Gotham fuckboy

— Что-то случилось, Джимбо? — непривычно мягко поинтересовался Харви, стараясь заглянуть в глаза капитану. — Ты с пятницы сам не свой… Все в норме? Джим нервно кивнул; такой жест мог означать что угодно, поэтому для убедительности добавил что-то про мерзкую мигрень из-за погоды, да еще и это ебанутое убийство в клубе, по которому, конечно, ничего нового… Харви закивал, с удовольствием переключившись на общие и понятные темы, и наконец оставил в покое Джима. Сделал вид, что углубился в чтение рапортов, но, едва дверь в кабинет закрылась, снова вытащил из кармана пиджака телефон. Пластиковый ублюдок молчал с памятной ночи в клубе, то есть не много, не мало — все выходные. Последнее сообщение было от Освальда, и Джим натурально выучил его наизусть: «Дома. оброй нчи, цлую». Очевидно, что оба они явились домой на бровях, а потому на безупречную орфографию рассчитывать бессмысленно… К сожалению, это всё, что осталось у Джима с тех пор. Конечно, были дикие воспоминания о произошедшем в клубе Освальда, да еще парочка отцветающих засосов, которые успешно скрывал ворот рубашки. Черт возьми, Джиму этого мало, невероятно мало! Он рассчитывал, что Освальд хотя бы позвонит, спросит, как дела, а там, как знать, можно развести его приехать и уговорить остаться на ночь. Вместо этого Джим одиноко медитировал все выходные на телефон и ждал неизвестно чего. Надрался в субботу дома, уснул, снова и снова смотрел на телефон, занимался всякой чепухой, лишь бы отвлечься, но неизменно ждал, ждал и скучал. Писать или звонить первым он не собирался, тем более, Освальд обещал позвонить ему сам, но, видимо, забыл… Прекрасные выходные, нечего сказать! Неудивительно, что утром понедельника Джеймс проснулся разбитым и уставшим от бесполезного ожидания. Критически рассматривал свое помятое лицо, пока брился и чистил зубы — нет, а чего он, собственно, ждал? Что Освальд явится к нему, и они проведут еще одну ночь любви? Ага, и утро любви, конечно. Какой смысл Освальду размениваться по мелочам, если у него в свободном доступе полный клуб таких, как Джим, а может и лучше, и моложе? Надо было все-таки позвонить самому, тем более предлог есть — убийство в клубе. Еще и убийство, будь оно неладно… Обидно, что больше тем для разговора у них нет. Не будет же он прямо говорить, мол, хочу тебя, соскучился, поехали ко мне, а там — хоть потоп. Освальд посмеется и отмажется в своей манере: ах, дела, извини, Джеймс, я тебе позвоню, держи в курсе, что там по расследованию… Джим Гордон тоскливо вздохнул и убрал телефон в ящик стола, чтобы лишний раз не попадался на глаза. В конце концов, преступления сами себя не раскроют, а Освальд… В любом случае, к нему можно заглянуть через день-другой, небрежно поинтересоваться, нет ли информации и зацепок… От размышлений отвлек шум за пределами кабинета. Кто-то настойчиво прорывался к нему — звучали незнакомые голоса; преобладал высокий женский с истеричными нотками и мужской — низкий, раздраженный — Харви держал защиту, но, видимо, безуспешно, потому что дверь в кабинет распахнулась, и на пороге возникла молодая женщина. — Капитан! Вы-то мне и нужны! — патетично воскликнула она и решительно направилась к Джиму. Харви бросился следом. — Мэм, постойте… — начал детектив, но Джеймс жестом попросил его успокоиться; тем более, что дама не признавала субординации и очевидно плевать хотела на заведенные порядки. — Добрый день, мадам, — сухо кивнул ей Джим, приглашая сесть. Она опустилась в предложенное кресло и закрыла руками худое нервное лицо. Длинные волосы удивительного глубокого медного цвета разметались по белоснежному пальто; девушка тяжело, взволнованно дышала. Джеймс выжидал, пока его посетительница успокоится и начнет говорить. Времени у него было достаточно, чтобы выслушать возможные показания от одной из подозреваемых, которая наконец-то почтила полицию своим присутствием. — Я требую защиты, — произнесла она, справившись с дыханием. — Конечно, вы знаете, кто я, капитан. — Знаю, мисс Элсон, — спокойно кивнул Джим. — От кого хотите защищаться? — От убийцы, конечно же! — Карен Элсон, единственная дочь федерального судьи, известная на весь город светская львица, вперила в Гордона ярко накрашенные глаза. — Как вам известно, он убил моего близкого друга, пытался убить еще одного и теперь, очевидно, хочет добраться до меня! С немалым усилием Джим подавил смешок; прекрасно, как только у сильных мира сего возникает подозрение на слишком