Gotham fuckboy

— Очень мило с твоей стороны, что решил заглянуть… — Освальд нехотя оставил место у стойки и поплелся за Эдвардом, который тянул его к самому дальнему уголку клуба с диванами. — Так что ты хотел? — краем глаза он продолжал следить за Джимом, надеясь, что тот не уйдет раньше, чем его внезапный гость. — Да разве мне нужен повод, чтобы проведать друга! — Нигма развязно плюхнулся на диван, небрежно махнул рукой, приглашая хозяина клуба присоединиться. Если в обычном состоянии Освальда неимоверно раздражали манеры приятеля, то сейчас, помноженное на алкоголь, недовольство росло с каждой секундой. Но право же не стоит портить чудесный вечер одной вспышкой гнева… — Для начала предлагаю выпить — пятница всё-таки! — осклабился Эд. Тройная порция виски довольно быстро испарилась из бокала, движения Нигмы стали плавнее, и язык у него начал заплетаться, однако он попросил официанта повторить. — Предлагаю тост, — Эдвард подался вперед, расплескивая виски на стол. — За успех нашей операции! Освальд молча кивнул; он бы с удовольствием выпил за то, чтобы Эд свалил как можно скорее. «Вот, вот этот момент, когда моё безупречное воспитание меня катастрофически подводит!» — горестно рассуждал он, постукивая по своему бокалу в такт музыке в зале; вздохнул, стараясь успокоиться, и наконец обратил внимание на Эдварда. — Эд, послушай, — как можно мягче начал Освальд. — Я всё понимаю, но разговор, который ты затеял там, у стойки, не для всех… — А что такого? — моментально вскинулся Нигма. — Если ты не заметил, там сидит капитан полиции Готэма, — Освальд понизил голос почти до шепота. «А еще это твой бывший, который, кажется, очень тяжело переживает ваш разрыв…» — Безусловно, ты можешь прийти прямо в отделение и уведомить его, когда именно мы планируем ограбление сразу трёх банков… Но что-то мне подсказывает — это следует до поры держать от него в секрете. — Ой, даже не заметил это… Этого, — Нигма скривился, высмотрев за баром Джима. — Кстати, количество банков придется сократить. До двух, но может быть, и до одного. Тоже неплохо, согласен? Один банк вместо трёх. Освальд пораженно замер. Серьезно?! Его люди, его оружие — и все телодвижения только ради суммы, которую он, не особенно напрягаясь, может срубить за пару недель. Для этого ему нет необходимости связываться ни с Барбарой, ни с Эдом и его подругой. Неинтересно. Невкусно. — Нет, не согласен, — покачал головой Освальд. — Бессмысленно. — Уверен? — Меньше трёх — нет. — Что ж, друг, — Эдвард обиженно поджал губы. — Не такого ответа я ждал, но понимаю. Передам Лесли и Барбаре твоё решение. Вот это да. Нигма — и понимает. А ещё — не настаивает и не требует. Чудный вечер. Чудный и чудной. Освальд устало откинулся на спинку дивана. И зачем он ввязался в эти дела, да еще и в такой компании… Он давно пришёл к выводу — если хочешь сделать что-то хорошо, делай это сам. — Зачастил к тебе Гордон, — хихикал тем временем Эд. — Всё меня высматривает, но без толку. — Но ты же пришёл, — Освальд пожал плечами. — Значит, не зря он явился. Может, с тобой поговорить хочет. — О чём? О чём нам говорить, когда он бросил меня! Нагло и цинично! — запричитал Нигма. — И ходит, как ни в чем не бывало! Мерзавец! — А должен ползать, наверное. И вымаливать у тебя прощение. — Конечно, — совершенно серьёзно кивнул Эд, поспешно отхлебывая из бокала. — А ты его не простишь? Ты же такой великодушный, Эдвард! — Освальд давно заметил, что с юмором у его приятеля дела обстоят так себе. — Моё великодушие — слишком большое сокровище, чтобы тратить его на таких вот! — Нигма махнул бокалом в сторону ничего не подозревавшего Джима, а затем громко икнул. Освальд отчаянно кусал губы, только бы не засмеяться в голос. Эдвард продолжал распинаться о несправедливом отношении бывшего любовника; его пылкий монолог быстро превратился в жалкое пьяное хныканье о том, что люди его не ценят и не понимают, плюют в его чистое, как горный хрусталь, нежное сердце, марают его прекрасную душу ложью и предательствами. — Только ты меня и понимаешь, Освальд, — Нигма порывисто обнял за плечи зазевавшегося друга, обдавая алкогольными парами. — Конечно-конечно… — Освальд мягко отстранился. — Ты извини, но мне пора. Пришлось убедительно насочинять что-то про неотложные дела и тупиц-администраторов, которые без владельца клуба не могут и шагу ступить. На всякий случай даже проводил Эдварда до выхода, чем тронул его и вызвал новую волну объятий