Gotham fuckboy

Джим мог вообразить не так уж много вариантов развития сегодняшнего вечера. Что особенного можно придумать в пятницу? Выпить с Харви в баре, выпить в одиночестве дома, задремать в неудобной позе перед телеком и проспать так до утра, а потом — долгие, одинокие, одинаковые выходные, которые Джеймс ненавидел и которых боялся. Определенно он не подозревал, что заурядным вечером пятницы он окажется в кабинете Освальда, и они будут стоять у открытого настежь окна, целоваться как ненормальные, до торопливого сбитого дыхания, до невольно срывающихся с губ стонов. Освальд крепко держал его за лацканы пиджака, вжимался всем телом, не желая оставлять между ними и миллиметра пространства, требовал большего, напирал… Не то чтобы страстность его натуры была открытием, но всё-таки Джим привык к иным её проявлениям. И не сказать, что был разочарован, отнюдь! Жадный поцелуй воодушевлял и сбивал с толку. То есть… Это так легко? Все время для чего-то они скрывали, прятались, обменивались взглядами и колкостями, чтобы в одним странным вечером стать ближе, открыться друг другу с иной стороны. Какой бред! Почему надо было ждать столько времени, тратить его впустую?! Только не сейчас, когда Освальд трепетно дрожал в его объятьях, дышал ему в губы и снова тянулся к нему. Холодное прикосновение ладони к теплой шее заставило на мгновение вздрогнуть и невольно отпрянуть. Джим виновато смотрел на Освальда, который… Черт, да он действительно дрожит, и это явно не похоже на трепет страсти. Ну конечно! Они стояли у распахнутого окна, а в помещении такой же холод, как и на улице. — Подожди, я сейчас… — руки не слушались, пока он закрывал окно, неловко задел пепельницу, уронил её на пол. Хорошо еще, что не разбил… Джим замер в полумраке помещения, не решаясь взглянуть на Освальда. Что, если это всего лишь минутный порыв? Оба выпили, расслабились… Вот и стукнуло в голову, что интересно — обоим и одновременно — а почему бы не поцеловаться? Наверняка Освальд уже сто раз успел пожалеть о том, что сделал… Ведь это Джим начал первым, возомнил себя непревзойденным соблазнителем! У Освальда таких целый клуб — выбирай, не хочу, любой официант или бармен, даже намекать не нужно. Теперь они снова отдалились друг от друга — как обычно. Стоило отвлечься на дурацкое окно, и момент потерян безвозвратно. Еще и пальцы саднило от ожога, Джим тупо пялился на их, лишь бы не чувствовать на себе взгляд Освальда. Смотрит ли он на него? Нет, уже потерял интерес, повернулся спиной и двинулся вглубь кабинета. Конечно, это был минутный порыв, который ничего не значил для Освальда, а Джим вообразил себе невесть что, поверил в перемены, новые шаги в отношениях… Он тоскливо оглянулся на помещение, чтобы запомнить получше вычурную обстановку, тусклый свет, который мягко отражался в полированной поверхности стола, оставить в памяти декорации их неловкого момента близости. Один поцелуй — и Джим растерян, потерян и совершенно не представляет, что делать дальше. Холод до сих пор продирал до костей несмотря на закрытое окно — он замерзал от ледяного безразличия. Лучше уйти, и нужно сделать это прямо сейчас, пока не застыл, не остался здесь навечно как не самый ценный и не очень привлекательный предмет интерьера. Помедлив еще секунду, направился к выходу. Прочь, сбежать отсюда, чтобы не попадаться больше на глаза… — Конечно, ты можешь уйти, Джеймс. Джим остановился на полдороги к дверям, скованный магией чуть хрипловатого голоса. Что он, блядь, творит?! Что еще хочет от него? Хорошая шутка, но пора сворачиваться, пока он выставил себя посмешищем окончательно. — Нет, я