Theory of love.

***

Дин проснулся со странным чувством абсолютного счастья. В смысле, обычно он либо вскакивал с постели с бешено бьющимся сердцем, либо же он просыпался с тошнотой и головной болью. В общем, хорошего мало. А сегодня он проснулся, чувствуя в своих руках мягкое теплое тело. Голое тело. Невероятно приятно пахнущее тело. Дин открывает глаза и начинает рассматривать прекрасное сонное и любимое тело. Кастиэль был не просто красив. Он был прекрасен. Неописуемо прекрасен. Дин мог бы смотреть на него вечность. На эти подрагивающие во сне ресницы, на эти растрепанные волосы, на это умиротворенное лицо. Он такой милый. А еще во сне он выглядит… Более открытым, что ли. Такое ощущение, что в обычной жизни он ставит себе какие-то барьеры. А сейчас, когда он спит, он открыт. Дин осторожно стягивает с него одеяло, открывая своему взору чудесное тело Новака. Дин готов поклясться, что всё его тело... и его член еще красивее при таком освещении. Темновато, конечно, но лампа на тумбочке очень яркая. Она освещает то, что надо. Видно каждую венку, каждый миллиметр кожи. Это немного странно. В смысле, говорить, что чей-то член красив. Но, черт, вы просто не видели Каса. Дин переводит взгляд на подтянутый живот. Интересно, он на самом деле нигде не занимается? Что-то не похоже. Значит, пресс он точно качает. Дин поднимает глаза выше. Ни одного волоска на груди. Интересно, это от природы? Или он бреется? Винчестер колеблется, а потом протягивает руку и проводит рукой по груди мужчины. Он уже касался Каса здесь и раньше. Но ему мало. Нужно еще. Он чувствует себя наркоманом. И, если честно, он уверен, что загнется без Кастиэля, как наркоман без дозы. Надо сказать, что Дин часто об этом думает. У него появился шанс с Новаком. То есть, он попробовал отношения с ним. Теперь он представляет, что такое быть с Кастиэлем. И теперь, если Кас его бросит — это будет очень больно. И тяжело. По какой-то причине, Дин сравнивал это с наркотической зависимостью. То есть, сначала это терпимо. Потом все хуже и хуже. Еще позже ты сделаешь все, чтобы получить желаемое. И наконец, когда ты его не получишь, ты будешь медленно умирать. Клетка за клеткой. Это будет очень болезненно и очень медленно. Ты будешь корчиться от боли, стонать, звать на помощь, но тебя никто не спасет. Не потому, что не захочет. А потому, что не сможет. И ты будешь умирать. Это печально, не так ли? Никто не хочет такого конца. И Дин не хочет. И он в некоторой степени боится, что Кас может так с ним поступить. Дин проводит рукой по ключицам, поднимая ее выше, запуская пальцы ему в волосы. Кастиэль смешно морщится и открывает глаза. — Это ты с меня одеяло снял? — щурится сонный Новак. — Ага, — улыбается Дин, массируя Кастиэлю кожу за ухом. — Ты такой красивый… Особенно голый. — Извращенец, — хмыкает Кас, натягивая одеяло обратно на себя. — Хей, соня, подъем, — Дин сдёргивает ткань с тела мужчины. — Зачем? — не понимает Новак. Дин ухмыляется, пододвигается ближе к мужчине и целует его. Поцелуй медленный, несколько ленивый. Такой, какой он обычно бывает утром, спросонья. Дин наслаждается каждой секундой этого поцелуя. Кас даже не представляет, насколько сильно Дин зависим от этих поцелуев. Да и вообще от любых прикосновений этого мужчины. — Я люблю тебя, — говорит Дин, отрываясь от губ любимого. — Я… эм… — мямлит Кастиэль краснея. Дин улыбается. Он и не ждал ответного признания. Это все вполне в духе Новака. Да и не факт, что он правда любит. В смысле, что это не просто влюбленность. Нет гарантии, что это не пройдет через неделю. Или две. — Все в порядке, — нежно улыбается Дин, кончиками пальцев проводя по щеке Кастиэля. Ему так хорошо с Касом. Когда Винчестер рядом с ним, создается впечатление, что время останавливается. Что все проблемы исчезают. Кажется, что никого больше нет. Только они одни. Но что бы там ни казалось, реальность остается реальностью. А в этой реальности у Винчестера крупные проблемы. — Дин, я… черт. Час ночи. — Что? — Дин тут же вскакивает с кровати. — Твою мать! Родители просто убьют меня! Дин быстро начинает собираться. — Где, блядь, трусы?! Обычно, Дин не матерится. Но сейчас его зад в большой опасности. И не в том пошлом смысле, в котором хотелось бы. — Дин, — Новак говорит это слишком тихо. Винчестер не обращает никакого внимания. Теперь он ищет брюки. — Дин, — уже громче. Но все равно не достаточно. — Я идиот! Надо было хотя бы будильник поставить! Или вообще не ложиться! — Дин! Винчестер поворачивается к Кастиэлю. В руках он держит свой носок. Второй на ноге. Брюки расстегнуты. Футболка надета на левую сторону. — Что? — стараясь сохранять спокойствие, спрашивает Дин. — Я мог бы помочь. — Как? — Я бы мог позвонить твоим родителям и сказать, что ты… потерял сознание на улице? И я тебя нашел. — Серьезно? — по голосу Дина не совсем понятно, серьезно он или это такой идеально скрытый сарказм. — А что? Хочешь, чтобы на тебя кричали день и ночь, а потом заперли бы в комнате до конца года? — Хорошо. Ты знаешь их номер? — Был где-то, — отвечает Новак, вставая с кровати. В другой ситуации, Дин бы насладился прекрасным видом задницы Кастиэля. Но не сейчас. Сейчас важно, что бы он позвонил родителям, а они поверили в сказку про потерю сознания. В общем, Дину было плевать на то, что скажет Кас. Главное, чтобы Винчестера не убили за то, что он еще не дома. Дин подходит к двери и прикладывает ухо к ней. Он слышит голос Кастиэля с кухни: — Да… Да, я нашел его в парке, на земле. Без сознания… Да, конечно… Ну, судя по тому, что он говорит, у него подскочило давление. От этого иногда теряют сознание. Все бывает… Я могу оставить его у себя… Нет, что вы! Без проблем. У меня есть место… Нет, она не будет против, потому что я не женат… Хорошо, и вам, миссис Винчестер. Дин слышит, что Новак возвращается обратно. — Поговорил? — тут же спрашивает Дин. — Да. Я договорился — до утра ты у меня. — Кас! — Дин нереально счастлив. Он кидается к Кастиэлю на шею и крепко прижимает его к себе. — Тише, задушишь, — говорит Новак и аккуратно снимает с себя Дина. Тот, кажется, светится изнутри. — Ты чего? — Новаку кажется странным, что Дин такой счастливый. Слишком счастливый. — Ничего, — улыбается он и толкает мужчину на кровать, садясь на него сверху. — Дин, я бы не… — Я не буду делать ничего такого. Просто поцелую тебя. Хорошо? Новак кивает. Дин подается вперед и целует мужчину. Нежно проходит языком по его верхней губе, осторожно прикусывает ее и тут же зализывает укус. Кастиэль приоткрывает рот, позволяя Дину проникнуть туда языком. — Спасибо, — шепчет Дин, отстраняясь от Кастиэля. Новак лишь притягивает парня ближе.