и клятв в вечной дружбе и преданности. Освальд руководствовался отнюдь не дружескими чувствами — всего лишь хотел убедиться, что Эд не задержится и уберется восвояси. Уже направляясь к бару, поймал официанта. — Никки, будь так любезен, — ухватил Освальд парня за лацкан форменного пиджака. — Запиши два тройных виски на счет мистера Нигмы. Эдвард не только мерзко фамильярничал, но и имел привычку не оплачивать счета. За стойкой по-прежнему сидел Джим. Очень хотелось думать, что он приходит сюда всё-таки не за тем, чтобы увидеть Нигму, но даже если это так… Да, Освальд завидовал своему другу. Мелко и малодушно завидовал, что Эд смог подобраться к Джеймсу, хотя бы ненадолго, но всё же сделал это. А он, Освальд, только и может тоскливо смотреть и вздыхать. Впрочем, он бы не согласился на мимолетную интрижку. Ах, если бы… Освальд грустно улыбнулся своим мыслям. По крайней мере, мечтать ему никто не запрещает. Как это соблазнительно — узнать, увидеть Джима с другой стороны, быть с ним рядом совершенно иначе, чувствовать иное внимание, иметь возможность прикоснуться не только во время скупого рукопожатия. Рукопожатиями он бы точно не ограничился… О прочем хотелось мечтать, но не сейчас, а в более уединенной обстановке. Если Эд постоянно, к месту и не к месту, упоминает об этой истории, то, что же творится на душе у Джеймса? С одной стороны, Освальду было любопытно поговорить о чем-то, кроме убийств и прочей чепухи, это означало бы близость, качественно другой уровень отношений, но с другой… Нет, лучше не знать таких подробностей, слишком больно, слишком, всё слишком. Хорошо, что Джим не станет делиться личными переживаниями с кем попало. Это вызывает уважение, хотя видно, что ему непросто оставаться равнодушным. Освальд заметил, как поспешно Джеймс отвернулся, когда Нигма подошел к барной стойке. Значит, ему до сих пор тяжело. «Ну скажи ты уже хоть что-то! Сбрось это чертово напряжение, ты себя сожрешь, с ума сведешь…» Джим продолжал молча тянуть крепкий бельгийский эль. Освальд продолжал крутить в голове сотню вариантов, как бы расшевелить своего гостя. Интенсивная умственная работа отнимала много сил, поэтому требовалась подпитка извне. Освальд хмурился, разглядывая внушительный бар, дюжины бутылок — все к его услугам, но алкоголь больше не привлекал. — Уже уходишь? — Джим оставил высокий стул и, чуть покачнувшись, сделал пару шагов. — Я на улицу, покурить, — ибо сидеть настолько близко к этому человеку было выше сил Джеймса. Как бы ему не хотелось обратного, как бы не хотелось оставаться безразличным к Освальду… Каждая их встреча — это ёбаное испытание, чертовы мучения! Когда в клуб заявился Нигма и утащил за собой Освальда к диванам, Джим скучал и бесился. Он до дрожи ненавидел этого мудака в зеленом костюме за то, что тот может так легко обратиться к Освальду, коснуться, небрежно приобнять за плечо. Но, к счастью, Освальд вернулся, снова сел за стойку неподалеку, однако беседа не клеилась… И Джим в отчаянии проклинал свою нерешительность, проклинал все рамки и условности, в которые заковал себя. — Если хочешь, можем покурить, не выходя на улицу, — Освальд сидел спиной к стойке и смотрел на него будто впервые, изучающе, чуть склонив голову набок. Джим кивнул; было интересно, куда поведет его Освальд. На столах пепельниц нет, значит, в клубе есть курилка или что-то вроде того… Говорят, среднестатистический мужчина думает о сексе по 19 раз на дню. Сегодня Джеймс Гордон успел подумать о сексе на полгода вперед, а всё благодаря человеку, который вышагивал прямо перед ним, увлекая черт знает куда. Ему даже не требовалось говорить Джиму, чтобы он следовал за ним — Гордон шел сам под равнодушными взглядами гостей, под звон бокалов и чье-то пьяное хихиканье, но едва ли замечал происходящее вокруг. Он слышал только знакомый звук шагов, ловил взглядом напряженно-прямую спину. Почему бы не посмотреть чуть ниже? Сегодня такой вечер, когда можно позволить себе немного больше, чем обычно. Например, можно без тени смущения пялиться над задницу самого опасного человека Готэма, не беспокоясь, что за такие вольности Джим, вполне возможно, схлопочет пулю в лоб. Впрочем, задница Освальда не становилась от этого менее привлекательной. Весь он, от ступней до лица, — живой соблазн, пламенное желание, чистая погибель… И то, каким его сегодня увидел Джеймс днём, было двойным ударом — и в сердце, и в голову. Джим уже успел забыть про того