Палач для вестника смерти

       Было за полночь. Ри и Сокджин встретились у самого ее подъезда. Если бы не чертов автомобиль, что ехал в тот момент по улочке, всё вышло бы иначе. Яркий свет фар слепил. Ри жмурилась, прикрывала глаза ладонью и не видела даже темной фигуры впереди. Узнав же лицо, которое весь прошедший день так и стояло перед глазами, она замерла. Шпилька сапога неприятно скрипнула по тротуару. Зря она отказалась пойти к другу… Темная фигура отделилась от общего пейзажа и сделала несколько заставляющих содрогнуться шагов навстречу добыче. — Сокджин, — выдохнула Ри, осторожно задирая куртку, чтобы освободить спрятанные под ней ножны при поясе. — Вот так встреча. Что тебя привело сюда? — Чутьё. — Отозвался холодный голос. Не живой, пробирающий до костей, до самого нутра. Ри доводилось несколько раз общаться с Сокджином в организации, и сейчас она не видела перед собой того обаятельного и приятного парня, с которым успела познакомиться. Безумный взгляд самого мрака. Отзвуки бездны в словах. Он даже на человека не походил, просто сгусток магической тьмы. — Почуял твое отчаяние. — Ну что ты, — неловко рассмеялась Ри, видя, как собеседник туже затягивает застежку-липучку на своей перчатке. Блеснули острые лезвия «когтей». — Брось, Джин. Неужели ты правда этого хочешь? Напасть на коллегу посреди улицы? — Настало твое время. — О, Джин. — Ри стиснула зубы, сжимая рукоять клинка. — Тебя уже разыскивают. Опомнись! Что ты творишь?! — Убираю тех, кто представляет опасность… Ри почувствовала, будто ухнула в пропасть. Падение, от которого вышибает дух, замирает сердце в груди. Ведь она понимала, о чем говорит Сокджин, — она давно уже чувствовала приближающийся конец. Но никак не думала, что кто-то решит закончить всё раньше. Сокджин двигался легко и плавно, скользил тенью, умудряясь быть всюду одновременно. Окружать. Но и Ри так просто не сдавалась. Еще никогда ей не доводилось сражаться всерьез. Отступать было некуда. Бежать — глупо. Звать на помощь — бессмысленно. Поэтому она отбивалась в полную силу, используя оба парных кинжала, но пока оставив свое оружие вестника. Казалось, что чувства ее обострились, всё тело напряглось до предела. Ри умудрялась в последний момент ускользнуть от лезвий, но чувствовала, что силы понемногу ее покидают. Схватка не могла тянуться долго, ведь после тяжелого дня даже хороший боец уязвим. Вот «коготь» шкрябнул по пряжке ремня, оставив вмятину. Вот — исполосовал рукав куртки. Вот — едва не задел щеку, взметнув челку и заставив от испуга запнуться, чуть не потеряв равновесие. Всё шло плохо, очень плохо, и Ри чувствовала, что выхода у нее скоро не останется. Она не сможет победить в этой схватке. Нужно было поступить правильно, пока силы не покинули ее окончательно, пока еще оставалась возможность. — Не тебе решать! — надрывно прорычала Ри, отбивая удар и тут же отвечая резким выпадом. Еще бы несколько сантиметров, и лезвие вспороло бы живот, но лишь чиркнуло по куртке, оставив рваный порез. Сокджин как будто даже не заметил. Не отвлекся, ведомый своими мыслями и целями. — Кто заслуживает жизни, решать не тебе! Четыре лезвия вошли в шею легко. И, перебив трахею, показали самые кончики с противоположной стороны. Как шипы на розе. Ри замерла, распахнув глаза и захлебываясь то ли кровью, то ли ужасом. Сиплые хрипы рвались наружу сами собой, бурые волны выплескивались на ключицы. Ри оседала на землю, отчаянно хватаясь за куртку Сокджина. — Не те… бе… — с трудом можно было разобрать в клокочащих хрипах. Это был последний шанс для нее. Собрав все оставшиеся силы, Ри стиснула пальцами его воротник, таща за собой, заставляя склониться. И вогнала клинок в плечо по самую рукоять. Ри не использовала свой магический кинжал, ведь не ей решать, чьей душе суждено жить дальше, а чьей — сгинуть навеки. Но мучительный крик боли, наполнивший улочку, стал для нее маленькой наградой. Последним мгновением счастья. Она смогла сделать хоть что-то.

***

Тэхён строго велел прекратить общение с Чонгуком до выздоровления. И с той ночи Юнги понял, что заблуждался, думая, что жизнь замерла. Вот теперь, теперь всё застыло, как желе. Пустые будни: работа, дом, магазин; завтрак, обед, ужин; блуждание по этажам организации, по улочкам рядом с домом, по закоулкам странных мыслей Лалисы. Он отчаянно не понимал, зачем всё это ему вообще нужно… Но каждый раз напоминал себе — рано или поздно Чонгуку станет лучше. Рано или поздно они смогут снова быть рядом. Рано или поздно жизнь опять обретет смысл. И терпел, засыпая, чтобы снова проснуться. Всё это время Тэхён почти полностью контролировал жизнь Юнги вне стен организации. Встречал после девяти часов, шел с ним домой. Придя, отправлял готовить Чонгуку ужин, а сам выполнял поручения Чимина. Самоназначенные лечащий врач и медбрат неплохо справлялись, во второй половине месяца всё пошло идеально, не случалось приступов. И всё же Юнги не подпускали к подвалу. «Мне тебя тоже на цепь посадить? — строго отзывался Тэхён на просьбы о хотя бы короткой встрече. — Хочешь убить месяц наших трудов из-за своей слабости? Терпи». И ничего не оставалось, кроме как согласиться. Хорошо, что еще из дома не выгнали, как подумывали сделать сначала, жить с Тэхёном в собственном доме — куда ни шло, жить же у него дома — такого он мог не вынести. Два-три раза в неделю к ним наведывался Чимин, о чем-то подолгу беседовал с Чонгуком, иногда брал пробы крови, а перед уходом оглядывал Юнги, наметанным взглядом оценивая его магическую ауру. «Поразительно, — вздыхал он, качая головой. — Такое переживает, а защите хоть бы хны». И в голосе его при этом скользило пугающее восхищение ученого, нашедшего не известный еще науке вид. Усиленное лечение шло по плану. Юнги научился держать себя в руках, готовить ужин, принимать душ и плестись на второй этаж, в спальню, чтобы ждать следующего утра. Следующего маленького шага к их цели. Иногда он оставался в гостиной, где на диване обосновался Тэхён, и смотрел телевизор до последнего, пока усталость не возьмет свое, утаскивая в мир тревожных снов. К счастью, Тэхён спал крепко и ничего не слышал. Поразительно, но, проводя вместе столько времени, они умудрялись почти не общаться. В какой-то момент Юнги подумал, что Тэ просто боится… не хочет сблизиться и ослабить этим свою магию. Может, так и было, может, Тэхёну просто было с ним скучно, может, его в глубине души бесила сложившаяся ситуация. Но, что бы это ни было, Юнги оказался благодарен за терпение и помощь. А всё общение Юнги с Чонгуком сводилось к запискам. Два письма в сутки, не больше: одно Тэхён вечером приносил из подвала, второе утром уносил в подвал вместе с завтраком. А после прочтения — на клочки и в камин. Чтобы не было соблазна перечитывать, чтобы не было даже намека на близость, чтобы не было риска всё испортить. Такой стала жизнь Юнги осенью. А что вне его дома? Сокджин не давал о себе знать уже почти месяц. Благодаря стараниям Чеён, следившей за каждым всполохом магии орудий, последнюю его жертву нашли быстро, еще живой. Но, увы, девушка очень скоро скончалась в больнице, так и не придя в себя. Уж слишком много крови успела потерять. Но кое-какую помощь отряду она всё же оказала. Она сжимала в руке кинжал, которым, вероятно, сражалась с нападавшим. Лаборатория взяла анализ и изучила оставшуюся на лезвии кровь. Сомнений больше не оставалось. Это была кровь Сокджина. ДНК полностью совпал с образцами, хранившимися после последнего осмотра. Расследование перешло от сбора информации к полномасштабному поиску. То и дело кто-нибудь из отряда отправлялся проверять очередное место и очередных свидетелей. Но