She's just the satisfaction of my whims

      Беллатрикс влетела в покои Нарциссы словно огненный раскаленный шар, разрушив спокойную и приятную атмосферу своим негодованием.       Блондинка, бегло осмотрев старшую сестру, жестом пригласила Беллатрикс присесть в кресло напротив.       С другого конца дивана, где полулежа восседала Андромеда, донеслось едва уловимое фырканье, когда Беллатрикс сделала вид, что её не было в комнате.       — Ну, как успехи с грязнокровкой, Белла? — с тенью ехидства спросила Андромеда, сделав глоток вина.       Шатенка преспокойно наблюдала за гаммой сильных эмоций, отражавшихся на лице и в глазах Беллы.       — Благодаря твоей помощи, все продвигается, — съязвила Беллатрикс, кусая полные губы от злости, в бессильной попытке успокоиться. — Где ты была, черт возьми?       Она была бесконечно зла на неё. Когда она узнала о побеге средней сестры, она чувствовала много эмоций, среди которых самыми сильными были ярость, злость, обида и отчаяние. Но самым худшим было разочарование.       Андромеда променяла их с Нарцссой на какого-то маггла, который, после того как она призналась ему, что носит его ребёнка под сердцем, бросил её, не оставив и следа.       Беллатрикс ненавидела Андромеду за эту ошибку — на тот момент их семья переживала сложное время, и предательство сестры ударило по отцу слишком сильно. Мать продолжала стойко держаться, не подавая виду, но чем сильнее она крепилась, тем сильнее сдавала и в конечном итоге отправилась вслед за мужем к Мерлину.       Беллатрикс была вне себя от ярости, преследуя сестру по всему магическому миру. Андромеда сплоховала во второй раз, когда Беллатрикс настигла её в маггловском Лондоне — она трансгрессировала прочь, оставив маленького ребёнка в затхлой, старой, вонючей квартирке с клопами.       Чистые невинные детские глаза внимательно смотрели на Беллатрикс, которая была полна уверенности убить дитя. Поразительно умные глазки цвета мёда с удивительным узором рассматривали Беллу, смущая ведьму. Девочка улыбнулась ей, так наивно и мило, протянула худые ручки и сказала:       — Мама.       В тот день Беллатрикс не смогла убить. Голос внутри ведьмы настойчиво шептал ей: «Ребёнок не виновен в грехах её матери» и Белла поддалась ему.       Она взяла девочку на руки и позволила девочке взять её пальчиками за лицо, рассмотреть её всю и сделать то, что никогда никому не позволялось (кроме Цисси и Драко, когда тот был малышом) — коснуться её волос. Пока девчонка увлечённо рассматривала вьющийся локон и заливисто хохотала, когда кончики волос задевали ей худую шейку, Беллатрикс укутала её теплее и вернулась в Блэк Холл, где основательно подошла к заботе о ребенке. Её племянницу, которой по подсчётам Беллатрикс было три с половиной года.       Ведьма презирала Андромеду за то, что та бросила свою плоть и кровь — родного ребёнка. Она прекрасно знала, какую опасность собой представляет, и не могла простить ей эту трусость — страх был сильнее материнского инстинкта, чего быть не должно.       Беллатрикс днями занималась с девочкой, играя с ней, обучая всему, что она должна в это возрасте знать, откармливая (у бедного ребёнка были видны рёбра и ножки как спички) и позволяя несчастной малышке спать с ней по ночам и таскать в её кровать игрушки. Способности метаморфа Белла распознала в ней сразу, стоило цвету волос с каштановых смениться на розовый, когда девочка была поймана за тем, что ела варенье на кухне ночью, избегая узловатых ручонок домового эльфа.       Через три месяца ей пришло письмо, где Андромеда умоляла вернуть ей девочку (её она решила назвать Нимфадорой). Разумеется, Белла проигнорировала его, ощущая себя живой, заботясь о маленьком чуде, которое любило делать из её густых волос разные причёски и так крепко прижимавшееся к ней в поиске защиты (Беллатрикс каждый раз крепко её обнимала, как когда-то маленькую Цисси). Когда в её дом заявился Тёмный Лорд, Беллатрикс испугалась за жизнь драгоценной малышки. Только когда она напомнила ему о предательстве отца, тот согласился оставить ребёнка в живых. После этого события Андромеда явилась к ней и с боем забрала малышку (средняя сестра едва осталась живой от ярости самой старшей из троих). Но Беллатрикс продолжала навещать её, бывая несколько раз на неделе на Гриммо 12, не забывая приносить Нимфе её любимые сладости и всяческие развивающие игрушки. Девочка каждый раз радостно улыбалась ей и крепко обнимала, и Беллатрикс чувствовала себя по-настоящему счастливой.       — Нимфа опять влезла в передрягу, пришлось вытаскивать, — Андромеда недобро сверкнула глазами в сторону Беллы, упрятав в бокал вина сжатые от гнева губы, — Ты, как её наставница, могла бы и помочь, а не влюбляться в грязь и мотаться к черту на кулички.       — О, посмотри, Цисси, кто мне только нотации читает! — зло прошипела Беллатрикс, выходя из себя. Нарцисса довольно живо вызвала из соседней комнаты бутылку огневиски и стакан со льдом, что не заметила Беллатрикс. -Тебе напомнить о твоём любимом маггле, ради которого ты бросила нашу семью?! Или тебе напомнить, как я ползала в ногах у Тёмного Лорда и умоляла оставить тебя и Нимфадору в живых?! А может, ты хочешь услышать историю, как Драко пришлось туго, когда Тёмный Лорд обрушил на него свою ярость из-за трусости Люциуса и твоей глупости?! Пусть учится сама вытаскивать свою задницу из того дерьма, в которое сама же и влипла! — Беллатрикс сделала неопределённый жест, будто бы сказав: но если будет слишком глубоко, я брошу спасательный круг. Как эта сволочь, бросившая собственную дочь, может обвинять меня в подобном?!       — Ты обрекла мою дочь на вечную службу этому змееносому бездушному чудовищу для которого нет ничего святого!       — Да неужели?! — яростно и презрительно протянула Белла, театрально взмахивая руками.       Да это змееносое чудовище согласилось дать твоему ребёнку будущее, которого из-за тебя у неё могло и не быть! Проклятая предательница!       Нарцисса, привыкшая к разборкам сестёр, мирно потягивала вино, оставаясь расстроенной, но безучастной. Она тоже не считала Андромеду своей сестрой в полной мере, однако она была матерью её нежно любимой племянницы и с этим родством ей приходилось мириться.       — Тогда скажи мне, почему твоя дочь так блестяще сыграла роль неуклюжей Тонкс и помогла нам сорвать операцию Семь Поттеров?! Почему она попросила меня быть её наставницей, а не Долохова и Яксли, или даже тебя?! — Беллатрикс рассвирепела окончательно, став похожей на огнедышащего дракона, и даже предупреждающий голос Нарциссы не мог её остановить. Андромеда сжималась с каждым словом Беллатрикс все сильнее, боясь, что темная ведьма потеряет контроль — вокруг кончика палочки Мадам Блэк уже летали искры и витал дымок, ведьма грозила буквально взорваться как атомная бомба и уничтожить все вокруг себя. — Я защитила тебя и Нимфу потому что считаю твою дочь своей семьёй! Конечно, защищала я больше свою племянницу, которая не виновата в том, что её мать проявила глупую непростительную слабость! Я защитила и тебя, потому что Нимфа была слишком мала для всего, что уготовил ей Тёмный Лорд! Ты жива только благодаря тому, что я не стала отнимать у нее нормальное детство, учёбу без сплетен позади её плеч и мать! — она сплюнула, сделала глоток горячительного и немного успокоилась. Её грудь часто вздымалась и опадала от ярости, глаза продолжали метать молнии, но теперь Беллатрикс немного протрезвела от гнева и убрала палочку— Как ты только посмела обвинить меня в таком дерьме?! — прорычала она, когда Андромеда попыталась вставить слово в свою защиту. — Как ты только могла подумать, что я, чистокровная могущественная ведьма древнего рода могла влюбиться в это грязнокровное отродье, этот жалкий отброс, грязь под ногами?! Она ничто иное, как моё очередное развлечение в отсутствии работы, не более! Я всего лишь утоляю свой каприз и издеваюсь над этой девчонкой, а ты уже приписала мне такую омерзительную историю! Ты ничуть не лучше этих грязнокровок, в которых сама же и разочаровалась, — выплюнула Беллатрикс и опустилась в кресло, молча объявив о том, что беседа на эту тему прекращена. — А теперь будь так невообразимо добра и любезна, закрой свой рот и дай мне поговорить с Нарциссой о более насущных делах.       — О чем ты хотела поговорить? — спросила Цисси, убирая пустой бокал на кофейный столик. Мрак за спинами дам, потрескивающий огонь и тепло располагали к интимному разговору.— Судя по тому, как ты сюда вошла, наше дело принимает неприятный поворот.       — Кажется этот слизняк Северус начал догадываться, — голос Беллы смягчился при разговоре с сестрой. Этих слов хватило, чтобы Нарцисса ошарашенно подняла глаза на сестру и икнула. Беллатрикс чуть изогнула уголок губ в понимающей ухмылке и продолжила уже серьёзным тоном, напрочь игнорируя присутствие Андромеды, которая теперь совершенно не возражала быть незамеченной. — Через несколько часов Грейнджер покинет Малфой Мэнор. Я пришла за советом.       — Остаться или следить за ней?— Нарцисса задумчиво постучала узким пальчиком по губе и провела рукой по волосам, погруженная в мысли. С самого детства тактические и стратегические навыки у Беллатрикс были развиты лучше, чем у Нарциссы, но иногда у сестры были гениальные мысли и Мадам Блэк периодически обращалась к Леди Малфой за советом.       — Если ты подозреваешь Северуса, то лучше останься. В конце концов, у Грейнджер нет палочки и она не может трансгрессировать благодаря запрету Тёмного Лорда.       — А вы не думали, что Грейнджер может просто сбежать во время вылазки? Вдруг она все ещё общается с кем-то из Ордена? — подала голос Андромеда, но одного угрожающего взгляда Беллатрикс хватило, чтобы убить в шатенке любое желание задавать еще вопросы.       — Как я уже говорила, закрой свой рот, пока я все ещё в состоянии себя контролировать. А во-вторых, это приказ Снейпа, у них условия и Грейнджер не сможет сбежать, потому что теперь она не волшебница, коей и никогда не была, а домой эльф. И да, из Ордена осталась только Минерва и Слизнорт, которых Тёмный Лорд оставил чисто из жалости. Не столько Минерву, сколько Слизнорта, но это не так важно. Я лично занималась зачисткой Ордена и могу поклясться, что в живых только четверо. Предательница крови из семейства Уизли тоже домовой эльф и она тоже не сможет сбежать, — Беллатрикс недовольно сморщилась, капризно поджав губы, и отвернулась к огню, направив два чёрных притягательных омута глаз на Нарциссу.— Скорее всего, я останусь здесь, но иногда буду проверять грязь. Если этот слизняк чухнет, то ограничит Грейнджер и обо всем ей расскажет, а мне этого не нужно, — она довольно улыбнулась, вмиг превращаясь из дракона, пышущего Адским Пламенем и серной кислотой, в сытую расслабленную пантеру, разваливаясь в кресле и потягивая огневиски. — Видела бы ты выражение ужаса на лице этой грязнули, когда я пришла с рейда злая и приказала ей показать запястья. Она так побелела, что я подумала, будто она грохнется в обморок, но нет, девчушка стойко держалась и избавила меня от необходимости звать Принца.       — Я рада, что тебя это успокоило и повеселило, — Нарцисса поднялась с дивана и, потянувшись, направилась к выходу из комнаты, — Спокойной ночи.       Запах жасмина, ванили и шёлка стоял в комнате даже после ухода его обладательницы, которая уже тихо и умиротворенно сопела на дорогих простынях. Однако Беллатрикс не могла похвастаться таким спокойствием. Её так и подмывало пойти да посмотреть на спящую грязнокровку, рассмотреть её ключицы и мелкие шрамы на них, провести по ним пальцами или ножом, вдохнуть аромат кожи, но какой-то презрительный голосок осторожности на задворках её сознания настойчиво говорил ей о том, что ей не поможет даже трансгрессия, если Снейп её застанет её, склонившейся над грязнокровкой со своим любимым клинком.       — Я знаю, о чем говорю, Беллатрикс, — тихо обронила Андромеда у самого выхода, не оборачиваясь. — Я проходила через подобное и знаю, вижу какими глазами ты на неё смотришь. Нарцисса не видит этого и продолжает потакать тебе, а я говорю — лучше перестань, пока она не сделала тебе больно.       Беллатрикс не удостоила Андромеду ответом и шатенка исчезла в тёмных коридорах Малфой Мэнора, растворившись во тьме словно её никогда и не было. Мадам Блэк просидела у огня с мрачным выражением лица ещё час, затем с тяжёлым вздохом она сделала последний глоток огневиски и тоже покинула комнату, бесшумно скользя мимо комнат огромного мрачного Мэнора, оставив два единственных напоминания, что она тут была — запах её духов и красный след от помады в том месте, где её губы соприкасались со стаканом.       Желание увидеть Грейнджер пропало после слов Андромеды и Беллатрикс впервые в жизни подумала, что её мятежная сестра может быть права.