***

Утром Дин проснулся в прекрасном настроении. Еще бы, он всю ночь был с Кастиэлем. Обнимал его. Дин пару раз просыпался ночью, просто так, без причины, а потом чувствовал тепло родного тела у себя под боком. Это делало его счастливым. Он прижимал его ближе к себе и снова засыпал. И сейчас, когда он проснулся, мужчина все еще рядом. — Доброе утро, — говорит Кас, сонно оглядывая комнату. — Доброе, — улыбается Дин и наклоняется к мужчине, чтобы поцеловать его. Это даже не поцелуй, легкое касание губ. Но Дин и этому рад. Когда Винчестер отстраняется, Кастиэль встает с кровати и начинает одеваться. Трусы он нашел еще тогда, ночью, а теперь нужно найти футболку и брюки. — Я приготовлю завтрак, — говорит он. — Что ты любишь? Дин задумывается. Он как-то не заморачивался над тем, что ему дают на завтрак. А сейчас его об этом спрашивает Кас. — Я даже не знаю. Яичница? — Хорошо, — кивает Кастиэль. Он наконец-то находит брюки и, не силясь найти футболку, выходит из комнаты. Как только дверь за ним закрывается, Дин притягивает к себе его подушку и вдыхает ее запах. От нее пахнет Касом. Ух. Дин готов очень долго не отпускать ее. Все то время, что Кастиэль готовил завтрак, Дин наслаждался запахом его подушек и одеяла. В общем-то, потому что от них пахнет самим Кастиэлем. Несколько глупо. Странно. Но, черт, это же Кас. Точнее, его запах. Завтрак был готов за 10 минут. Знаете, при всей любви и при всём уважении Дина к своей маме, это самая вкусная яичница, которую он пробовал. А от осознания того, что ее делал Кас, она становится еще вкуснее. Или она изначально была такой дико вкусной потому, что это дело рук самого прекрасного мужчины на свете? — Ну как? — робко спрашивает Кастиэль, когда Дин заканчивает есть. — Ты гребаный Бог! — Спасибо, но это обычная яичница, — Новак выглядит смущенным. — Но она очешуенна, - улыбается Винчестер и встаёт из-за стола. Дин подходит к Кастиэлю вплотную и хитро улыбается. — Ты доел? — спрашивает он, кивая головой в сторону тарелки Каса. Новак непонимающе смотрит на Дина. А потом до него словно доходит и он кивает. — Отлично. Дин берет его за руку и ведет обратно в спальню. Толкает его на кровать, садится сверху. — Мои комплименты повару, — улыбается он и целует его ухо. Новак шумно выдыхает. Винчестер улыбается и обхватывает губами мочку уха мужчины, начиная нежно посасывать ее. Кастиэль вздрагивает и сглатывает. Дин ухмыляется и спускается ниже. Обводит языком уже затвердевшие соски и опускается еще ниже. Когда он доходит до ремня брюк, Новак уже возбужден. Дин поднимает глаза и смотрит на него. Щеки покраснели, а глаза закрыты. — Открой глаза, — командует Винчестер. — Я хочу, чтобы ты смотрел на это. Или тебе не нравится? Новак мотает головой и открывает глаза. Он тихо стонет, когда Дин, предварительно сняв с него брюки, целует его возбужденный член через ткань боксеров. Парень продолжает целовать его, медленно стягивая боксеры вниз. Когда трусы оказываются на полу, Дин медленно проводит рукой по стволу и целует головку. Кастиэль стонет, а Винчестер продолжает целовать его член. От головки и ниже, к основанию. Движения медленные, плавные. Это очень возбуждает, но этого мало, чтобы кончить. — Ди-ин… — стонет Кастиэль, сжимая в руках простыню. — Что? Тебе кажется, я делаю это слишком быстро? — хитро улыбается парень. — Пожалуйста… — шепчет Новак, зажмуриваясь. — Пожалуйста - что? Дин хочет развязать этому замкнутому девственнику рот. Он хочет, чтобы Кас научился этим, так называемым, грязным разговорчикам. — Сделай уже что-нибудь… Дин