все зацепки оказывались ложными. Сокджин как в воду канул. Вероятно, отсиживался где-то, залечивая раны. За этот месяц его оружие вестника, попавшее под особое наблюдение, ни разу не было использовано. Отряд всё больше склонялся к мысли, что в следующий раз он опять успеет напасть и сбежать незамеченным. Настоящая головная боль для всей организации. И, разумеется, это породило волнение, которое в отдельных случаях перерастало в настоящую панику. Три нервных срыва за месяц, один из которых, увы, дошел до казни. Даже для их непростой работки это было перебором. Когда телефон тихо пикнул, оповещая о новом сообщении, Юнги неохотно вытащил его из кармана. Писал Чимин. «Я нашел новую кафешку. Там делают просто милейшие булочки с кремом». «Только посмотрите, они с мордочками! Принесу сегодня целый пакет!» — к следующему сообщению даже прилагалась фотография. «Что скажешь, Юнги? Какие хочешь?» Юнги закатил глаза. Он отчаянно не понимал, с какой вообще стати Чимин решил, что они стали приятелями. И уж тем более не понимал, как до того не доходит, что ему глубоко плевать на все милые булочки, вкусные пиццы, интересные фильмы, которые Чимин без конца притаскивает. Через несколько минут подтянулось продолжение: «Ванильные или шоколадные?» «Я же вижу, что ты читаешь мои сообщения. Если через десять минут не ответишь, куплю тебе килограмм клубничных». — Чтоб тебя, надоедливая булка. Да засунь эти булки себе… между булок. — Юнги потер виски и вышел из беседы, не собираясь в нее заглядывать до самого вечера, сколько бы ни накопилось новых сообщений. Эта беззаботность выводила из себя. — Ненавижу навязчивых людей. — Какой тонкий намек, — усмехнулась едва успевшая подойти Лалиса, вскинув брови. — Мне подойти попозже или лучше сегодня вообще испариться? — Не обращай внимания, — махнул рукой Юнги. — Это были просто мысли вслух… Что это у тебя такое? — Заключение нашего патологоанатома. — Девушка плюхнулась в кресло и подтянула к себе свою книгу. Когда Лалиса успела сдвинуть их с Юнги столы, он понятия не имел. Впрочем, и возражать не тянуло. Вазочка с искусственными цветами, открытки на стене, всегда новые коробки печенья или конфет и весенний запах духов. Всё это почему-то не раздражало. — К нашему вчерашнему казненному. Поможешь немного с отчетом? — Я?.. — Юнги скривился. — Ладно, могу переписать из черновиков, если готово. Скрепить всё или даже лично Намджуну отнести. Но сочинять этот бред не проси. — Всё еще считаешь это бредом? — А ты никогда не думала, что нашей системе нужна… реконструкция? — Поговори об этом с Хосоком. Он каждый год представляет на суд Главного проекты обновлений. Кстати, это именно Хосок добился того, чтобы палач отмечался трижды в сутки, а не пять раз. Можешь его поблагодарить. — Это, конечно, тоже здорово, но я подразумевал нечто более масштабное. Лалиса грустно улыбнулась, вкладывая отчет патологоанатома в тонкую папку — дело очередного казненного, куда должен был пойти и ее отчет. Дело было тонким, ведь парнишка еще и года не прослужил вестником. Надо же такому случиться. — Чтобы глобально изменить систему, тебе прежде придется изменить мир, — пробормотала Лалиса, доставая себе несколько чистых листов из ящика. — Или взгляд на него… — ненавязчиво поправил-уточнил Юнги и добавил совсем уже тихо: — Может быть, и не зря меня свело с Тэхёном и Чимином. Телефон снова пикнул. Очередное сообщение. Немного подумав, Юнги всё же взял телефон в руки и открыл беседу. «Это твой завтрак, обед и ужин на завтра», — гласила подпись к фотографии с целым пакетом розовых булочек с милыми мордочками. — Может быть, совсем не зря. Лиса? Ты любишь булочки с клубничным кремом?