      Как и было приказано, Гермиона встала на рассвете и ранним утром покинула Малфой Мэнор, оставляя вездесущую Беллатрикс со своей сестрой в пределах дома вместе с Северусом, который в последние несколько часов был необычайно тих и говорил загадками.       Лес, простиравшийся перед Гермионой, был все ещё окутан туманом и стлался у самой земли, капли росы слетали с листов и иголок, когда Гермиона проходила мимо, а прохладный ветер и общее понижение температуры стали причиной румянца на скулах у Гермионы.       Название растения, как и его свойств, Гермиона не знала. Знала только, что это должен быть маленький изящный цветочек с нежно-голубыми листочками и красными пятнышками по стеблю и листьям. Северус услужливо подсказал где его искать — в прошлом году он нашёл такой цветок на берегу озера, недалеко от Малфой Мэнора. Гермиона очень надеялась его найти, а заодно себе завтрак.       Вчерашняя беседа с Мадам Блэк о том, что она ничего не ест, тревожила Гермиону. Почему-то в присутствии этой женщины Гермиона переставала чего-то хотеть, становилась просто испуганной и ощущала себя загнанной в угол. А ведьма постоянно ошивалась вокруг неё, поэтому Гермиона ничего не ела и не спала. А если и ела, то втихаря и редко. Сон также стал редкостью. И вот теперь Гермиона рыскала по лесу в поиске орехов или ягод, чтобы хоть как-то заставить рычащий желудок угомониться.       Огромный куст с ежевикой стал спасением для изголодавшейся Гермионы. У неё хватило ума стащить у эльфов на кухне пару тостов хлеба и два куска буженины. Грейнджер побоялась брать готовое блюдо — ей запросто могли отрубить руки за воровство в таком размере, несмотря на то, что она нужна.       Поджарив хлеб на небольшом огне, положив сверху кусок мяса и заедая бутерброд ягодами, Гермиона с болью вспомнила совместные походы с её родителями и поездки каждое лето во Францию.       Безудержная тоска нередко затапливала Гермиону, но она утешала себя тем, что её родители живы и им ничего не угрожает. Да, они никогда не смогут вспомнить, что Гермиона их дочь, но они живы. И это было куда важнее.       Когда с завтраком было покончено, а костёр потушен без риска воспламениться ещё раз, Гермиона с большим усердием отправилась на поиски цветочка. Иногда она слышала хлопки трансгрессии в нескольких метрах от себя благодаря своей способности к анимагии, но не придавала этому значения. Кому она нужна, да ещё и без волшебной палочки, денег или чего-то ценного? К полудню Гермиона нашла заветный цветок, и сорвала его вместе с остальными, что росли неподалёку. Пяти ростков Северусу должно было хватить.       Гермиона задавалась одним единственным вопросом, на который до сих пор не могла дать точного ответа, пока шла обратно.       Чем я так привлекаю Мадам Блэк? Что, во имя Мерлина, Мордреда и Морганы, я сделала, чтобы заслужить такое бешеное внимание со стороны этой безумной дьяволицы в костюме — тройке с розочкой? Внешность я не беру в расчёт — темная ведьма гораздо красивее меня — аристократично бледная чистая кожа, хороший рост, прямая гибкая спина, изящные руки, тонкие музыкальные пальцы, лебединая шея с парой красивых родинок у яремной впадины, точеное личико, острые, словно ножи, скулы, притягательные чёрные угольки глаз, идеальные брови и белоснежные ровные зубы, высокий лоб и этот шикарный каскад чёрных вьющихся волос, опьяняющий аромат кожи и духов, властный жёсткий взгляд и чуть надменный, чарующий, вкрадчивый голос. У меня не было, нет и не будет ни единого шанса против Беллатрикс в этой области, как и в любой другой. Умом? Помнится, кто-то говорил, что я самая блестящая ведьма своего поколения? Ха-ха три раза! Будь я умнее, давно бы оставила этот мир, но нет, я слабая чтобы сделать так. Нет, ей нужен мой мозг просто из любопытства узнать, такой же у грязнокровки мозг или есть отличие между ним и мозгом чистокровных волшебников? Я, вероятно, ничего не вызываю у неё, кроме омерзения, злости и привкуса песка во рту, а эти её взгляды и прикосновения ничто иное, как капризы от бездельничества. Или же, у неё есть фетиши, которым она потакает на пару с Леди Малфой. Эта серо-голубоглазая блондинка, конечно, ничем не лучше своей фанатичной сестры, но я уважаю её — это надо иметь больше, чем семь пядей во лбу, чтобы практиковать лечебную магию на столь высоком уровне. Странно, но Андромеда кажется из них троих самой нормальной. Хотя, в тихом омуте все черти водятся.       