Gotham fuckboy

Если бы ушедшему дню можно было поставить оценку, то Джим, ни капли не лукавя, выбрал абсолютный ноль. Бывали откровенно плохие дни, бывали нервные, насыщенные и, в целом, неплохие, но сегодняшний день стал квинтэссенцией бездействия и бесплотных усилий. Вся надежда оставалась на вечер, однако, по мере того как стрелки часов приближались к полуночи, и эта робкая надежда таяла без следа. По пути домой Джеймс, как и собирался, заглянул в клуб единственно за тем, чтобы обнаружить — заведение закрыто на уборку. Официанты уже ушли, но зато удалось застать знакомого бармена. Парень оказался весьма словоохотлив и полезен — он работал в оба роковых вечера и заметил пару любопытных деталей… Джим искреннее поблагодарил его и попросил прийти в полицию в любое время для показаний. Все-таки бармены — настоящие глаза и уши любого клуба; это только с виду они постоянно заняты коктейлями и протиранием стойки. Не то что официанты… Воодушевленный даже малым прогрессом в расследовании, Джим поспешил домой. Телефон молчал, но Освальд и раньше не баловал звонками. Приехал, дома никого, развернулся и уехал опять по своим делам. С официантами развлекаться или бухать с Нигмой. Нет, он не собирается ждать этого мерзавца! Совсем. Ни единой минуты. Конечно, повторение пятничной ночи — соблазнительная перспектива, но как убедить Освальда остаться, даже если он и заглянет к нему? Возможно раньше, когда Освальд только начинал триумфальное восхождение к трону, постоянно упоминал об их дружбе, предложение остаться на ночь было бы воспринято иначе, но теперь… С легким раскаянием Джим вспомнил нежную, почти детскую улыбку Освальда, когда тот заявился в полицию с приглашением в бывший клуб Фиш. Каким он был идиотом! Впрочем, и сейчас он ненамного умнее — особенно когда мчится домой, а на заднем сидении лежат коробки с едой из ресторана для ужина на двоих и пара бутылок вина. Освальд не пьет бурбон, ценник на шотландский виски очень уж кусачий, значит — красное сухое. И лучше два разных варианта, на всякий случай. Джим устроит себе отличный вечер, даже если Освальд не объявится! Но лучше бы все-таки приехал… Уже дома обнаружил, что квартира выглядит не очень опрятно — то есть как обычное жилище одинокого холостяка и трудоголика — пыльно, кое-где валялась одежда разной степени свежести, а на кухне не было ни одной чистой тарелки. Надо помыть хотя бы парочку, не из коробок же есть, в самом деле. Ладно, можно помыть всё, раз начал. Джим то и дело поглядывал на телефон, пока возился с посудой — известное дело, что важные звонки лучше ждать, когда ты либо по локоть в мыльной пене, либо принимаешь душ. Кстати, душ тоже неплохая идея, если уж на то пошло. Телефон предусмотрительно лежал на краешке раковины, пока Джим был на пороге судьбоносного решения — стоит ли сбривать отросшую за день щетину? Нет, это слишком, еще и бриться, когда неизвестно, приедет Освальд вообще или уже забыл! Может, написать ему? Джим замер, тупо уставившись на пустое поле для сообщения. «Ты где?» Нет, не годится. «Ничего не забыл?» Какая-то пассивная агрессия… Освальд ему ничего не должен, а бросать такие предъявы, как минимум, неприлично. «Я дома, жду тебя» Еще чего! То есть, конечно, он ждет, но Освальду об этом знать не обязательно. И так догадывается, что Джим весь извелся, вот и не торопится. — Что за человек… — пробурчал себе под нос Джеймс и в который раз посмотрел на часы. Уже одиннадцать, пора бы и появиться кое-кому! Через полчаса захотелось есть, а еще через четверть часа — выпить. «Ну и ладно!» — Джим открыл бутылку и щедро плеснул вина в бокал. В винах он не разбирался совершенно, а это как будто оказалось ничего. После второго глотка принимать решения стало намного легче. «Зато лягу спать не на пустой желудок!» — мстительно подумал он, разглядывая содержимое коробок с едой. Что тут? Бефстроганов? Салат с тунцом? Отлично, и то, и другое пахнет просто божественно, особенно когда не ел целый день. Уже в полночь Джим был сыт, но ни капли не доволен. Второй бокал вина мягко ударил в голову. Телефон валялся где-то в комнате — к черту, все к черту! Зачем ему ждать кого-то? Никто ему не нужен, если разобраться, он отлично справляется сам! Жаль, конечно, что так глупо повелся на красивые обещания, но впредь это послужит уроком — не стоит полагаться на мафию, какими бы привлекательными представители этой самой мафии не были. Примерно в час ночи Джим был пьян и чувствовал себя самым несправедливо обманутым человеком во всем Готэме. Почему он должен молчать? Прямо сейчас позвонит этому наглецу и скажет всё, что думает! Пускай знает, как это — издеваться и давать ложную надежду… А если что-то случилось? Врагов у Освальда хватает с избытком, он мог не приехать по другой причине, а не просто из вредности. Да, позвонить всё-таки надо, а телефон, как назло, куда-то запропастился, ведь только