***

Юнги медленно перевел взгляд на окно. Юнги никогда не любил его: если сидеть на кровати, из него было видно только волны высоковольтных проводов и одну единственную вышку, тянущуюся вверх, черную, костлявую, будто держащую на своих плечах налившееся сизым дымом туч небо. Впрочем, всё хмурое и серое давно стало для него родным. — Что ты там мне хотел показать? — зевая, спросил он и потянулся. Тэхён выглянул из ванной, вытирая влажные волосы полотенцем. Он окончательно перебрался сюда, чувствовал себя как дома, а самое ужасное — вписывался, как родной. Будто так и надо. — Вон, на тумбочке, — бросил он, кивнув. — Принес для Чонгука. — Что это? — недоуменно протянул Юнги, забирая черный мешочек. В нем оказался телефон. Довольно старенький, потрепанный жизнью, но рабочий. — Как тебя понимать? — Это мой старый телефон. У него навернулись микрофон и динамик, говорить по нему нельзя, но переписке это не мешает. Короче говоря, я поколдовал немного… — Тэхён ненадолго затих, а после вышел из ванной в своем черном халате и подпер стену плечом. — Он не сможет никуда позвонить, не сможет выйти в интернет, но сможет переписываться с нами тремя. Со всеми вместе или с каждым отдельно. — Ты серьезно?.. — не веря своим ушам, пролепетал Юнги, поднимая растерянный взгляд. В душе были и восторг, и волнение, и легкое опасение. Но восторга всё-таки больше. — Да. Думаю, уже настал тот момент, когда Чонгука пора понемногу возвращать в реальную жизнь. Он уже не тот человек, которого стоило держать на цепи ради него самого. Теперь ему нужно гулять, смотреть больше фильмов, слушать музыку и, конечно, общаться. Хотя бы с нами. — Тэ… Тэ, я… — Только не перебарщивайте с виртом, — неловко рассмеялся Тэхён, заметив, как глаза собеседника стали влажными от наворачивающихся слез. — Не стоит перевозбуждать парнишку, так что буду благодарен, если вы еще немного поизображаете из себя непорочную парочку из детских сказок. — Ох, Тэ. — Юнги вздохнул с облегчением. — Я так рад, что вы с Чимином помогаете ему. — Если рад, почаще отвечай Чимину на сообщения. Он тоже будет рад. Юнги горько усмехнулся и отвел взгляд. Тучи ползли по небу неохотно. Совсем разленились, барашки. Набрякшая от грязной воды шерсть клочьями цеплялась за вышку, отрываясь, медленно растворяясь в слабом ветре. Редкие птицы, пролетавшие по небу, как черные штрихи в старых рукописях, лишь добавляли мрачности пейзажу. А в душе Юнги снова зажглась слабая искорка надежды. Это был крохотный, но всё же шаг к новому началу. — Чимин хочет сегодня проанализировать твою ауру. Будь готов к получасовой пытке. — Кстати, об этом. Как там исследования продвигаются? — Ну-у-у… — Тэхён уселся на кровать, закинул ногу на ногу и принялся без особого интереса листать какие-то рабочие документы. Юнги бездумно смотрел на разошедшиеся полы черного халата. — Он в очередной раз подтвердил догадки. Сказал, что нашел ген, отвечающий за эту аномалию, и что ее, в теории, можно подавить. Я в генах не разбираюсь. Зато разбираюсь в Чимине — его явно больше интересует возможность привить такую же дрянь