совсем не хочу тебя задерживать. Подозреваю, что у тебя свои планы на вечер. Освальд стоял вполоборота, не утруждая себя даже смотреть на своего собеседника. Джим заметил у него в руках бокал — Освальд налил немного виски и медленно цедил его, совершенно не замечая нервного оцепенения Джима. — Попробую угадать, — продолжал лениво рассуждать Освальд, прерываясь на очередной глоток виски. — Ты вернешься домой, там наверняка тебя ждут, уже поздно — скорее всего беспокоятся… А это уже тянет на настоящее издевательство! Освальд всегда очень внимателен и точно видел — Джим ни разу за вечер не посмотрел на телефон, не звонил никому. Конечно, он просто играл на чужих нервах в сотый, тысячный раз, выводил из себя… Чего он добивался? — Признаюсь честно, у меня были другие планы, — Освальд чуть понизил голос до заговорщического шепота, который для Джима звучал громче любого крика. — Думал, что охуенно проведу этот вечер. Да что эта хитрая сука себе позволяет?! Джим пораженно хлопал глазами — Освальд никогда не позволял себе подобных выражений… — Черт, я до сих пор возбужден, — продолжал откровенничать Освальд. — Очень хочу трахаться, если честно. Знаешь, вот прямо тут, на столе или там, на диване. Кончить и, возможно, не один раз, чтобы еле соображать, где я и что происходит… — Но ты, конечно, иди, я тебя совсем уболтал, — Освальд небрежно отмахнулся и снова приложился к бокалу. Каких усилий стоило не сорваться за Джимом следом, удержать его! Но нет, сегодня Освальд не собирался бегать за своим любимым капитаном. Тем более, если кое-кто до сих пор не в силах забыть своих бывших любовников — это не проблемы Освальда! В конце концов, он никого здесь не держит насильно. Еще чего! Хочет идти, пускай идёт, никто не будет плакать. Освальд не лгал — он действительно был чертовски возбужден; пока наливал себе виски, едва не уронил бутылку — так сильно дрожали руки, так сильно хотелось продолжить… Один поцелуй — и он едва не сошел с ума, почти потерял голову от ласковых губ, теплого дыхания, близости Джима. Сколько можно издеваться над ним? Довольно, Освальд не собирался принимать решения за другого человека! Еще один глоток обжигающе крепкого алкоголя, лишь бы заглушить дикий пожар, лишь бы хоть чем-то занять себя, не выдать, что нервы взвинчены до предела, что готов, как последний идиот, бросить всё и попросить Джима остаться еще немного, просто быть рядом. Освальд закрыл глаза, весь обратившись в слух, — ну, когда там уже хлопнет дверь, и звук удаляющихся шагов потонет в прочих шумах, слабо доносившихся из-за стен кабинета… — Мне очень интересно… — горячий шепот где-то в области затылка застал Освальда врасплох. — Невероятно интересно, что ты будешь делать… — Что же ты будешь делать, если я останусь? — руки Джима опустились на плечи Освальда, мягко, но настойчиво сжимая их. В этом прикосновении было столько сдержанной страсти, от которой уже невозможно унять дрожь, пронзившую Освальда от макушки до ступней. Бокал замер на полпути к губам, а сам Освальд будто примерз к месту, не в силах пошевелиться. — Попробую угадать… Продолжишь пить? — Джеймс аккуратно перехватил бокал и сделал глоток. — Черт, очень хороший виски, просто грех не накидаться… Опустевший бокал оказался на столе, и Освальд тупо уставился на него, расслабился, позволяя Джиму снова прикоснуться, но теперь его руки скользнули от плеч ниже, нежные, уверенные движения не оставляли ни единого шанса к сопротивлению. — Ты же хотел кончить и, возможно, не один раз? Всё верно, Освальд? — Джим ласково провел по спине, опуская ладони к пояснице, заставил