Theory of love.

***

Мама сразу же ушла на кухню что-то готовить. А Дин пошел в комнату. Ему нужно позвонить Джо. — Итак, мистер Винчестер, я слушаю Ваши объяснения, — говорит Джо вместо «привет» или хотя бы «алло». — Понимаешь, Джо… мне нужно было выйти из дома. А мама не выпустила бы меня по-другому. — Ты ведь болеешь? — Да, но мне срочно нужно было. Правда. — Слушаю. — Это долгая история. — А у меня много времени. — В общем, — выдыхает Дин, потирая переносицу, — я поссорился с Касом. И мне нужно было с ним помириться. — Вы общаетесь? Вау. — Прости, я забыл рассказать. — Забыл или не хотел? — Не хотел. — Спасибо хоть, что честно. Ладно. В следующий раз предупреждай, договорились? А то я немного не поняла, когда твоя мама позвонила мне и спросила, когда мы с тобой закончим. — Извини, Джо. В следующий раз обязательно скажу. Спасибо тебе. — Да не за что, герой-любовник. Удачи вам с Касом. — Спасибо, — улыбается Дин и вешает трубку. Джо — потрясающий человек. Никаких лишних вопросов, никаких допросов с пристрастием. Не лезет куда не надо. Потрясающая! Итак, с Джо все решено. Уже лучше. А с Касом… с Касом нужно что-то делать. Причем срочно. Причем Дин не знает, что именно. В смысле… как извиниться? И простит ли его Кастиэль? Он такой непредсказуемый. Кто ж его знает. Но самое главное, как отпроситься у мамы? Опять к Джо? Не вариант. К Эшу? Тем более. А мириться нужно. Потому что Дин скучает по этому чудику. По его невероятно синим глазам. По его странной манере поведения. По его голосу. По его прикосновениям, в конце концов. Ох, черт, как же он скучает. Он ведь даже не задумывался. Но придется терпеть. Дня два или три. А может и больше. Кто знает.

***

Винчестеру действительно понадобилось три дня, чтобы придумать достойную отмазку, найти в себе смелость пойти к Кастиэлю и подобрать нужные слова для разговора. Впрочем, они вряд ли пригодятся. Дин все равно их забудет, когда увидит Новака. Перенервничает и забудет. Так всегда. И вот сейчас Дин идет к дому Кастиэля. В наушниках играет песня, которая его всегда успокаивает. Он часто ее слышал по радио и недавно нашел в интернете. В общем, она приелась. И еще длинные «ooh» между куплетами очень мелодичны. Хотя сама по себе песня далеко не о радужных пони. Текст достаточно грустный. В наушниках играет конец песни, когда он заходит в дом Новака. «Oh, you can hear me cry See my dreams all die From where you're standing On your own. It's so quiet here And I feel so cold This house no longer Feels like home»* Парень глубоко вдыхает и выдыхает. Песня уже закончилась, он уже убрал плеер. У него вспотели ладони, а сердце начало бешено колотиться в груди. Он просто смотрит на дверь квартиры Каса и пытается успокоиться. Не выходит. Наконец, набравшись смелости, Дин нажимает на дверной звонок. Минут пять он просто стоит и ждет. Каса нет дома? Может быть. А может, он просто не хочет открывать. Дин уже собирался развернуться и уйти, когда дверь перед ним открылась. Знаете, Дин как-то раз прочитал несколько порно-романов. И там пару раз упоминались моменты, когда парни могли кончить от одного лишь вида их возлюбленной. Он никогда не верил в это. Считал бредом. А сейчас он понял всю правдивость этих утверждений. Причем так ясно, что испугался, как бы Кастиэль не увидел его внезапно появившийся бугорок на штанах. Перед Дином сейчас стоял Кастиэль. Совершенно голый Кастиэль, не считая полотенца на бедрах, которое едва доходило до коленей. Он был весь мокрый, и с него еще стекала вода. Очевидно, он только что из душа. Дин судорожно сглатывает, следя за