что лежал на столе! Однако, поиски пришлось прервать — в дверь позвонили. Не изменяя привычкам, Джим пошел открывать припозднившемуся гостю, прихватив пистолет. Мало ли что. — А, это ты… — небрежно проронил он, обнаружив, что на пороге стоял Освальд. Сука, так бы и… А вот что «так бы и»? Поцеловать он себя точно не позволит, извиняться — ниже достоинства короля Готэма! Злости не хватает — столько прождал его, а он стоит и улыбается, как ни в чем не бывало. Одно слово — мерзавец. — Угадал, это я, — Освальд шутливо поклонился. — Зайду, ты позволишь? Джим молча посторонился, придерживая дверь плечом, выглянул в коридор — никого. Освальд откровенно пялился на него, любуясь напряженными мускулами рук и линией плеч, — Джеймс готов в любой момент к нападению, собран, сосредоточен, словно дикий зверь перед прыжком. «Вот это да. Без всякого там пиздежа и лишних движений. Это — по мне. И моё», — скользил взглядом ниже по ладной фигуре Джима, пока тот закрывал дверь. «А моё ли?» — тут же поспешил одернуть себя Освальд, встретившись с тяжелым взглядом Джеймса. — «Решать это, к сожалению, не мне». — Ну и? — строгий, сдержанный тон; ни капли, ни следа от того Джима, каким он был наедине с Освальдом в один сумасшедший вечер. Их вечер. Всё правильно, хоть и невыносимо грустно, — это коп, который всегда помнит о деле, а Освальд заявился к нему для какого-то мифического разговора. Но разве Джим не понимает, что это — не более, чем предлог, чтобы побыть вместе? — Мне кажется, я знаю, кто убийца, — равнодушно бросил он, избегая прямо смотреть на Джима. Даже если поднимет глаза, то увидит знакомое, плохо сдерживаемое раздражение в каждой черточке любимого лица. А как бы хотелось иного! Иного взгляда, иной реакции на него… Разве он не заслуживает? Разве Джим не помнит, не хочет помнить удивительный момент близости, не хочет помнить нежность, которую он сам дарил и принимал с неменьшей благодарностью? Освальд всего лишь оказался рядом, когда Джиму захотелось чужого тепла; вероятно, чтобы заглушить тоску и одиночество по другому человеку, вытеснить, забыть, вышибить из памяти. А он — просто средство, инструмент. Не надо было обещать, не надо было приезжать сюда. Освальд только делает больнее и ему, и себе. «Может, не так уж ошибался Эд, когда говорил, что я неисправимый эгоист…» Показное равнодушие давалось с трудом; надо сказать и уходить, исчезнуть как можно быстрее. — Советую проверить парня Карен Элсон. Делаю ставку на убийство на почве ревности, — холодно улыбнулся Освальд, отважившись наконец прямо взглянуть на своего собеседника. Лицо Джима оставалось нечитаемым; хотя бы не прогоняет — и то спасибо. Молчит, значит, готов слушать. Однако теперь подозрения Освальда выглядели крайне зыбко — ему только показалось, доказательств же у него не было никаких. — Видел его? Можешь описать? — Да, конечно! — Освальд чуть оживился, радуясь даже малому интересу к себе. Вдруг его догадка окажется верной? — Здоровый мужик, больше напоминает грузчика… Или там, не знаю, сборщика мебели, — фыркнул он, но сразу прикусил язык. Юмор сейчас точно не к месту. — Высокий крепкий брюнет. Белый, шрамов на лице не припомню… — скороговоркой выдал Освальд и снова замер, ожидая хоть какой-то реакции Джима. — Нос прямой, скуластое лицо, очень бледный, — Джим кивнул и отвернулся, будто потерял интерес к словам Освальда. — Волосы длинные, почти до подбородка, вьющиеся, да? — Всё так, а откуда… — Оттуда, — устало вздохнул Джеймс и махнул рукой в глубину квартиры. — Проходи, если хочешь… Да он его разыгрывает! Естественно, хочет! Игра в уверенность продолжалась, хотя Освальд готов был сдаться в любой момент, расслабиться, стать чуточку теплее, мягче с Джимом… Но покуда его держат на дистанции, он не готов делать встречных шагов! Стол был накрыт на двоих. Ну как накрыт — пара тарелок, приборы, миски с чем-то съедобным. Бокал, правда, всего лишь один. Второй стоял на полу возле кресла, вина в нем было совсем немного. Пустая бутылка тут же, рядом. Освальд замер, как идиот, с открытым ртом. — Что… Что это всё… — пролепетал он, чувствуя, как его переполняют стыд и восторг. Значит, ждал! Правда ждал! Его ждал! Купил вино, еды какой-то, да черт бы с ней, с этой едой, хотя пахнет, вроде вкусно. А он опоздал, трепался непонятно с кем, терял время, когда всё было так просто и понятно — его ждали, хотели увидеть, подготовились! — Ну, я подумал, вдруг ты проголодаешься… — Джим смущенно отвел глаза и подхватил с пола свой бокал. Освальд пораженно хлопал глазами, не верил. То есть это… правда? Никто особенно не старался ради него, если не считать случаев, когда готовила мама, да хитрую уловку Софии с рецептом гуляша. Но идет ли это хоть в какое-то сравнение, если ради него и для него постарался кто-то. И не просто кто-то, а Джим! Освальд не замечал, как у него на лице расплывалась счастливая дурацкая улыбка.