всем другим магам. — Что? — Юнги мотнул головой, поднимая взгляд. — Зачем? — Думает, что это поможет установить баланс. В смысле, если все будут воровать друг у друга, магия будет в балансе. Ты бы не смог выкачать энергию из Чонгука, если бы он сам подпитывался и твоей, и чужой… — Это… звучит странно. — Утопия. — Тэхён снова отложил документы и упал на постель, подкладывая под голову подушку. — Пока не знаю, где, но в этой идее явно есть изъян. Точно тебе говорю. Надеюсь, найду его раньше, чем Чимин убедит Главного и мэра привить всех магов. — Безумный ученый, так вот он как выглядит. — Он там, наверное, уже скоро закончит. — Тэхён протянул руку, и Юнги отдал ему старый телефон. — Слушай, может, махнемся? — Чего? Чем махнемся? — Ты вечно в гостиной торчишь, в кресле спишь… Что ты так смотришь, думал, что я не замечаю? Может, будешь спать на диване, а мне уступишь спальню, м? — Вот еще! — Да брось, — рассмеялся Тэхён. Юнги с болью подумал, что только этот смех и поддерживает в нем понимание, что реальный мир продолжает жить вокруг. Уже стал привычным. — Мне явно нужнее! А у тебя тут так здорово. Мягонько, тепло, уютно. Ну просто чудо. Сам обставлял? Юнги встал, выключил люстру, а после поочередно легко коснулся ладонью нескольких светильников, больше похожих на белые морские камушки, расставленные по комоду и столикам, и те осторожно вплели в атмосферу тьмы и таинственности свое волшебное желто-оранжевое свечение, такое теплое и манящее, что невозможно было не потянуться к ним навстречу. Они жарко освещали черно-красные обои с едва заметным узором, разбрасывали мягкие матовые блики по темной мебели, выделяя изысканный декор. И огромная кровать с черными коваными спинками, пышной периной и черным покрывалом вписывалась просто идеально… Вот уж правда, комната выглядела дорого, почти роскошно. — Было для кого стараться. Мы планировали, что Чонгук переберется ко мне этой осенью. — Какая ирония. Юнги нахмурился. Сам он об этом никогда не думал, но теперь не мог не согласиться. — Ладно, хватит валяться, идем. — Еще пару минуток, — с улыбкой промурлыкал Тэхён. — Ну же, приляг, расслабься. Чимин позовет, когда закончит. Давай, детка, нам суждено было оказаться в одной постели, для тебя же будет лучше сделать это, когда у меня нет сил нагло домогаться. Юнги вздохнул. И как только у него могла хоть на мгновение мелькнуть мысль, что этот парень адекватнее, чем казалось? Но, покачав головой, Юнги сдался. Улегся на кровать, закрыл глаза и попытался расслабиться. От Тэхёна приятно пахло шампунем с персиком, а с первого этажа доносилась тихая музыка — они оставили радио включенным. Уже пора было заставлять и себя возвращаться к жизни. А то скоро Чонгук будет в полном порядке, а он?.. Сможет ли быстро очухаться и прийти в себя? И, наверное, в этом деле ему тоже было не обойтись без помощи Тэхёна. — Спасибо, Тэ, — прошептал Юнги еле слышно. В ответ послышался тихий всхрап. Юнги посмотрел на спящего парня со странной смесью чувств и снова закрыл глаза. Уже пора было возвращаться к жизни. И, может быть, немного поспать.