струйками воды. Они стекают с волос по вискам, все ниже и ниже, по груди к полотенцу. Из-под полотенца виднеются тазовые косточки, и Дин, собрав всю свою волю в кулак, отводит взгляд. После того, что было, ему не стоит так явно пялиться на тело Новака, как бы сильно этого ни хотелось. — П-привет, — несколько охрипшим голосом говорит Дин. — Привет, — стандартное ледяное спокойствие. Кажется, Кастиэль совершенно не смущен тем, что он почти голый. — Как… дела? Идиот. Полный. Миссия провалена. С блеском. Винчестер забыл, что вместо «привет», должно было последовать огромное количество слов, куча словосочетаний и длинные предложения, в которых он излагает всю свою боль и сожаление. Ну, не настолько, конечно, но все же. Просто он действительно готовил некую речь. А сейчас он ее забыл. Полностью. — Это все, что ты хочешь? — интересуется Кастиэль. — Ээ… — Очень занимательно, — говорит Кас и начинает закрывать дверь. — Стой, — Дин не дает Кастиэлю закрыть дверь. — Я… поговорить пришел. — О чем? — Можно я зайду? Кастиэль молча пускает его. — Я оденусь, ты не против? — говорит Новак. — К-конечно… Дин закусывает губу, когда видит Кастиэля со спины. Он слишком сексуальный. Слишком. Дин никогда бы не подумал, что лопатки бывают сексуальными. И что лопатки, по которым стекает вода, в два раза сексуальнее, чем обычные. Винчестер определенно не переживет этот разговор. Либо он умрет от перевозбуждения, либо его отсюда выпрут. Парень заходит на кухню и садится туда, где сидит обычно. Кастиэль появляется через 10 минут, уже одетый, но с растрепанными влажными волосами. Он даже в одежде сексуальный. Черт. — Итак, — говорит он, садясь напротив Дина, — что ты хотел? — Я хотел извиниться. Я… эм… был неправ. Я не должен был на тебя давить, — говорит Дин, понимая, что этого мало. Что он хотел сказать гораздо больше. Он глубоко вдыхает, собирается с духом и говорит, — Ладно, Кас. Я полный идиот. Мудак. Называй, как хочешь, только прости меня. Я безумно по тебе скучаю. Ты даже не представляешь, насколько! Я постоянно думаю о тебе. Ты можешь назвать меня идиотом, даже хуже, но, черт, я ничего не могу с собой сделать. Я слишком нуждаюсь в тебе. Я по уши в дерьме, и только ты мне можешь помочь. Пожалуйста, Кас. Кастиэль как-то странно смотрит на Дина. То ли он злится, то ли наоборот. А потом он опускает глаза, разрывая зрительный контакт, и говорит: — Ты не должен был приходить сюда только потому, что так хотел Габриэль. — Что? О чем ты, Кас? — О твоем разговоре с Габриэлем, несколько дней назад, — Новак поднимает глаза. — Он все мне рассказал. — Ну еще бы, — фыркает Дин. — Но Гейб тут ни при чем, Кастиэль. Дин сжимает руки в кулаки. Он делает глубокий вдох, собирается с мыслями. Что сейчас нужно сказать? Кас молчит. Тишина несколько угнетает. — Ты мне нужен, — как-то отчаянно говорит Дин, не решаясь поднять взгляд на Новака. — И если ты не хочешь меня видеть, я могу уйти. Дин еще сильнее сжимает руки, ногтями впиваясь в ладони. Кастиэль все еще молчит, а его молчание заставляет думать о плохом. И это больно. Черт, это на самом деле больно. Гейб был неправ насчет чувств Каса? Или Кас такой упрямый осел, что не желает прощать его? В общем-то, это не так важно. Важно то, что он молчит. Дин закрывает глаза. Он был уверен, что все будет как надо, что они помирятся. А теперь эти надежды быстро и уверенно таят. Уплывают вниз, словно песок между пальцами. Винчестер начинает придумывать разные способы незаметного исчезновения с глаз Кастиэля, когда чувствует ладонь на своей щеке. Он шумно сглатывает и открывает глаза. Кастиэль