Theory of love.

С того дня прошло две недели. Дин больше не говорил, что любит Кастиэля. Но он это всячески показывал. Постоянно приходил к нему на работу или домой, когда был свободен. Лез обниматься, целовал его. Но по какой-то причине он не пытался зайти дальше. Не то, что бы Кас был сильно против, просто это несвойственно для Винчестера. Но Дин неизменно приходил каждый день и сидел у Новака до семи, а то и до восьми вечера. И в один из таких вечеров Кастиэль решил затронуть тему, волнующую его уже давно. — Дин, — начал он. Они сидели на диване в гостиной, просто смотря телевизор. Точнее, Кастиэль сидел. А Дин лежал, положив голову Новаку на колени. Кас неосознанно перебирал Дину волосы. То есть, он даже не заметил, когда начал это делать. Но ему так нравилось касаться его волос. — Что? — нехотя отрываясь от созерцания экрана, спрашивает Дин. — Скоро декабрь, а значит и Рождество с Новым годом. — И? — А потом ты будешь готовиться к экзаменам. — И? — Ты должен поехать учиться в университет. Дин резко принимает сидячее положение и хмуро смотрит на мужчину. — Мы это обсуждали. — Да, обсуждали. Но тебе нужно образование, а я… я того не стою. Было бы эгоистично с моей стороны быть единственным, что удерживает тебя здесь, учитывая то, что я уже получил необходимое мне образование. Дин как-то странно смотрит на Кастиэля, а потом, обхватив его лицо руками, притягивает его к себе. — Ты идиот, — Дин практически шипит, — ты знаешь? Я тебе сотню раз сказал и, если ты все еще не понял, могу повторить ровно столько же. Я люблю тебя. Ты стоишь всего в этом мире, ясно? Я постараюсь закончить этот год хорошо, но, черт возьми, Кас! Я не смогу нормально жить без тебя! А если я поступлю в университет, я уеду. Я начинаю загибаться без тебя всего лишь за два дня, а ты хочешь, чтобы я на несколько лет уехал? Ты придурок! Кастиэль некоторое время смотрит на Дина. Винчестер понятия не имеет, что значит этот его взгляд. Но сейчас Кас похож на щенка, которого избили. И это определенно точно не нравится Винчестеру. — Но если, — до Дина вдруг доходит, — если я… если ты устал от меня, — парень убирает руки с его лица, — я мог бы… Кастиэль не дает ему договорить. Он обвивает его шею руками, притягивая обратно к себе, и впивается поцелуем ему в губы. Он все еще боится сказать Дину о своих чувствах. Но он попытается передать это прикосновениями. Дину они важны. Возможно, так он поймет лучше. Новак подминает парня под себя, не прекращая его целовать. Честно говоря, секс с Дином — лучшее, что случалось с ним за всю жизнь. И он бы хотел повторить эти мгновения. Он стягивает с парня футболку, целуя его скулу, ухо, шею. Кас оставляет небольшой засос немногим ниже ключиц. Он ничего не может с собой сделать, ему хочется, чтобы Дин принадлежал только ему. А засосы — это метки, показывающие, что Дин только для него, для Кастиэля. Кас спускается чуть ниже, поочередно облизывая каждый сосок. Дину это всегда нравилось. Спускается еще ниже, целует пресс и останавливается у ремня брюк. В прочем, ремень вместе с брюками и боксерами летит на пол. Кас никогда не делал этого. Но он хочет сделать Дину приятно. — Кас, — особенно громко стонет Дин, когда Кастиэль решается и берёт в рот головку его члена. Новак пытается вспомнить, что делал Дин в тот раз в кабинете. Но он помнит плохо. Преимущественно потому, что он тогда думал о его невероятно сексуальных губах, кажется, идеально созданных для минета. Но что-то он все же помнит. Кас берет член глубже в рот, помогая себе рукой. Дин кладет руку ему на затылок, задавая нужный темп. Кастиэль старается взять глубже, но мешает рвотный рефлекс. Он чувствует, что у него по подбородку стекает слюна, которую он не успевает глотать, поднимает глаза на Дина. Тот, крепко зажмурившись, кусает губы, пытаясь не стонать особенно громко, хотя у него не особо получается. Новак чувствует, что он также пытается не толкаться ему в рот, но это тоже плохо выходит. Спустя пару минут, Дин толкается особенно глубоко и кончает. Касу раньше казалось, что это отвратительно. Но вкус спермы достаточно терпим. А если учитывать, что это сперма Дина, то все тем более нормально. — Ох, черт, Кас. Для первого раза это было