Пока Гермиона размышляла, на автопилоте добираясь до огромного поместья, в Главной Зале разгорелась настоящая схватка.       Две женщины, две дуэлянтки, две сестры сражались друг против друга с целью победить и доказать свою точку зрения. Андромеда против Беллатрикс. Гермиона, Нарцисса и Северус стояли и тихо выглядывали из-за двери, ведущей в комнату, боясь заходить — Беллатрикс была в своей стихии и могла их нечаянно убить. Именно убивать Белла умела нечаянно. Всё остальное она делала осознанно.       — Я ПОВТОРЮ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ — НЕ СМЕЙ ОБВИНЯТЬ МЕНЯ В ЭТОМ! — голос Беллатрикс, всегда вкрадчивый, сейчас ревел на всю залу, как если бы с десяток таких Белл кричали не своим голосом — волшебница размахивала палочкой, посылая разные мощные проклятия в Андромеду, не заботясь ни о испорченном покрытии на полу, ни о мебели, ни о картинах и даже ни о стоящих в дверях свидетелях, среди которых — её сестра.       — А ты не смей уничтожать будущее моей дочери! — вторила ей Андромеда, но было сразу видно, что она не настолько сильна, как Беллатрикс, и не настолько уверена в том, что говорит. Однако же, шатенка находила в себе силы кидать проклятия в ответ.       Больше из-за треска от ярких вспышек магии, по-настоящему звериного рычания Беллатрикс, жалобного скрипа истерзанного пола и тихого визга от картин на стенах, никто ничего не услышал.       Когда особенно сильная вспышка Круциатуса озарила помрачневшую залу, едва не угодив в Северуса, расщепив древнюю вазу рядом с ним, Нарцисса неосознанно схватила стоящую рядом Гермиону за руку. Совершенно ничего не осознавая, кроме как развернувшейся битвы перед ней, Гермиона сжала чужую ладонь своей и обе затаили дыхание, когда проклятия перестали сыпаться.       Пыль оседала и было видно, что, будучи на коленях, стояла задыхающаяся Андромеда с кровавым разрезом на щеке и в изорванной одежде. Её палочка была отброшена в сторону, а на шее змеей туго свернулась верёвка, шедшая из палочки Беллатрикс. Темная Ведьма возвышалась над побеждённой сестрой чёрной отвесной скалой и держала палочку в сторону Андромеды, чуть потягивая на себя, усиливая хватку. И если Андромеду потрепало достаточно сильно, то у Беллатрикс только пара вьющихся локонов из причёски выбилась и немного сбилось дыхание. Это было очередным доказательством того, что колдунья была настоящим профессионалом в боевом искусстве.       Гермиона осознала одну вещь очень быстро: Беллатрикс разоружила Андромеду и бросила ей Инкарцеро, а Андромеда, более не способная на защиту, легко проиграла. Вторую вещь Гермиона осознала быстрее первой: Мадам Блэк ещё даже не старалась победить. Это были лишь «цветочки» и Мио боялась представить ту ситуацию, в которой Беллатрикс будет сражаться в полную силу, не скрывая своих возможностей и применяя весь свой талант и умения в полной мере. Третья вещь доходила до неё настолько долго, что только когда по залу разлетелось чуть хриплое:       — Цисси, ты что, держишь грязь за руку?! … Гермиона поняла, что следующей после Андромеды будет она. Нарцисса сразу разжала ладонь и Северус мгновенно ретировался, утянув за собой и Грейнджер. Мио от испуга вырвала руку и вместо их с Принцем комнату рванула в лабораторию, управляемая инстинктом самосохранения.       — Белла… — Нарцисса с нескрываемым страхом смотрела на старшую сестру, боясь делать какие-либо движения.       В таком пограничном с безумием состоянии, Беллатрикс могла убить её просто потому, что она пошевелится и привлечёт её внимание.       Верёвка спала с шеи Андромеды и последнее, что шатенка видела — как трансгрессировала Беллатрикс, обращаясь в чёрный дым. Затем она зашлась в кашле и потеряла сознание, а Нарцисса с пронзительным визгом: «Нет!» упала на колени рядом с ней.