хмыкает. Ну ладно, он научит его потом. Не в этот раз. Винчестер прекращает эти дразнящие манипуляции с членом Кастиэля. Он берет головку в рот и начинает медленно сосать, обводя ее языком. Он расслабляет горло и вбирает член глубже, насаживаясь на твердый ствол, ласкает пальцами яички. Кастиэль громко стонет и выгибается в спине. — Дин! — Новак закусывает губу. Винчестер выпускает член изо рта. — Мне остановиться? — спрашивает Дин, прекрасно зная ответ. — Господи, нет, не останавлив… Кастиэль не успевает договорить, потому что Дин проходит языком по всей длине ствола. Новак уже давно не пытается держать глаза открытыми и уж тем более смотреть на Винчестера. Слишком уж ему сейчас хорошо, чтобы хоть немного пытаться контролировать своё тело. Он сжимает руками простыни и стонет, когда Дин берет член в рот. Винчестер снова расслабляет горло и берет глубже, помогая себе рукой. — Дин! Я сейчас… Винчестер выпускает член изо рта, тут же возвращая обратно. Он берет за щеку, от чего у Кастиэля, кажется, начинаются судороги. Видимо, Дин делает все правильно. — Дин! — восклицает Новак, запуская парню руку в волосы и немного оттягивая их. — Я правда очень близко… — Так давай! — восклицает Винчестер, отпуская член, но лишь для того, чтобы ответить. Вскоре он опять возвращает член на законное место во рту. Новак сжимает пальцы в волосах Дина, доставляя несильный дискомфорт. Дин чувствует, что по подбородку течет слюна. Он не успевает сглатывать, а слюны во рту скапливается много. Спустя несколько резких движений головой, Дин чувствует горячую струю в горле. Кастиэль кончает, содрогаясь всем телом и как-то особенно громко вскрикнув. Стоном это сложно назвать. Для стона этот звук слишком громкий. Но Дину всё это определённо нравится. Хотя сперма на вкус - так себе, знаете ли. — Буду надеяться, что кричал ты от удовольствия, — говорит Винчестер, ложась рядом с Кастиэлем и обнимая его. Кастиэль ничего не отвечает, и Дин поднимает голову. Покраснел. Кто бы сомневался. — Чего краснеешь, словно девица? — ухмыляется Дин. Новак пытается осуждающе посмотреть на Винчестера, но ему не удаётся. Он лишь качает головой и встаёт с кровати. — Нам пора, Дин. Парень кивает. Кастиэль одевается. Одевается и Дин. Они оба идут на улицу. На улице прохладно. Проходят по каким-то дворам. Кастиэль сказал, что так ближе. Дин ему верит. Но он не хочет ближе. Он хочет дольше. Он хочет остаться с Кастиэлем, хочет ближе к Кастиэлю, хочет Кастиэля. И не в пошлом смысле. Он просто хочет видеть его каждый день. Каждый день обнимать. Целовать. Просыпаться и чувствовать его размеренное дыхание на своей шее. Завтракать вместе с ним. И ужинать. Ходить в кафе. В ресторан. Хотя бы просто гулять. Черт, ему так нужен Кастиэль. Но не в силах Дина что-либо сделать с этим. Он будет жить с родителями. Будет видеть Каса изредка. И на этом всё. Что будет дальше? Не известно. Кастиэль, кажется, признался, что влюблён в Дина, но что теперь? Они по-настоящему партнёры, любовники? Или нет? Может ли Дин надеяться, что Кастиэль разрешит ему оставаться у себя хотя бы иногда, после того, как Винчестеру стукнет 18, и он сможет не спрашивать родителей о каждом своём следующем шаге? Винчестер заметил, что уже некоторое время они идут в абсолютном одиночестве. Никого рядом нет. Что за дворы такие, где нет людей? Впрочем, не важно. Дин, еще раз посмотрев по сторонам, осторожно берет Кастиэля за руку. Не переплетая свои пальцы с пальцами Кастиэля, просто держа его ладонь в своей. Чувствуя тепло его кожи. Невероятно приятное