весьма… весьма, — улыбается Дин, пытаясь отдышаться. — У тебя же это в первый раз? Кастиэль кивает. — Тебе, наверное, тоже надо? — спрашивает Винчестер, кивая на весьма заметный стояк мужчины. — Нет, все… нормально. Дин закатывает глаза и притягивает Кастиэля к себе, целуя его. — Трахни меня уже, — говорит он. Кастиэль почти уверен, что сейчас его собственные глаза кажутся черными из-за расширенных зрачков. Он сглатывает и снимает с себя брюки, предварительно вынув из кармана крем. Да, он носит с собой крем. Ну и что? Кто знает, когда Дину приспичит. Он стягивает с себя футболку и, оставшись в одних боксерах, выдавливает немного крема на пальцы. Кастиэль не особо понимает, когда в Дине оказывается не один его палец, а все четыре. Он настолько возбужден, что делает все это на автомате. Винчестер уже насаживается на его пальцы. — Давай, Кас, — стонет он. Ему не нужно повторять дважды. Он выдавливает еще крема на руки и распределяет его по члену. Приставляет головку ко входу и аккуратно входит. Медленно, дюйм за дюймом он входит в Дина и, черт, это ни чуть не хуже, чем было в их первый раз. Только сейчас он намного уверенней. Тогда он был совершенно не уверен в себе, но старался не казаться таковым. Для Дина. Потому что совершенно не уверенный в своих действиях девственник — не лучшая кандидатура на место актива. Кастиэль чувствует, что Дин полностью расслабился, и начинает движение. Сначала медленно, а потом все быстрее, все сильнее вбиваясь в парня, задевая его простату. Кастиэль, наверное, никогда не признается Дину, но его стоны — это лучшее, что он слышал за всю свою жизнь. В отличии от их первого секса, в этом больше страсти. Меньше нежности. Но ничуть не меньше любви. Кас чувствует, что скоро кончит, поэтому он кладет руку Дину на член, доводя его до разрядки. Винчестер выгибается в спине, чуть ли не выкрикивая имя мужчины. Смотря на всю эту картину, Новак закусывает губу и, толкнувшись особенно глубоко, кончает в парня. Диван достаточно широкий, поэтому Кастиэль ложится рядом с Дином. Оба пытаются восстановить дыхание. — Это… Черт, Кас, это лучший секс в моей жизни, — улыбается Дин. Кастиэль улыбается краешками губ. — Кас. — Что? — Почему ты никогда не улыбаешься нормально? — Потому что я отвык. — Но должно же быть что-то, что развеселит тебя? Я уж не говорю о смехе, возможно ты даже не смеялся никогда. Но… улыбка? Почему бы тебе не улыбнуться? — Я не хочу. — Ну, Ка-а-ас, — Дин заваливается на него, придавив своим телом. — Я не вижу смысла улыбаться, — говорит Новак. — Есть смысл, — говорит Дин. И, прежде, чем Кас спросил, какой, Винчестер ответил, — это сделает меня счастливым. Кастиэль жалобно смотрит на парня. Он правда отвык улыбаться. Ему не нравится его улыбка. Брат часто просил его улыбнуться, поэтому Кас практиковал улыбку перед зеркалом. Но он испытывал острую неприязнь к своей внешности, когда видел свое лицо улыбающимся. Поэтому он перестал улыбаться. — Дин, я… мне не нравится моя улыбка. И я давно не улыбался, возможно она сейчас не лучше, чем у Терминатора. — Я все равно хочу ее увидеть. — Нет, Дин. — Ну, Ка-а-ас. — Нет. Дин щурится, а потом пытается его пощекотать. Он не уверен, что Кастиэль боится щекотки, но попробовать стоит? Кас перехватывает его руки, не давая ему сделать то, что он задумал. — Ты боишься щекотки? — спрашивает Дин. — Я… да. Винчестер ухмыляется, вырывает свои руки из захвата Кастиэля и начинает его щекотать. Кас пытается извернуться, но у него плохо получается. И, черт! Он улыбается. Дин душу готов продать, чтобы видеть это каждый день. Вообще, он думал, что придется найти что-то намного весомее, чтобы заставить Каса улыбнуться. А оказалось, что простой щекотки будет достаточно. Он не смеется, но улыбается, пытаясь перехватить руки Винчестера. В конце концов, ему это удается и он подминает парня под себя. — На второй заход пойдем, да? — шутит он. Мужчина щурится, явно не понимая шутки, и отпускает его. — Кас, я люблю тебя, — вдруг говорит Дин. Кастиэль не понимает, почему он так просто может говорить это. — И у тебя самая прекрасная улыбка, которую я когда-либо видел. Новак опускает взгляд, смущенно улыбаясь. Кажется, теперь он будет улыбаться намного чаще.