Освальда выгнуться, податься к нему ближе. Ощутимо сжал бедра, мягко, почти игриво погладил ягодицы, снова вернулся к спине — Освальд выгибался еще сильнее, беззастенчиво вжимаясь в чужое тело, чтобы показать, как сильно ему хочется… Но что, если всё окажется обманом, а Джим решил подразнить его, отыграться? — Значит, прямо тут, на столе? — наконец Джим развернул его к себе лицом, заглянул в глаза. Впрочем, он не стал тратить время на зрительный контакт — склонился, обжигая дыханием шею Освальда, провел языком и затем легонько прикусил, целуя, засасывая чувствительную кожу. Пока Освальд пытался совладать со сбившимся в одну секунду дыханием, решал куда девать руки, а еще подыскивал слова для достойного колкого ответа, Джим расстегнул ремень на брюках Освальда, приспустил их и уже касался затвердевшего члена, пока что только поглаживая через ткань нижнего белья. — Я не слишком тороплю события? — он отвлекся от горячих поцелуев в шею и посмотрел на Освальда. Вместо связного ответа тот отрицательно покачал головой, не в силах отвести взгляд от Джима, потянулся к его губам, поспешно обвил руками шею. Нет, после такого он не отпустит его, а Джим даже не надеется уйти! — А ты не врал, что возбужден, — Джим сладко улыбнулся и продолжил раздевать Освальда: спустил брюки ниже и аккуратно усадил на стол. Всё еще дразнил прикосновениями через натянутую ткань, чуть сжимал ладонью возбужденный член, прислушивался к чужим прерывистым вздохам. Терпение Освальда было на пределе, он весь пылал, запрокидывал голову, подставлялся послушно под поцелуи в шею. Откинулся назад, упираясь руками в поверхность стола и задел опустевший бокал, но едва ли придал значение тому, когда тот полетел на пол и с громким звоном раскололся… Освальд с наслаждением запускал пальцы в волосы Джима, когда прижимал его голову чуть сильнее, заставляя принимать член глубже. Возможность контролировать чужие движения, ощущения от горячего влажного языка и плотно сжатых губ возбуждали Освальда, но стоило опустить взгляд ниже и… Боже, блядь, мой, это ведь происходило по-настоящему! Джим сидел напротив, чуть подавшись вперед, в его кресле и очень старательно сосал, вполне заметно, что хотел доставить удовольствие Освальду. Видимо, кто-то всерьез воспринял его слова насчет «кончить и, возможно, не один раз». С этим определенно были трудности, несмотря на обстановку и все прочие, крайне приятные обстоятельства. — Тебе хотя бы нравится? — Джим устало откинулся в кресле и облизнул покрасневшие губы. Он выглядел страшно недовольным оттого, что его труды никак не приводили к желаемому результату. — Конечно! Конечно, мне всё нравится! — поспешил заверить Освальд, неловко потянулся к нему и съехал со стола. Джим успел подхватить его и усадил к себе на колени. Подлокотник кресла больно упирался в спину, возбуждение постепенно сходило на нет. — Я не знаю, в чем дело… — он виновато чмокнул Джима в щеку, повернул его к себе, легко, нежно поцеловал в губы. — Пить надо меньше, — Джим сердито пробурчал себе под нос, но на поцелуй всё-таки ответил. Было очень приятно чувствовать, как Освальд доверчиво льнет к нему, влажно и щекотно дышит в губы, но… Неужели всё из-за алкоголя? У него уже онемели губы и челюсти от слишком интенсивного и старательного минета, а результата — ноль. — Ты волнуешься из-за чего-то? — как можно мягче поинтересовался Джеймс. Уж точно не ему стыдить Освальда и обижаться на него за лишнюю порцию алкоголя! Волнуется ли Освальд?! Он еще спрашивает! Естественно, когда у тебя берет в рот герой твоих самых жарких фантазий, который до этого вечера был