Уроки рисунка

Была ли Алиса дурой? Господи, нет, никогда. Называйте это как хотите, но Алиса просто слишком верила в честность и искренность окружающих, не пыталась искать подвоха, там, где стоило бы это делать, всегда считала что итак видит людей насквозь, благодаря своей сильной эмпатии. Думала, что не ошибается и не ошибётся. Считаете доброту признаком глупости? Мы с ней - нет. Она не была дурой и потому, что всегда знала, что это временно. Знала, что когда-то всей этой затянувшейся глупости придет резкий конец, который загонит её под дождь и грозу из собственных слёз. Лишит той самой веры в людей, а в начале- в саму себя. Лишит желания заниматься творчеством. То есть тем, чем она всегда занималась. А значит - была жива. В конечном счёте она будет просто отлёживаться под одеялом в течении года и рыдать над теми фильмами, которые раньше попросту не понимала. Но это потом. А сейчас у них заканчивается маленькая часть итальянского лета, которое тем странным вечером принадлежало только им двоим. Он позволил ей это однажды и тут же отнял. Позже она будет материться вслух, ломать ногти и спрашивать себя: "стоили ли эти годы одного часа?" Она будет злиться на себя, на него, искать виноватого, пытаться найти логическую нить, которая, должно быть, внезапно где-то резко оборвалось из-за неправильных слов или движений. А оборвалась-то когда? Она будет думать, думать, думать... Но это нужно только ей одной. Ему - нет. И никогда не было. У него неделя всегда расписана по часам, а она попала в них совершенно случайно, потому что в какой-то момент ему стало скучно и он заметил её странный взгляд. Решил проверить, что случится, если всё это собрать воедино.

***

Она возвращалась и в те моменты, когда не признавалась в любви к нему даже самой себе. Смотрела на одноклассников, которые жевали жвачку на уроках, огрызались с учителями и получали двойки даже по ОБЖ. А потом она снова смотрела на умного и интересно Шведова и понимала, что выбор был очевиден. Возвращалась и в свои 11 лет и спрашивала: "Что, если бы у учительницы не случилось проблем со здоровьем, и она бы не отправилась в больницу?" Ты бы не пришел работать к нам, помогая ей, и продолжил сидеть на своих лекциях по архитектуре? Значит ли это, что мы никогда бы не встретились? Но не волнуйтесь. У него появятся другие ученики, которым он также точно будет ебать мозг своим Караваджо и архитектурой, появятся такие же придурки, делающие всё, что он попросит, бегающие за ним пуделем, лишь бы поступить в Академию и получить похвалу от самого Шведова. Возможно он даже расскажет новым детям про свою праздную жизнь в Италии. Я мелькну в его рассказе призраком, как неудачная шутка и удачный эксперимент. Исполнил всего за полгода. Вот он, тот самый Александр Дмитриевич, который снова выбрал самый простой вариант из всех возможных. Он, может быть, даже найдет такую же девчонку, похожую на эту голубоглазую брюнетку Алису, но ему будет лень издеваться над ней до конца. Будет влом тратить на нее сотни евро, чтобы потом трахнуть в отельном номере, пока его жена будет рисовать вид с террасы на другом дворике. Затем он пройдёт мимо неё, будто бы и не знал никогда. Он наконец-таки сделал тот самый отвратительный фильм, о котором мечтал всю жизнь. А дальше что? Он посмеётся на выпускном и бросит ей аттестат в лицо, который будет напоминать не только о девяти годах обучения, но и о главном проёбе в её жизни. О нём.

***

В жизни каждого есть то, что тот безумно когда-то любил, но это никогда не повторится снова: сказки, каждый раз придуманные папой перед сном, игры с собственноручно сшитыми куклами, кассеты, приставка с заграницы, когда-то родной город, первый класс, наряжать ёлку, платье не по размеру и моде и...Ты Вещи больше не те, город стал чужим, а привычные детские занятия не вызывают былой азарт. То же случилось и с тобой. Ты, тот самый, кто прошёлся по всем этим пунктам и тот, кто не должен был появляться в этом списке вообще. Не должен был. Но ведь появился.

***

Это я: брошенная и разбитая. Стою в аэропорту Пулково, пытаюсь сообразить, что произошло, вспомнить всё в детальных подробностях, чтобы оправдать себя или тебя, найти виноватого, просто убить себя этими воспоминаниями, залезть под стулья в зале ожидания и не просыпаться. Солнечная Италия ослепила, мозг отказывается что-либо делать. Я вроде и не в фильме Мишеля Гондри, но памяти больше нет. Всё размыто, не имеет чётких границ, искажается, вырывается и переставляется как попало. Это произошло вечером этой недели или... А что ты сказал в начале, в конце? Не помню. Кажется это и не со мной вовсе было.