***

Прошла еще неделя осени. Юнги чувствовал перемены. Внутри него как будто наконец начали таять глыбы льда, мешавшие свободно дышать в последнее время. Горячие волны надежды топили целые айсберги. И вот-вот в душе должна была начаться настоящая весна. Утро выдалось непростым для нервов. Несколько часов Лалиса и Юнги следили за логовом наркодилера, к которому, как предполагала Дженни, Сокджин приходит за глушащими боль препаратами. Поползли слухи, что к нему наведывается кто-то из вестников. Нельзя было не проверить эту зацепку. Переодевшись в собственное, они засели в пользующейся популярностью кафешке в доме напротив. Заняли места у окна, заранее оплатили еду и напитки, чтобы уйти в любой момент, и полностью погрузились в изображение парочки на утреннем свидании. В кафе было людно и шумно. Что особо радовало, были и те, кто тоже засиживался долго. Так что подозрений они не вызывали. — Почему именно мы должны тут торчать?.. — вздохнул Юнги, доливая себе из чайничка уже остывший чай с мятой. — С чего Дженни решила, что он вообще появится? — Старушка, то есть свидетель сказала, что он приходит каждый день в первой половине дня. Кто знает, вдруг не может сам себе делать уколы… — Думаешь, человек, который прирезал троих, боится уколоть себя иглой? — Я, знаешь ли, десятерых застрелила, — пожала плечами Лалиса, вилочкой соскребая с тарелки остатки шоколадного соуса, которым было украшено ее пирожное. — А уколов боюсь. — Между вами, если ты забыла, есть существенная разница. Поехавшая крыша. — У многих случаются ремиссии. Уж про ремиссии он знал лучше многих. Юнги хлебнул чай и отвернулся, следя за прохожими на противоположной стороне улицы. Они все не обращали внимания на человека за стеклом, занимались своими делами и понятия не имели, что за ними следят не от праздного любопытства. — Давай лучше поговорим о чем-нибудь хорошем, — чуть наклоняясь ему навстречу, с улыбкой подмигнула Лалиса. — Например. Что тебе во мне нравится? Юнги прыснул со смеху, чуть не захлебнувшись своим чаем. Поставив кружку на стол и вытерев губы салфеткой, он поднял взгляд на напарницу. Та, похоже, не шутила. — Я начну, чтобы тебе было легче. — Лалиса подперла подбородок ладошкой и принялась задумчиво перечислять: — Мне нравится твоя прямота и умение сказать всё в лицо. Нравится жажда справедливости. И нравится желание сделать всё лучше. — Вау. — Твоя очередь. — Угнетающий позитив. Ненавязчивая назойливость. И то, что на тебя всегда можно свалить свою работу, — улыбнулся Юнги. Лалиса, как обычно, ничуть не обиделась. Похоже, ее вообще было нереально задеть словами. — Что тебе нравится в… Главном? — Доброжелательность к собеседнику, непреклонность и роскошная бородка. Ммм. Тэхён? — Его кошачья ипостась, — усмехнулся Юнги. — Обожаю этого черного мурлыку. Молчит себе, не бесит глупыми шутками. — Ооо… всегда хотела посмотреть на его вторую ипостась. Нас, оборотней, так мало, всегда интересно познакомиться с кем-то таким. А вы с ним… когда-нибудь... ну… — Кажется, там наш вестник, — протянул Юнги, радуясь, что так вовремя на горизонте появился кто-то подозрительный. Плечи сами опустились от разочарования. Это был вовсе не Сокджин. «Задержание» не заняло много времени, парень сам согласился пойти с членами Отряда Карателей, без всяких возражений. Уверял, что вовсе не принимает наркотики, а ходит туда, чтобы забрать подсевшую сестру. Правда это или нет, Юнги было плевать. Они с Лалисой просто сдали парня помощникам Чимина и со спокойной совестью вернулись в офис, чтобы отчитаться перед ищейками. Больше по привычке ворча на то, что очередное утро потрачено впустую, Юнги отметился в три часа и ушел домой. У Тэхёна в тот день был выходной. Не хотелось оставлять его без присмотра. Юнги, конечно, не думал, что Тэ может сделать что-нибудь… нежелательное, но всё равно не мог побороть желание следить и наблюдать за каждым действием. Шагая по знакомым дорожкам, Юнги впервые за долгое время со спокойной душой