраться с этим в одиночку. Да, есть я, но что я могу сделать? Могу попытаться наставить на путь истинный, дать совет, но тем не менее всё лежит на плечах одного Кастиэля. Ему сложно. Он не понимает, что с ним происходит. И знаешь... не называй его холодным и бесчувственным, пожалуйста, — Габриэль заглядывает Дину в глаза. Винчестер чувствует мурашки на спине от этого взгляда. — Он очень даже тёплый и очень многое чувствует. И когда любимый человек тыкает его в то, что он какой-то не такой и неправильный, ему становится очень больно. Дин хмурится и, не выдержав, отводит взгляд. Сглатывает. Господи, каким же слепым дураком он был. Так стыдно. — Знаешь, — говорит Гейб, отпивая ещё немного виски, — когда я был подростком, немного младше тебя, я всегда показывал, что я чувствую. Особенно, когда мне было плохо. Больно. А когда меня бросила моя первая девушка, и я страдал, я всем своим видом выражал, что мне дико больно. Вот чуть ли не с табличкой ходил. Что-то вроде подсознательного желания того, чтобы меня пожалели, думаю. А потом я понял, что это глупо. Никому не интересно, что ты чувствуешь. Никого не волнует, что тебе больно. Так зачем кричать, если тебя никто не слышит? Дин даже не знал, что ему ответить. В голове был целый рой мыслей, собрать которые воедино казалось невозможным. — А Кас понимал это с самого рождения, — продолжает Габриэль. — Серьезно. Поэтому тебе не стоит добиваться от него каких-либо проявлений любви, свойственных тебе или обычным людям. Он выражает это по-своему. Ты просто присмотрись. В детстве я тоже часто обижался на него. Не понимал того, что он не такой как все. А потом я заметил, что ко мне он относится по-особенному. Проявляет больше внимания и заботы, чем к остальным. Но это такие незаметные и... невесомые вещи, что порой может казаться, что он совершенно равнодушен. Кастиэль не такой как я или ты. Он другой. Он просто… понял смысл жизни или что-то подобное, — Гейб улыбается. — Нам этого не дано. И знаешь, Дин, я все-таки рад, что он полюбил именно тебя. Ему не помешает такой парень, как ты. Может, ты его растрясёшь? Касси сейчас трудно. И ты ему поможешь, хорошо? Просто не дави на него, договорились? — Договорились. — Вот и отличненько. Габриэль улыбается, допивает свой виски и добавляет: — Не смей делать ему больно, понял? — Гейб улыбается, но Дин знает, что он сейчас серьезно. — Ему тоже может быть больно. Он тоже человек. Просто он этого тебе не покажет. И знаешь, что он сделал сразу после того как ты ушел тогда? Он позвонил мне. А это верный признак того, что он, мягко говоря, расстроен. — А можно узнать, что он… ну… — Говорил? — Да. — Предположительно, это тайна. Ну да ладно. В общем, он позвонил и сказал, что ты ушел. А еще, что он… расстроен тем, что ты так и не понял его. Он надеялся на это. — И все? — Да. Дин закусывает губу. Черт. — Так, — Габриэль хлопает в ладоши, — сейчас ты встаешь и идешь к Касу извиняться. — Что? — Что слышал, — ухмыляется Гейб. — Давай, вперед, детка. — Но я… — Иди. — Я сейчас не могу, — отговаривается Дин. — И чем же ты занят? — У меня… некоторые проблемы. Что-то вроде болезни и мама заставляет меня сидеть дома. Я сказал, что ненадолго отойду к подруге. — Интересная отговорка, — хмыкает мужчина. — И чем же ты болен? — А это не твое дело, — улыбается Дин. — И почему же ты даже Каса в это не посвятил? Дин мгновенно серьезнеет. Как сказать брату Кастиэля, что все проблемы Дина непосредственно из-за самого Каса? И Дин не хочет говорить об этом Кастиэлю. Потому что… да он и сам еще не решил. Ну, во-первых, он не хочет волновать его. Во-вторых, он несколько боится, что Кас заставит его лечиться. А Дину не нужно лечиться. Ему нужен Кас. И как это объяснить Габриэлю, чтобы он не рассказал это Касу, а если и рассказал, то без последствий? — По той же причине, по которой я не расскажу это тебе, — отвечает Дин. Гейб хмыкает и встает со стула. — Ну ладно, парень. Даю тебе неделю. Но учти, если через неделю я позвоню Касси, а он скажет, что вы с ним так и не помирились, пеняй на себя. — Учту. — Было приятно познакомиться, — Габриэль протягивает ему руку. — Взаимно, — Дин пожимает руку в ответ. Гейб улыбается, достает бумажник, кидает деньги на барную стойку и выходит. Дин смотрит ему вслед. У Каса интересный брат. Очень интересный.

***

Домой Дин возвращается через час. В виду того, что он минут тридцать просто гулял. Ему надоело сидеть дома. Он не такой психопат, каким его видела мама. И пусть она желала ему добра, все равно эти меры были… слишком жесткими. — Дин, ты так быстро вернулся? — удивляется мама, когда он заходит в квартиру. — Быстро? Два часа прошло. — Я только недавно звонила Джо, — говорит она. — Звонила Джо? — Дин чувствует, что ладони начинают потеть, а по спине пробежал холодок. — Да, — спокойно говорит Мэри. — Она сказала, что еще не знает, когда ты придешь. — А, ну… я решил, что ты волнуешься, и что мне стоит идти домой… — мямлил Дин. — Как это мило, сынок, — мама улыбается, подходит к Дину и обнимает его. Дин чувствует себя ужасно. Мало того, что ему теперь нужно объяснять все Джо, так он еще и начал врать матери. Он никогда ей не врал. Никогда. По крайней мере вот так.