стоит прямо напротив него и смотрит с такой нежностью, что Дину начинает казаться, что его собственное сердце не выдержит. Оно и так бешено колотится, а сейчас, когда он может чувствовать руку любимого на щеке, оно бьется в каком-то невероятном ритме. Новак молча берет Дина за подбородок и тянет его на себя, как бы прося встать. Парень встает и оказывается нос к носу с мужчиной. Дыхание тут же сбивается, дышать вообще становится тяжело. Перед глазами всё словно плывёт. А горячее дыхание Новака обжигает губы, заставляя Дина сжимать кулаки. Господи боже, как же он скучал по этой близости. — Я тоже скучал, — Кастиэль улыбается уголками губ. С секунду он просто смотрит Дину в глаза, а потом наклоняется и целует его. Дин боится закрыть глаза. Он боится, что все это растает как сон. Он скучал! Святой ежик, он сказал это! Винчестер внутренне ликует, не решаясь обнять мужчину, хотя безумно хочется. Но вдруг ему не понравится? Кто ж его знает, мало ли, что он там учудит. Но, черт возьми, он сказал, что скучал! Дин отвечает на этот легкий, нежный поцелуй, все так же не закрывая глаз. Он любуется идеальным лицом Кастиэля, его пушистыми ресницами, которые так мило подрагивают. Новак медленно отстраняется, открывая глаза. Взгляд, которым он смотрит на Дина, заставляет Винчестера молиться о том, чтобы не кончить прямо в штаны. Нет, серьезно, Кастиэль никогда не смотрел так на него. Дин облизывает губы, не зная, куда ему деть руки и глаза, не зная, что сейчас говорить. А потом ему в голову приходит мысль. Если подумать, это часто помогало, так что он спрашивает: — Можно… эм… обнять тебя? С каких пор он начал так мямлить перед Новаком, Дин не знал. Но факт оставался фактом, а нежный взгляд Кастиэля был чем-то потрясающе новым, но приятным до дрожи в коленях. — Да, — он улыбается краешками губ. Дина давно интересует, почему он даже не улыбается нормально? Ведь ни разу, с самого момента их встречи, он не улыбнулся нормально. Была более-менее приличная улыбка пару раз, но никогда нормальной, широкой, искренней. Что ж, однажды он точно заставит этого мужчину смеяться до колик. Но это потом. А сейчас он подается вперед и, обхватывая мужчину за талию, прижимает его к себе. Черт, как же он любит обниматься с Кастиэлем! Дин сам не замечает, как начинает тереться носом о волосы Новака, вдыхая их удивительный запах. Мята. От еще влажных волос пахнет мятой. И это невероятно приятно чувствовать этот запах, при этом ощущая тепло родного тела. Витая где-то в облаках, где только теплое и такое любимое тело и запах мяты, Дин неосознанно вжимается в мужчину бедрами. Парень чувствует руки на своих плечах. И он бы рад растаять под этими прикосновениями, да только вот он вдруг понял, что Кас чувствует его стояк. И руки на плечах не просто так лежат. Винчестер резко отстраняется от Кастиэля. Он как всегда все испортил. Идиот. — Прости, Кас, я не специально, извини, я не хотел, я не думал… — лепечет Дин, теребя пальцами края футболки и смотря куда угодно, только не на Кастиэля. — Дин, — прерывает его Новак и обхватывает его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Все нормально. Дин как-то странно смотрит на Кастиэля, а потом подается вперед, целуя его. В этот раз все не так. В этот раз Дин страстно целует Новака, кусая его губы, зарываясь руками ему в волосы, слегка оттягивая их, вызывая у мужчины тихие стоны. Теперь Дин совершенно свободен в своих действиях. Кастиэль ничего не сказал, но всё понятно и без слов. Можно. Винчестер вжимается бедрами в Кастиэля, слегка потираясь ими о ногу Новака. Лёгкое