оглядывался по сторонам. Серое небо казалось намного уютнее, легкий ветерок трепал волосы и освежал мысли, лужи под ногами переливались бликами. Крупные хлопья снега ласкали кожу, заставляя улыбаться. Приятно было радоваться этим мелочам. Даже выложенная плиткой тропинка к двери в тот день выглядела иначе, как будто чище. Может, Тэхён и правда ее облил из шланга между делом? Нужно будет разузнать и поблагодарить. Тэхён встретил его прямо в прихожей. Без сознания. Снятый еще у двери плащ упал мимо вешалки. Юнги настороженно прислушался — на втором этаже слышались какие-то звуки. Спешно оттащив тело Тэ в кухню и выплеснув на него воду из стоявшего на столе кувшина, Юнги тут же шмыгнул обратно, пробираясь к лестнице. Из кухни доносилось шипение, ругательства и невнятная возня. Но даже через них было слышно два голоса из спальни. Ждать было нечего. Он бесшумно взбежал по лестнице и припал к двери, слушая. — И тебя это ничуть не волнует? — послышался голос Чонгука. — Готов заодно убивать и тех, кто случайно попадется под руку? — Так мир станет чище. — Чище? Да что… Слова прервались вскриком и болезненным рычанием. Юнги отцепил от пояса свой топорик и распахнул дверь, чувствуя, как внутри закипает злость, какой он не испытывал еще ни разу в жизни. От умиротворения и блаженства не осталось и следа. Будто никогда и не было. Сокджин оглянулся через плечо, безумные глаза сверкнули красным. Он горбился и крепко сжимал горло прижатого к стене Чонгука. Держал. Лезвия перчатки утыкались тому под ребра, заметно давя. При виде нового врага он будто потерял интерес к старой игрушке. Улыбнулся и с силой оттолкнул Чонгука в сторону. Лучше быть и не могло — теперь у Юнги были полностью развязаны руки. Он и сам не понимал происходящего, двигался по наитию. Взмахи, удары. Атаки и блоки. Всё смешалось в голове. Мерзкий скрежет, с которым «когти» скользили по лезвию топора, отклоняя, пробирал насквозь. Животное рычание отдавалось эхом внутри. И никто не замечал разлетевшихся на осколки светильничков. Последний замах вышел самым мощным, Сокджину не хватило сил его сдержать. Лезвие вспороло грудь наискосок. Глубоко, даже ребра хрустнули. Глаза забегали в панике, руки всё пытались ухватиться хоть за что-нибудь, искали помощи, но в итоге тело так и рухнуло. Сокджин еще несколько долгих мгновений корчился от боли, неосознанно хватался за грудь, еще больше раздирая ее своей перчаткой. Юнги молча смотрел сверху вниз. Сочувствие и боль упали глубоко на самое дно. Они кололи сознание иглами. Но ядовитое торжество разъедало всё. Кто-то должен был взять верх в их схватке. Это было неизбежно, так что стоило радоваться, что закончилось именно так. Когда Тэхён ворвался в комнату, Юнги лишь оглянулся через плечо, совсем как Сокджин недавно. Не слушая приятеля, он поставил свой топорик возле кровати и медленно ее обошел. Чонгук лежал на полу. Под головой впитывалась в ковер небольшая лужица крови. Кованая спинка для кровати… как он хотел такую в свою спальню. Ну разве мог он думать, что когда-нибудь, совсем скоро, она заберет его жизнь? Юнги медленно сел, дрожащей рукой касаясь бледной щеки, и осторожно повернул голову. Его встряхнуло, к горлу подступила гадкая тошнота. Через осколки проломленного черепа выглядывали рыхлые ошметки мозга. Слишком серьезная рана. Без сил улегшись рядышком, Юнги сквозь слезы смотрел на любимое лицо. Казалось, глаза смотрят прямо на него. Видят. Казалось, вот-вот он улыбнется так же, как всегда. И скажет, что не стоит им вот так валяться на полу, простыть же можно. В голове звучал родной голос, а сердце сжималось, не желая биться дальше, не находя причин. — Обещай мне, Чонгук, — с трудом пробормотал Юнги, закрывая глаза и крепко стискивая холодеющую ладонь. — Обещай быть счастливым в следующей жизни. — Юнги? — как издалека услышал он позади голос Тэхёна, но даже внимания не обратил. Глубоко вдохнул и, кажется, провалился в странный сон. — Юнги, что ты там дела… ох, черт возьми…