официанта — как его зовут вообще? Никки, точно! — но снова заметил, что Освальд говорил с этим хлыщом. Что же он там такого уникального умеет, если король Готэма снизошел до простого официанта? В любом случае, ничего из того, что Джим сам не… — Проходи, не стесняйся, — Освальд распахнул дверь кабинета и всё также, не оборачиваясь на Джима, зашёл внутрь. Здесь, именно здесь, насколько он догадывался, проводились важные переговоры и заключались не самые легальные сделки. А еще тут произошло каких-то 12 часов назад кое-что поинтересней. Джим на секунду прикрыл глаза, будто воображая, — а что, если бы на месте этого придурка Никки был он? Черт, вот возбуждаться — абсолютно лишнее, но соблазн сильнее, намного сильнее. «Во-первых, будь я на его месте, не отпустил бы тебя никуда», — Джим наблюдал, как Освальд обошёл огромный стол, словно стараясь держать дистанцию между ними, и начал искать что-то в одном из ящиков. — Будь так любезен — открой окно. Люблю курить прямо тут, но не люблю, когда пахнет дымом, — извиняющийся тон и легкая улыбка Освальда казались Джиму невероятно милыми. Подумать только, король Готэма посвящает его в такие мелочи, говорит что-то о себе… Освальд давно перестал делиться с ним чем-то подобным, предпочитая сводить их беседы к узкому кругу деловых вопросов. Джим и не подозревал, как сильно он скучал по очаровательным в своей неловкости попыткам Освальда стать его другом. Что ж, никогда не поздно попытаться вернуть утраченные позиции; правда, теперь он не готов удовольствоваться одной только дружбой. Прохладный воздух слегка отрезвил; Джим неосознанно вздрогнул, но с наслаждением вдохнул колючий холод и снежинки. — Впервые помню такую долгую зиму, — Освальд стоял рядом, сжимая в пальцах изящный гравированный мундштук. Вспыхнуло пламя зажигалки, первая затяжка — и Освальд блаженно прикрыл глаза. Выдох через приоткрытые губы, которые снова плотно обхватили мундштук. Черт, он завидовал всем и всему, чего касался Освальд; в этом длинном списке было всё подряд — сигареты, Эд Нигма, бокалы, официанты… Особенно официанты! — Что-то не так, Джим? — Освальд удивленно приподнял бровь. — Ты как будто тоже собирался подышать никотином… — Забыл сигареты в пальто, — в горле внезапно пересохло; всему виной алкоголь, определенно. Освальд молча протянул ему полупустую пачку сигарет. Джим впервые видел такие, с необычным золотистым рисунком на красном фоне — какие-то крылья, перья… Марка сигарет точно была ему незнакома, однако цвет этикетки означал, что король Готэма не разменивался по мелочам и предпочитал курить нечто довольно крепкое. — Да где же… Только что тут была… — Освальд рассеянно оглядывался. — Что? — Зажигалка! — вздохнул Освальд, ощупывая карманы брюк. — Ладно, я могу от твоей… Если можно, — Джим потянулся к тлеющей в полумраке комнаты сигарете. — Конечно-конечно… — Освальд нелепо засуетился. Сигарета чуть покачнулась и вывалилась из мундштука, приземлившись прямо на руку Гордона. — Ох, блядь! — взвыл от боли Джеймс. — Черт! Прости, Джим! Больно, да? Я же знаю, что больно! Прости, я не хотел… Джим пораженно уставился на Освальда. Этот вечер однозначно бил все рекорды странности. Без сомнения виноваты магнитные бури или затянувшаяся зима, а еще — большое количество алкоголя и немного никотина. Освальд крепко держал ладони Джима, лепетал что-то бессвязное — видимо, его порядком развезло от пары затяжек — и целовал обожженные сигаретой пальцы. Нежные, трепетные прикосновения сухих губ, ледяной воздух из открытого окна, горячее дыхание на его пальцах, сумрачный кабинет — Джим хотел, чтобы время остановилось, чтобы этот момент длился вечно. Однако, все хорошее имеет свойство слишком скоро заканчиваться; Освальд смущенно отстранился, избегая смотреть на Джима, прятал глаза, как нашкодивший ребенок. — Прости, сам не знаю, что нашло… — пробормотал он. — А вот и зажигалка. На столе была, надо же! Удивительно! «Нет. Нет-нет, я не твой идиот-официант. От меня не сбежишь», — несмотря на холод, быстро заполнивший кабинет, Джеймс чувствовал, как у него в груди разливалось блаженное тепло. Это лучше, чем второе Рождество — смущенный, стыдливо покрасневший Освальд, который старался изо всех сил сделать вид, что ничего не случилось; но при этом он не выпускал из своих ладоней руки Джима. — И правда, удивительно… — вздохнул Джим, привлекая Освальда к себе ближе для поцелуя. — Ты всегда меня обжигаешь, а извиняешься только сейчас.