недостижимым… Да как можно не волноваться! Совладать с бурей эмоций, переполнявших его, Освальду оказалось сложнее, чем он мог представить. А еще — постоянно думал о том, представлял ли Джим на его месте кого-нибудь другого; слишком хорошо запомнилась реакция Джеймса на внезапный визит Нигмы. Он даже не знал, как давно они расстались, насколько свежи воспоминания и боль от разрыва. Спросить?.. Но вполне ожидаемо Джим попросит не лезть не в свое дело. Освальд опустил глаза. Внезапно ему стало очень неловко перед Джеймсом за весь этот дурацкий спектакль. Человек еще не отошел от одних отношений, ему непросто, а тут к нему лезут с предложением потрахаться. Будь это банальным желанием секса, то Освальд точно не придавал значения переживаниям другого, но Джим… Видно, что он растерян и смущен не меньше. — Мне очень жаль… — жалобно прошептал Освальд. — Да ну, брось, нашел из-за чего переживать, — Джим ласково взъерошил его волосы, привлек к себе ближе; нежно поцеловал за ушком, потом — ниже, в шею. — Это мне нужно извиняться. — За что? — Когда ты рядом, так сложно удержаться и не трогать тебя… Неудобная поза больше не отвлекала. Снова руки Джима касались плеч и спины, Освальд таял, прикрывая глаза от наслаждения. Никогда не подозревал, что у него настолько чувствительная к ласкам спина… Он не заметил, как Джим расстегнул его рубашку, ловко справился с галстуком, и теперь горячее дыхание согревало обнаженные плечи и грудь. Освальд почти раздет, но Джима, кажется, это не смущало, наоборот, — он сам тянул вниз одежду, покрывая поцелуями каждый открывающийся участок кожи. — Какое завидное упорство, — Освальд улыбнулся и увлек Джима в новый глубокий поцелуй. Упорства в большинстве вопросов Джиму действительно было не занимать, что и говорить про такой момент! Нет, он не пошел на принцип, нет, он не играл чувствами Освальда. Какие могут быть игры, когда Освальд напрягался всякий раз, стоило Джиму его поцеловать? Нужно дать ему расслабиться, успокоить, ведь Джим точно знал — он не уйдет, не позволит Освальду избавиться от него, как от какого-нибудь назойливого официанта. Дело за малым — убедить в этом Освальда, а лучшего и более красноречивого доказательства, чем язык тела, просто не существует. Зацелованный, полуголый и снова очень возбужденный Освальд нетерпеливо ерзал у Джима на коленях, доставляя тому известный дискомфорт. Он схватил Джима за руку и недвусмысленно тянул к затвердевшему члену, выгибался в объятьях, стонал в губы, что-то порывисто шептал. — Тише-тише, мы сейчас оба свалимся на пол, — пытался успокоить его Джим, но впустую — Освальд только больше вертелся, старался стащить с Джима одновременно пиджак и рубашку. — Ну же, Освальд… — Джим сдался и помог ему избавить себя от одежды. — Я тоже тебя хочу. «Я тоже тебя хочу»! Возможно ли представить лучшую фразу для этого безумного вечера? Освальд задыхался от желания, но, когда услышал от Джима настолько прямое признание, окончательно сошел с ума — покрывал торопливыми поцелуями лицо, шею, плечи, стонал, сладко выгибался под чужими прикосновениями. — Если ты правда меня хочешь… — жарко прошептал он, ненадолго оторвавшись от Джима. В кресле было решительно неудобно — Освальд вывернулся из теплых объятий и вскочил на ноги, чуть не потерял при этом равновесие, но вовремя схватился за край стола. Не придумал ничего лучше, как занять привычное место на широкой столешнице, небрежно роняя на пол стопки бумаг, разлетевшихся веером по всему кабинету. — Хочу, конечно, — Джеймс потянулся следом, прижимая к столу разгоряченного ласками Освальда, едва не забираясь на него