возбуждение, до этого момента вполне себе контролируемое, затуманило все мысли, заставляя думать лишь о совершенном теле Новака и его невероятно сексуальных губах. — Господи, Кас, — шепчет Дин, когда чувствует руки мужчины у себя на заднице. Они прижимают ближе к себе, вызывая некоторое трение членов через ткань брюк. Дин не может сдержать стона, когда слышит звук, издаваемый Касом в этот момент. — Кровать? .. — хриплым голосом спрашивает Дин, с трудом оторвавшись от губ мужчины. Новаку, кажется, трудно даются слова. Он просто кивает и снова прижимает к себе Дина, обнимая его за шею. Они медленно направляются к спальне, не отрываясь друг от друга. Дин стягивает с Кастиэля футболку и кидает ее на пол. Новак издает просто феноменальные стоны, когда парень целует его ухо, а после начинает посасывать мочку. Винчестер отрывается от своего занятия, чтобы рассмотреть великолепное тело Кастиэля. Дин уверен, что Кас нигде не занимается, но тем не менее мужчина в форме. Возможно, он просто делает незамысловатые упражнения несколько раз в неделю. Пользуясь тем, что Дин несколько отстранился, Кастиэль стягивает с парня толстовку. — Ты прекрасен, — точно таким же хриплым, почти как у Дина, голосом говорит Новак. Дин стонет и прижимается ближе к Кастиэлю. Он не знает, как описать то, что он чувствует от того, что их тела соприкоснулись. В смысле, кожа к коже. Это невероятно. Это просто надо чувствовать. Дин притягивает Кастиэля к себе за затылок и целует его, проникая языком в рот. Очень скоро они оказываются у двери в спальню, а потом и в самой спальне. Они подходят к кровати, по-прежнему не отрываясь друг от друга и, когда Новак упирается ногами в кровать, Дин отстраняется от него, кладя ему руку на грудь. Кастиэль закрывает глаза и судорожно выдыхает. — Ты уверен в том, что мы сейчас делаем? — спрашивает Дин. Новак кивает. — Хорошо, тогда я… — Дин запинается, когда видит лицо Кастиэля. У него взгляд раненого оленя. И в то же время, он явно возбужден. Его можно понять. Потерять девственность в 27 лет — это не шутки. А терять ее с парнем… Да, он просто обязан нервничать. — Кас, я буду осторожен. Мы можем не заходить далеко, если ты не хочешь. Кастиэль опять кивает. Ну что ж, если он не испугается, увидев чужой член, то взаимной дрочки Дину хватит. По крайней мере, для первого раза достаточно. Винчестер давит рукой Касу на грудь, заставляя его сесть. Новак внезапно растерял всю свою уверенность и сейчас его хочется приласкать, пожалеть. И трахнуть. Дин снимает носки и залезает на кровать с ногами. — Иди сюда, — улыбается Винчестер, смотря на Кастиэля. Он кивает и подползает к Дину. Винчестер улыбается и целует мужчину в губы. Он такой милый. Как ребенок. Взрослый, умный, начитанный ребенок. Дин нежно посасывает его верхнюю губу, правой рукой поглаживая его затылок. Новак снова расслабляется и позволяет Дину уложить его на подушки. Кас резко вдыхает, когда Винчестер начинает целовать его шею, втягивая губами кожу, оставляя на ней засосы. Он спускается все ниже, оставляя за собой влажную дорожку на теле Кастиэля. Дин хочет целовать его везде. Он хочет поцеловать каждую клеточку его тела. Запах его кожи сводит с ума. К обычному запаху прибавился еще и гель для душа, и это что-то с чем-то. Дин уже не может терпеть возбуждение. А стоны Кастиэля, то, как он задыхается от ощущений — это всё лишь усугубляет положение. Наконец, добравшись до брюк, Дин расстегивает их и сдергивает вниз, откидывая в сторону. Он закусывает губу, видя очертания члена Кастиэля. Парень наклоняется и целует головку сквозь ткань