***

Домой Дин вернулся в девять вечера. Время пролетело слишком быстро. Они с Кастиэлем просто лежали и обнимались. Кас больше не улыбался, но Винчестер еще заставит его, в этом он уверен. Когда он зашел на кухню, мама посмотрела на него… с пониманием? А вот папа, который, кстати говоря, должен быть на работе, явно был не особо рад. — И где ты был? — спрашивает Джон. — Гулял. — С кем? — С Джо. — Так это Джо, — охает Мэри. — Нет! Джо мне как сестра. Я бы не… — Но засосы у тебя явно свежие, — хмурится отец. — Что? — не понимает Дин. Кастиэль же оставил засос только там, где его не видно, но… черт. Неужели он успел оставить что-то и на шее? — Зайди в ванную комнату и посмотри на себя. Дин быстро забегает в ванную, смотрится в зеркало и тихо ругается. Чуть выше ключиц красуется засос. Когда Кас успел? Дин боится возвращаться обратно. Начнутся очередные разборки и разговоры вроде «кто она» или «познакомь нас». Захотел бы — познакомил, почему они этого не понимают? В итоге он все же возвращается на кухню. Папа смотрит уже не столь осуждающе, а мама со все тем же пониманием. — Почему ты не хочешь говорить нам, кто она? — спрашивает Мэри. — Потому что… я… ну, я хотел бы познакомить вас с девушкой, с которой у меня было бы все серьезно. — А с этой несерьезно? — Я не уверен. — То есть, когда будешь уверен — скажешь? Дин кивает. — Давай, топай в комнату, — говорит Джон. Дин опять кивает и идет к себе. Черт, чуть не попался. И он все еще не может спокойно врать маме. Он обязательно ей расскажет. Но позже.

***

Сидя на уроке истории, Дин думал только о Кастиэле. В прочем, он на всех уроках думал о нем и ничего не мог с собой поделать. Да, он должен собраться, ведь ему сдавать экзамены, но, черт. Кас слишком великолепен, чтобы перестать о нем думать. Дин закусывает губу, вспоминая прикосновения Кастиэля. Из воспоминаний его вырывает несильный удар в плечо. Он поворачивается. Ну, разумеется. Это Джо. — Перестань это делать, — говорит она. — Делать, что? — не понимает Винчестер. — Ты слишком явно показываешь полную незаинтересованность уроком! О чем ты сейчас думаешь? — спрашивает она, а потом добавляет. — Или о ком? — Кас, — выдыхает Дин. — Я не могу перестать. Черт, я ужасно скучаю. — Когда ты видел его в последний раз? — Позавчера вечером. Вчера я не смог его увидеть, у него трудный клиент, и он сказал, что задержится. А сегодня ему нужно ехать в какой-то университет, чтобы прочитать лекцию об аутизме тем, кто учится вечером. — Ты идиот? — Что? — опять не понимает Дин. — Ты не видел его два дня, а уже ноешь? — она откидывается на спинку стула и шепчет, — и еще меня девчонкой называл. — Джо! — говорит Дин, как-то умоляюще смотря на нее, — я ничего не могу с этим сделать. — Ладно, — выдыхает Харвелл, — сегодня ты свободен, как я понимаю? Дин кивает. — Вот и отлично! Я помогу тебе отвлечься. К тому же мы слишком давно не гуляли. Ты все время со своим сексуальным психиатром тусуешься. Со мной, конечно, не займешься тем, чем вы там любите заниматься, но зато со мной можно очень даже весело напиться. Дин улыбается. Все-таки он скучал по Джо. — Харвелл, Винчестер, у вас, насколько я вижу, есть дела намного важнее и интереснее, чем история? Хотите поделиться этим с классом? — Нет, мистер Берри, — говорит Дин. — Извините, — отвечает Джо. Мистер Берри хмуро смотрит на них, а потом продолжает рассказывать что-то очень скучное и нудное. Дин даже не пытался запомнить, о чем конкретно говорил учитель.