сверху. — Докажи, — на выдохе произнес Освальд, игриво увернулся от его губ и дразняще-медленно облизнулся. Зачем тратить время на пустые разговоры? Может, в другой момент Джим и был бы в настроении насочинять тонну сладкой, ничего не значащей чепухи, но только не сейчас! Он привлек Освальда к себе, взял за руку и, наслаждаясь его удивленным взглядом, нежно обвел языком каждый палец, не отрываясь, смотрел прямо в глаза Освальду. Да, кто-то явно не ожидал ничего подобного! «Еще бы, — ядовито думал Джеймс. — Разве твои унылые официанты умеют так?» Влажные от слюны пальцы очень привлекательно поблескивали в тусклом свете — нужно срочно найти им применение. Джим ослабил ремень, спустил брюки и нижнее белье, уже особенно не скрывая, как сильно ему хотелось ощутить прикосновение на своем члене — он слишком долго ждал, слишком много времени убил на пустые сомнения. Запечатлел еще один поцелуй на ладони Освальда и мягко, но настойчиво направил его руку к промежности. — Нужны еще доказательства? — ухмыльнулся Джим, оценивая реакцию Освальда на свои действия. Лаская, обвел руками худые бедра, притянул поближе к краю стола, чтобы оказаться аккурат между разведенных ног Освальда. Не смог удержаться от стона, когда почувствовал, что его обхватили ногами за поясницу, порывисто уткнулся в шею, целовал, отмечая, как расцветали все новые и новые засосы на бледной тонкой коже. Нужно обязательно оставить как можно больше следов, напоминаний о себе, и, возможно, тогда этот вечер повторится, ну или можно днем, хотя утром тоже неплохо… Перед глазами всё плыло, Джим пытался сфокусировать взгляд на лице Освальда, — распахнутые в безмолвном стоне губы, тени от темных длинных ресниц на пылающих щеках — а затем он опускал глаза ниже, и в очередной раз терял голову, когда видел их переплетенные пальцы, ладони так близко, крепко сжимали, водили синхронно вверх и вниз по их членам. Темп ускорялся с каждым движением, Джим уже не мог совладать со сбившимся дыханием, но намного важнее еще один поцелуй, в который его увлекал Освальд. Джиму было совершенно безразлично, кто финишировал первым — он не собирался ни на секунду ослаблять хватку или прерывать поцелуй, только продолжал обнимать сладкое, невероятно притягательное тело. — Раздавишь меня, Джим, — фыркнул Освальд ему в щеку, отрезвляя, возвращая зачем-то в реальный мир. — Ты такой тяжелый, черт… Они обменивались поцелуями, будто не желая разрывать контакт, улыбались, сталкивались руками в неловких попытках одеться, привести в порядок одежду друг друга. Постоянно ловили ласковые ленивые взгляды — было очень поздно, пора разъезжаться по домам, но им казалось слишком трудным, почти невыполнимым оставить друг друга, остаться друг без друга на неопределенный срок. Незаметно приятным дополнением стала открытая бутылка виски, которую они не свернули со стола по какой-то счастливой случайности. И снова были поцелуи перед окном за сигаретами, очередной бокал виски на двоих… Мир мягко покачивался перед глазами и терял привычные резкие очертания. Уже на улице, кутаясь в пальто, обнимались и смотрели, будто под гипнозом, как хорошо изученный рот другого делал затяжку за затяжкой, выговаривал какие-то слова, ухмылялся, дразнил легкими поцелуями… Путано обещали позвонить, когда окажутся дома, обещали еще невесть какую приторную чепуху, и та самая, надолго затянувшаяся зима таяла, оплывала мокрым снегом под нежными взглядами, перетекала из темной ночи в серый рассвет. Ни один из них не помнил, как оказался дома, но каждый заснул с телефоном в руке, блаженно улыбаясь последнему прочитанному сообщению.