явный интерес к их жизням, они тут же вспоминают о своих непосредственных защитниках, которыми обычно брезгуют. По итогам истеричной тирады, выяснилось, что прошлой ночью «случилось страшное» — Карен и ее друзья подверглись очередному нападению. Они очень любят клуб Освальда, но с недавних пор опасаются там бывать. Смерть их приятеля, впрочем, никого не остановила, и они развлекались, как ни в чем не бывало, пока одному не стало плохо. Парню повезло: он решил обратиться за помощью к официантам, а точнее — упал, словно подкошенный, прямо перед входом в уборную. К счастью, эта смена оказалась намного расторопней — догадывались, что молодой человек мог скончаться у них на руках от передоза, а такого любой клуб старался избегать. Спасло парня хитрое и крайне удачное сплетение обстоятельств — «скорая» моментально откликнулась на вызов из самого модного клуба в городе, примчались откачивать, сделали все необходимое и зависящее от них. Карен божилась, что не употребляла сама, что ее друзья также чисты. Верилось в такие сказки с трудом, но Джим прекрасно знал — Освальд не приветствовал наркоту любой степени тяжести на своей территории. Даже статусным гостям могли отказать в посещении или просто вывести из клуба без объяснений. А эти самые статусные гости также не любили идти на конфликт с королем Готэма. — Мисс Элсон, благодарю вас за визит, — Джеймс стоял на пороге кабинета, намекая, что разговор действительно окончен. — С вами побеседуют детективы, которые занимаются этим делом, возможно, вы вспомните какие-то детали… По лицу мисс Элсон пробежала тень негодования; без особого рвения она согласилась пообщаться с детективами и уже покинула кабинет, когда двери отделения с грохотом раскрылись, и у входа появилась толпа репортеров. Щелчки камер, торопливые шаги и прочие шумы заполнили помещение. Посреди хаоса, подобно глазу бури, возникла знакомая угловатая фигура. «Только тебя не хватало…», — Джим не чувствовал раздражения; разве что разочарование — можно было обойтись и без такого эффектного появления, всей этой репортерской шоблы. Освальд знает, как Джим не любил быть застигнутым врасплох, да еще и под объективами камер и градом неудобных вопросов. «А ведь и правда не хватало. Нет бы — прийти иначе или поговорить один на один…» Разговоры без третьих лиц с недавних пор стали для Джима привлекательней, но значит ли это то же самое для Освальда? Что для него вообще значит тот вечер? Джеймс поджал губы, настороженно вглядывался в хорошо изученные движения — Освальд шел к нему, подобно лавине; за ним бежали, едва поспевая, журналисты. С неудовольствием Джим признавал, оценивая ситуацию, — Освальд использует свой излюбленный прием, отточенный до предела метод, демонстрируя, кто держит в руках город, кто имеет реальную власть. Джиму останется только прятаться за пустыми фразами, занимать оборонительную позицию. «Ладно, хочешь подергать меня и всю полицию за яйца — валяй», — усмехнулся своим мыслям Джим. Ему бы только знать наверняка, что Освальд тоже думал о нем и хотя бы немного скучал. Как и всегда — Освальд непредсказуем и эксцентричен на публике, не то, что в полумраке кабинета, когда они были только вдвоем, и все казалось простым и понятным. Стремительный марш-бросок в направлении Джима ненадолго прервался: Освальд заметил мисс Элсон. Она тоже увидела Освальда, бросилась, будто они старые знакомые, что-то быстро заговорила, указывая на Джеймса, который замер у кабинета в одиночестве — ни дать ни взять, висельник на эшафоте. Палач, правда, совсем не спешит к нему. Мелькнула игривая мысль: а что, если предложить Освальду приватную беседу в кабинете или в одной из допросных? Вряд ли он согласится на такое, особенно перед камерами, хотя чем черт не шутит… Джим вообразил, как изменится тон и поведение Освальда, когда они окажутся наедине: смягчится, отбросит напускное, потянется к нему, а Джим не сможет отказать, и, больше того, — поддержит инициативу, о которой мечтал все выходные. Птицей вспорхнув по лестнице, мистер Кобблпот встал рядом с Джимом. Смерил капитана хитрым взглядом, демонстративно развернулся к камерам, предоставил Джеймсу любоваться точеным профилем. -…Но полиция традиционно безмолвствует! — видимо, Освальд продолжал какую-то мысль, обращаясь к застывшим репортерам и операторам. Выдержал театральную паузу, покосился на Джима. «До чего же хорош, а. И ведь знаешь, что я смотрю на тебя. И точно знаешь, каково мне сейчас. Ты в этом просто