боксеров. Ему приходится сжать зубы и собрать всю свою волю в кулак, чтобы не кончить от того звука, который сейчас воспроизвел Новак. У него просто фантастические стоны. Безумно возбуждающие. Дин отстраняется, снимает с себя джинсы и забирается на Кастиэля, целуя его. Парень слегка прикусывает губу мужчины, когда они соприкасаются членами через тонкую ткань боксеров. Твердый, горячий, возбужденный член Новака… и Дин, уже давно готовый кончить. Забавно. Дин не может больше терпеть. Он вновь опускается вниз, целует пупок Каса, спускается ниже, целует бедренные косточки и поднимает взгляд на Новака. — Точно уверен? — спрашивает Дин. Ему нужно это знать. Если Кас не уверен, то потом будет трудно остановиться. Да, это было бы проблемой и сейчас, но потом это точно будет труднее. — Да, — низким, хриплым голосом говорит Кастиэль. Дин улыбается и стягивает с мужчины боксеры. Винчестер шумно выдыхает. Черт, у Каса охрененно красивый член. Дин никогда не думал, что сможет подумать о таком, сможет назвать чей-то член красивым, но, как видно, красивые члены существуют. И обладатель одного из них сейчас дрожит под прикосновениями Винчестера. Дин целует головку, вслушиваясь в каждый звук, каждый стон, который издает Кастиэль. Он берет в рот головку и начинает посасывать ее. Новак, кажется, сейчас задохнется от эмоций. Столько ощущений за какие-то 15 минут. Ух. Даже первый секс Дина не был таким. А жаль. Винчестер берет несколько глубже, помогая себе рукой. — Господи, Дин! — это первые вменяемые слова от Кастиэля, за все то время, что они в этой спальне. Дин выпускает его член изо рта и говорит: — Если не возражаешь, я избавлю себя от боксеров. Иначе я просто сдохну от перевозбуждения. Новак как-то лихорадочно кивает. Дин улыбается и снимает с себя боксеры, облегченно выдыхая. Он поднимается чуть выше, снова целуя Каса, а потом смотрит ему в глаза и шепчет: — Все хорошо. Кастиэль открывает глаза, и Дина будто прошибает током. Он обхватывает оба их члена ладонью и стонет вместе с Кастиэлем. Винчестер начинает двигать рукой и его просто уносит. Удовольствие лишает рассудка, заставляя кричать имя Новака все громче и громче. Он почти не слышит самого себя. Он обращает внимание лишь на хриплые стоны Кастиэля, среди которых очень часто фигурирует его, Дина, имя. Он чувствует, что Кастиэль начинает двигать бедрами на встречу руке. И это просто охрененно. — Чёрт, Кас! Я сейчас… — Господи, да! Дин, быстрее… Я почти… Дина ведет с этих слов и он, спустя пару резких движений, кончает вместе с Касом, издавая гортанный стон. Сперма Кастиэля смешивается со спермой Дина, пачкая кровать Новака. Дин обессиленно падает на Кастиэля, стараясь выровнять дыхание. — Дин, ты тяжелый. Винчестер хмыкает, но слезает с Каса, ложась рядом, устраивается у него под боком и обнимает. — Кас, ты знаешь, что ты невероятен? Твою мать, да я никогда так не кончал! Он поднимает глаза на Кастиэля. Тот покраснел. То есть, он и так был красный, а сейчас он покраснел еще сильнее. И это чертовски мило. После того, как Кастиэль стирает сперму с себя, с Винчестера и по возможности с кровати, они снова ложатся обратно, чувствуя сильную необходимость полежать в обнимку ещё немного. Дин ощущает внезапно навалившуюся усталость. Он понимает, что начинает засыпать. Он не уверен в том, что ему можно тут остаться. Захочет ли этого Кастиэль? Но так не хочется уходить… — Я люблю тебя, — шепчет Дин. Вот и все, проблема решена. Одна фраза решает все. Прежде чем провалиться в сон, Дин чувствует губы Кастиэля на своем затылке и слышит тихое: — Я скучал по тебе.