***

Вы когда-нибудь отвечали себе на вопрос: "хотел бы я знать этого человека, проводить с ним время, если бы знал, что будет в итоге?". Вероятно есть над чем подумать, но я никогда не задумывалась и отвечала "да". Да, потому что Ты - это я. Это про меня, про то, кем я была и кем стала. Это ты сделал со мной. Да больно, трагично невыносимо и иногда даже отвратительно до тошноты. Но кем бы я сейчас была, если не ты? Наверное, стоит быть благодарным человеку, даже если он уходит из твоей жизни не лучшим образом, даже если заканчивается всё не так, как хотелось, но я ещё не научилась. Не научилась вспоминать только хорошее или не вспоминать вообще. Не обижаться на слова, сказанные необдуманно несколько месяцев назад, не обижаться на то, что ты позволил всё это испытать. На тебя. Это ведь как психологические триллеры. Они нас бьют, а нам и нравится. Потому что, если больно - значит хорошо снято. Значит все так, как надо. И мы пересматриваем их, и в них находим грустную красоту жизни. Мне понравилась наша кинолента в том смысле, в каком должна была бы понравиться пользователю КиноПоиска, но после нее я не хлопала 5 минут стоя, после нее я плохо спала и плакала, едва открывая глаза по утрам. После нее я вымотана, стёрта изнутри. Она не вдохновляет, а вгоняет в депрессию. Заставляет засесть дома и не контактировать с миром, ждать когда же наконец полегчает. Когда будет тот самый конец? Никто не знает, что это за конец и когда он будет, но все о нем говорят, слагают легенды, но есть ли она самом деле? Хотелось бы однажды узнать.

***

Время идёт, а боль всё та же. Время и ты лишаете меня желание любить. Зачем, если в нашей жизни все временно? Именно поэтому ты - до сих пор секрет для всех остальных. Потому что мои тайны появятся в головах людей, которые когда-нибудь перестанут быть близкими. Я, стало быть, - свой самый верный и лучший друг, ведь люди уходят и приходят, а я всегда остаюсь собой, и значит - должна доверять себе. Так ведь?

***

После той жаркой Тосканы и выпускного прошло три года. Алиса лежит на своей кровати в таком же сером и одиноком Питере, каким он был рядом с ним, и с болью в голове от напряжения вспоминает, описывает те события, когда ей было всего лишь глупых 16 лет. В глупые 18 она так и не встретит его снова; в парках, в метро или у Академии. Она всегда будет обходить здание художественной школы за километр, а если одна из подруг захочет встретиться возле него, она обязательно перейдет на противоположную сторону, опустив глаза в землю, не оборачиваясь на парковку, где может стоять его машина. Ей вдруг покажется будто бы из 5 миллионов людей в этом городе она взглядом выцепила болезненно-знакомую фигуру. И тогда сердце упадёт куда-то вниз, и она обойдет этот силуэт стороной, стараясь не поднимать взгляд. Она будет вспоминать это всё обрывками из картины, набросками снятой им в 2017 году. Она будет пытаться вспомнить все мизансцены, но мозг работает нам на руку и травмирующие и неприятные для нас моменты из сознания способен выбрасывать в мусорную корзину. Мусорная корзина усилиями мозга превращается в свалку в мировом океане. Делает всю грязную работу за нас. В итоге из всей кучи дерьма мы помним лишь наибольшее. Алиса будет продолжать копаться в нем: в заметках, в сообщениях самой себе, в голосовых, отправленных подругам, которые на самом-то деле так и не узнают почему она прогуливала уроки рисунка, почему почти не смеялась над Шведовым вместе с ними и садилась в конец класса на его занятиях, прячась за чужими мольбертами. Алиса все также будет продолжать плакать, узнавая себя в чужих историях и в героинях кино. Алиса будет желать и ненавидеть тот вечер в Италии, тот эгоизм и инфантильность всех потраченных денег ради одной на двоих постели со Шведовым. Алиса будет размышлять, думать, что бы она сказала Шведову, будь такая возможность сейчас, в каких смертных грехах его обвинить, как бы отвесила ему пощёчину, потому что это самое малое, что она может сделать ему за эти годы и одну ночь. Алиса успокоится, выдохнет, опустит голову на одеяло, помолчит и вспомнит всё за одну минуту яркими картинками перед собой. Она вспомнит себя в 11, сидящую с ним вдвоём в первом кабинете. Отчего-то слишком тихую и прямую спину. Себя в 12, гладящую его золотистого лабрадора под майским солнцем. В 13 он впервые сфотографирует её в яхт-центре, как отчёт об одном из дней летней практики для руководства школы. В 14 он легко притронется к её спине, стоя в тесном автобусе на пути к Петродворцу. Через год после четырнадцати она наконец мучительно-осознанно примет свою влюбленность и будет плакать в подушку, писать первые стихи и заметки о нём, стараться не смотреть в его сторону и избегать, прогуливать уроки рисунка чаще, чем стоило бы. И вот уже лето следующего года, зацикленное вокруг той самой Флоренции, когда ей было всего 16, а ему - за сорок. Для неё всё впервые, а для него - обычно. Просто она моложе и глупее всех остальных, что были до. Алиса посмотрит на пустой лист и снова, как и три года назад, выведет в конце всего одного слово, в котором заключены и тот самый вечер в Италии, и та первая выставка их работ, и все бессонные ночи и улыбки, случившиеся с ними за все годы знакомства. Она дрожащей рукой напишет последние семь букв в этой истории, обращённых к нему, Александру Дмитриевичу Шведову: Спасибо.