ощущение. Сердце бухает где-то в области горла, потому что Дин не уверен, что Кастиэль позволит ему это прикосновение, ведь они на улице. Дин вздрагивает, когда чувствует движение пальцев Каса. Но нет, тот всего лишь переплетает их пальцы, крепче сжимая руку парня. У Дина что-то защемляет внутри от нежности. Это очень интимный момент и… кажется, Дин счастлив. Именно сейчас. Потому что он держит Кастиэля за руку. И они идут по улице. В этом всем есть что-то особенное. Что-то такое, что не объяснить словами. Вы не сможете понять, если вы не держали ладонь любимого человека в своей руке. Дину кажется, что они дошли слишком быстро. Непозволительно быстро. И вот он должен отпустить его руку. Винчестер закусывает губу, когда они вместе заходят в подъезд. Если честно, Дин так и не узнал, почему Кас решил проводить его. Но не важно. Он только рад лишнему времени, проведенному с Новаком. Они поднимаются на нужный этаж, и Дин впускает Каса в квартиру. — Дин! — за считанные секунды мама из своей спальни перемещается в коридор и притягивает сына к себе, сжимая в объятиях. Дин краснеет. Черт, на него смотрит Кас. — Спасибо Вам! — теперь Мэри обнимает Новака. — Это не проблема, — отвечает он совершенно спокойно, но на Дина он смотрит немного растерянно. — Как вы его нашли? Вы расскажете? Я не знаю, как вас благодарить! — Не надо благодарностей, правда. Я просто увидел его в парке без сознания. Это было в двенадцать. Я донес его до своего дома. Там он очнулся. А потом я решил позвонить вам. — Ох, Дин! Сколько хлопот с твоими приступами. Упс. Мама называет это приступами, но суть не в этом. Она сказала это при Новаке. А он ничего не знает. И Дин не хотел бы, чтобы знал. — Приступы? — не понимает Кастиэль. — Вы ведь доктор? Я имею в виду, что вы знаете не только конкретно свою область, полагаю, что вам можно довериться. В общем, у Дина в последнее время… — Мам! — восклицает Дин. Черт, да нельзя ему это знать! — Что? — Мэри выглядит искренне удивлённой. — Ну зачем ты ему это рассказываешь? — А что такое? — Ничего, но… — достойной отмазки не получается найти. — Вот и не лезь, — без грубости отвечает мама. Но получается все равно несколько резко. — Так вот, у Дина проблемы со сном. И иногда у него бывают помутнения в сознании, когда он не спит. — Опишите подробнее, — говорит Новак. Он спокоен, даже не меняется в лице, но Дин уже изучил его. Он видит, что его брови дрогнули, а пальцы начали мять рукава куртки. Плохой признак. — Ему снится один и тот же кошмар очень часто. Иногда он выпадает из реальности. А во сне он кричит. Я правда боюсь за него. Я заставляю его сидеть дома сейчас, потому что боюсь, чтобы с ним не случилось чего-нибудь вне дома. — Ясно, — Кастиэль хмурится и о чём-то задумывается. — Я, к сожалению, ничем особенно помочь не могу. Просто у Дина плохо с нервной системой. Перенервничал, может быть. Это пройдет, особенно, если он обнаружит источник, вызывающий у него столько эмоций, и постарается разделаться с этим, — на последних словах Кастиэль переводит ледяной взгляд на Винчестера. И в этом нет ничего хорошего. — Смело отправляйте его в школу, — добавляет он, вновь переводя глаза на маму Дина. — Вы меня успокоили, спасибо, — говорит Мэри, кивая. — Сделаем всё возможное, чтобы исправить положение. Спасибо вам ещё раз, до свидания. — До свидания, — бурчит Дин. Когда дверь за Новаком закрывается, Дину кажется, что его сердце сейчас разорвется. Он видел глаза Кастиэля. Это ничего хорошего не значило. Все очень и очень плохо, и Дин не знает, что ему с этим делать.