непобедим, Освальд Кобблпот», — Джеймс прикусил губы, чтобы не улыбаться, как последний идиот. К тому же момент совершенно не располагал к веселью, хотя — что тут скрывать — он был чертовски рад видеть Освальда, пускай его внимание сейчас приковано совсем не к нему. — Безмолвствует. Полиция, — повторил Освальд, кивнув в сторону Джима, и ехидно улыбнулся присутствующим. — Будут ли комментарии? Тишина. Освальд нетерпеливо побарабанил пальцами по деревянным перилам; похоже, он не ожидал подобной реакции. По отделению пробежали смешки и шепот. — Джеймс, отомри, — прошипел он, чуть развернувшись к Джиму. — Я для тебя стараюсь, весь этот цирк с конями… — Комментариев не будет, — Джеймс равнодушно взирал поверх голов репортеров. — Прошу освободить помещение, господа. — Нет, так не пойдет, — Освальд с силой сжал перила и, уже обращаясь к прочим, продолжил: — Общественность желает знать, как продвигается расследование! В моем клубе убивают людей, и если полиция бездействует, то я беру на себя ответственность за расследование! — Ну конечно, кто если не ты… — фыркнул Джим, чуть склонив голову. — Пиздун ты, Освальд, как был, так и остался… — Сам ты пиздун, я помочь хочу, а ты… — злобно прошептал Освальд, сквозь сжатые зубы. «Нереально заводит, когда ты злишься, чертяка…» — Джим спокойно наблюдал, как помещение понемногу пустело, коллеги возвращались к работе, а Освальд стоял столбом и прожигал его разгневанным взглядом. Вот позвонил бы, может, и разговор сложился иначе, но кому-то захотелось взять всё в свои руки… — Так что ты, собственно, хотел, Освальд? — этот нарочито ровный тон выводил Освальда из себя. Любопытные полицейские только прикидывались, что заняты своими делами, а сами нет-нет, да поглядывали на знаменитую на весь город пару. Удивительно, но Джим не выглядел раздраженным или хоть сколько-нибудь встревоженным его присутствием. Это было так не похоже на его обычную нервозную манеру держаться перед камерами: ни плотно сжатых губ, ни нахмуренных бровей — вообще ничего. Стоит, как ни в чем не бывало, уперев руки в бока, насмешливо поглядывает на Освальда, ждет чего-то. «Да чем тебя пронять, как тебя встряхнуть, зараза…» — Освальд кусал губы. Нет, нельзя терять лицо, ни в коем случае! Но и не мог признаться, что всю голову сломал, пока думал, как бы поэффектней заявиться к Джиму, после всего, что было в клубе… Не придет же он просто так, проведать своего… Кого? Кто ему Джим после этого? Друг? Любовник? Друг-любовник? Бывший его приятеля-идиота? А еще бывший всех его сообщников и сообщниц. И бог разберет, чей еще бывший. — Освальд, отомри, — поддразнил его Джим. — Я не могу ждать вечно. Преимущество на стороне полиции. Белые начинают и выигрывают? Ну уж нет… Все выходные Освальд приходил в себя от похмелья и сладких воспоминаний о том, что случилось между ними. Очень хотелось сорваться и приехать к Джиму, просто так, без предупреждения, застать врасплох, прямо с порога, без нелепых разговоров, без лишних, ненужных слов впиться в губы, а там — хоть потоп. Или уломать Джима — черт знает как! — и поехать вместе в какой-нибудь отель, уже по дороге чуть не потрахаться прямо в машине, сходить с ума вместе. Освальд знал, что кое-кто не умеет останавливаться на полдороги — прекрасная привычка всех упрямых хороших мальчиков доводить начатое до конца. — Можем поговорить о том, что произошло в клубе, если ты, конечно, располагаешь временем… — мягко произнес Освальд, подавшись к нему ближе. Джим явно не ждал такого! Его губы дрогнули, он чуть улыбнулся, очень осторожно и робко. — Ну… Не здесь же, верно? — бравый капитан полиции расслабился, взгляд его потеплел. — Хорошо, значит, сегодня вечером. У тебя. Расскажу, что узнал от Элсон и её приятелей, — усмехнулся Освальд, наслаждаясь замешательством, которое мелькнуло в глазах Джима. Попался! Пускай помучается теперь! Видите ли, кто-то решил поиграть в безразличие. Не выйдет! Был бы Джеймс посговорчивее, может быть, Освальд и поделился с ним тем, что знает уже, например, в одной из допросных или у него в кабинете — вариантов много, один другого привлекательней. Ничего, он еще наверстает упущенное, а у Джима впереди целый день, чтобы подумать над своим поведением. На прощанье он игриво подмигнул застывшему с открытым ртом Джеймсу и направился к выходу из отделения полиции, страшно довольный собой и произведенным эффектом. Последнее слово всегда должно оставаться за Освальдом, иначе какой из него король?