***

Они и правда напились. Нет, Дин не планировал этого, честно! Но это же Джо. Да и не особо-то сильно они напились. Выпили всего ничего. Пара бутылок пива каждый. И немного виски. Всего лишь. Дин не считает это большим количеством. — Итак, ты и сексуальный психиатр? — хихикает Джо, допивая то небольшое количество виски, которое осталось в достаточно маленькой бутылочке. — Ты начинаешь раздражать, когда называешь его так. — Ревнуешь? — продолжает хихикать Джо. — Было бы из-за чего, — бурчит Дин. — Ну да, ну да, — улыбается она, — по-моему, ты ревнуешь его ко всему, что движется. И даже к тому, что не движется. Дин хочет что-нибудь ответить, но он передумывает. К черту. Она ведь все равно права. Джо улыбается, когда понимает, что он не собирается отвечать. — Иди сюда, — Харвелл разводит руки в стороны, как бы приглашая Дина обняться. Дин улыбается и обнимает подругу. — Расскажи мне о нем. — Он прекрасен, — не задумываясь отвечает Дин, кладя подбородок на плечо девушки. — У него шикарная улыбка, хотя улыбается он чуть ли не реже раза в год. У него удивительные синие глаза. Именно синие. Я таких никогда не видел. Когда я смотрю в них, мне кажется, что мир исчезает. Ощущение, словно никого и ничего нет, кроме него. Даже меня нет. Есть только он и эти невероятно синие глаза. А еще он чудесно пахнет. От него всегда пахнет мятой и свежестью, что ли. Я не уверен. И… — Винчестер выдыхает, — я люблю его. Дин слышит, как Джо шмыгает носом. Он слегка отстраняется, чтобы посмотреть ей в глаза. Она плачет? — Ненавижу тебя, — улыбается она, вытирая слезы, — и пиво ненавижу. Пара бутылок, и я готова. А ты мне еще и третью дал. И виски этот. Она смеется, поправляя волосы и вытирая глаза. Дин совсем забыл, что Джо очень легко пьянеет. И ее это всегда раздражало. А когда она хоть немного пьяна, она безумно эмоциональна. В обычной ситуации, она бы дала Дину подзатыльник и сказала, что он дурак. А сейчас она плачет. Дин надеется, что от умиления, а не чего-либо еще. — Я всегда хотела друга-гея, — улыбается она. — Но я не… — Заткнись, — перебивает его Харвелл. — Ты любишь парня. Ты трахаешься с парнем. Вывод — ты гей. Так что помолчи. Дин снова прижимает ее к себе. Он любит Джо. И он не знает, что бы делал без нее. — Дин, я… я правда счастлива за тебя. И если что, ты всегда можешь положиться на меня. — Ты это к чему сейчас? — спрашивает Винчестер. — Ни к чему, я просто… ты же скажешь об этом родителям когда-нибудь? — Я? Ну… наверное. Мне придется. — Я знаю твоего отца. Моя мать знает твоего отца. Мой отец знает твоего отца… — Твоя собака знает моего отца, ближе к делу, Джо, — перебивает ее Дин. — В общем, всем известно, что он резко негативно относится к людям с нетрадиционной ориентацией. — Это точно, — выдыхает Дин, закрывая глаза и потирая пальцами переносицу. Он боится представить, что будет, если папа узнает. — Так вот, я к тому, что если что — ты всегда можешь прийти ко мне. Я понимаю, что у тебя еще есть и Кастиэль и, в общем-то, все это ради него и будет, но… — Джо, — опять перебивает Дин. — Я знаю. И я благодарен тебе. Она улыбается. Смотрит на свои ботинки, а потом поднимает взгляд и спрашивает: — Еще одни объятия? Дин смеется и прижимает ее к себе. Он любит ее. Честно. Но Кастиэля все равно никто не заменит.