She's just the satisfaction of my whims

      Когда Мио очнулась, в комнате за окном лил дождь, барабаня крупными каплями по стеклу и громыхало небо, периодически метая кривые молнии. Гермиона чуть пошевелила пальцами, и тело свело неприятной судорогой. Она мгновенно вспомнила, что произошло между ней и Андромедой, однако она не могла вспомнить кто её нёс сюда, кто уложил в кровать, кто смыл кровь с затылка и кто обработал рану. Она помнила только усыпляющий запах, так напоминающий ей Беллатрикс, но Гермиона мгновенно отмела эти мысли — волшебница брезгует прикасаться к ней даже в перчатках во время их «встреч», что уж говорить о том, чтобы нести её и тем более, обрабатывать раны?       Вероятно, это был Северус, её извечный спаситель.       Гермиона разомкнула веки и больше не смогла вдохнуть. Она была в кровати Беллатрикс. Отовсюду, от шёлковых чёрных простыней, от небрежно разбросанной одежды по стульям и столам, от вороха исписанных чернилами листов пахло ведьмой. Гермиона, ведомая странным, но невероятно сильным желанием, взяла вторую подушку и притянула её к носу, полной грудью вдыхая аромат. Этот сладкий запах успокаивал её, ей казалось, что если она завернется в это легчайшее тёплое одеяло и уткнется носом в эти самые подушки, проблемы не смогут её достать.       Рядом с кроватью мельтешил домовик, собирая разбросанные медицинские инструменты вроде зажима, пинцета, ваток и ещё каких-то приспособ. Гермиона чуть приподнялась на локтях и плавно села, перебарывая боль в голове и лёгкое нытье мышц, прижимая к себе подушку.       — Алби? Кто принёс меня сюда? — спросила Гермиона, внезапно чувствуя прилив острой тревоги.       А знает ли сама Беллатрикс о том, что я лежу в её кровати?!       Домовик недовольно пробормотал, но все же ответил:       — Мастер грязнокровку принёс сюда. Ну и навела же грязнокровка беспорядку — кровью все залила, даже до комнаты своего Мастера не дотянула, было решено тут бардак навести. Мастер вместе с Хозяйкой и Госпожой Блэк ждут грязнокровку в библиотеке, когда она придёт в себя.       Значит, Мадам разрешила. С чего вдруг мою жизнь так ценят?       Гермиона поблагодарила ворчуна-домовика, который не преминул оставить едкий комментарий персонально ей, и поплелась в ванную.       Горячий душ, сладкий запах цитрусового геля для тела и чистые волосы немного приподняли Мио настроение. Она облачилась в чистую рабочую форму, любезно оставленную, вероятно, Северусом (он же её принёс) на стуле возле кровати и привела волосы в нормальный вид. Желудок неприятно забурчал, но Гермиона проигнорировала позыв и покинула комнату, идеально застелив за собой кровать. Тёплая вода убрала остатки боли, теперь мышцы хорошо тянулись и голова практически не болела. Гермиона тихо и осторожно спускалась вниз по огромной лестнице, постоянно пугливо озираясь по сторонам, чувствуя себя невыносимо жалкой. Теперь она боялась сразу двух женщин — Беллатрикс и Андромеду. Оставалось ещё Нарциссе применить на Гермионе пыточное, и она сойдёт с ума, как это сделала Алиса Лонгботтом.       — О, Кровавая Грейнджер! — услышала Гермиона со спины, когда вошла в библиотеку. Обостренные нервы сработали быстрее, чем Гермиона успела осознать, что делает, и сжалась вся, ожидая удара, — Я так тебя пугаю, да? Безумно льстит, — однако Герми не расслышала нот удовлетворения в голосе ведьмы, — но тебе нужно торопиться, если не хочешь, чтобы я тебя силой приволокла. Идём, Грейнджер.       Гермиона покорно пошла за Мадам Блэк, из страха проигнорировав предложенную ей руку и пропустив мимо ушей вздох непонятной эмоции.       Беллатрикс уверенно шла вперёд на каблуках в любимом костюме-тройке, даже не оборачиваясь и полностью убежденная, что грязнокровка пойдёт следом.       Собственно, Гермиона и не думала бежать. Вероятно, Северус ждёт её для отправки домой. Там Джинни успокоит её, напоит чаем и расскажет, как воевала с Живоглотом, который из чистой вредности пакостил рыжеволосой красавице.       В центре библиотеки, где вчера Гермиона упрашивала Беллатрикс ей помочь, на диване восседала Нарцисса Малфой, увлеченная Ежедневным Пророком с невозмутимым видом истинной леди и там же, но на другом конце, сидел Северус, задумчиво рассматривающий полыхающий огонь в большом камине. Люди на картинах о чем-то беседовали, делали свои дела и Гермиона ощутила себя лишней в этой атмосфере. А лишней она чувствовала себя всё время после смерти Гарри и Рона.       Однако в комнате был ещё один человек. Молодая девушка постарше Гермионы, худая, среднего роста, с пытливым взглядом и облаченная в чёрные потертые джинсы, кожаные митенки и чёрный плащ, подол которого был немного запятнан и слегка порван. Её короткие каштановые волосы с розовыми кончиками были убраны в неаккуратный хвост ниже затылка. При виде Беллатрикс, юная ведьма широко улыбнулась в знак радостного приветствия и кончики её волос окрасились в оранжевый.       Гермиона предпочла не думать об этом, сосредоточившись на той фигуре, которая должна была отправить её домой и устранении тревоги относительно вчерашнего и сегодняшнего утра в кровати той, кто был причиной её кошмаров по ночам.       Однако Гермиона должна была признать — за все время пребывания, ведьма ни разу не подняла на неё палочку или руку. Даже наоборот, помогала ей. Это было странно и тревожно в равной степени.       — Слава Мерлину, Вы очнулись раньше, чем я успел постареть, — едко произнес Северус, но Гермиона услышала между строк: «Слава Мерлину, Вы очнулись». Она старалась не смотреть на девушку, которая, напротив, очень пристально её рассматривала, словно древнюю монету под лупой.       Минуточку!       Я же её знаю! Надо только вспомнить, откуда…       — Простите, Мастер, — полуслышно произнесла Гермиона и зельевар кивнул головой на свой рабочий чемодан, возле которого стояла небольшая сумка с её вещами, — Да, я готова.       — Тогда уходим, — Северус встал, традиционно взмахнув полами любимой чёрной мантии, и Гермиона прошла мимо него и Леди Малфой (которая проводила Гермиону странным тяжёлым взглядом) к камину, набирая горсть летучего пороха.       — Будет срочность — посылай Патронуса, а не свою сестру или её протеже, Нарцисса.       С этими словами оба исчезли в каминной сетке. Но Гермиона, даже очутившись в знакомом доме со знакомым запахом, ощущала на себе пристальный взгляд Беллатрикс, полный тщательно скрываемых и непонятных эмоций, а заодно взгляд и той молодой ведьмы, имя которой Гермиона усердно вспоминала. Кажется, эта же девушка помогала Гарри когда-то.       Дни потянулись один за другим, в доме было спокойно, за исключением тех часов, когда Северус что-нибудь взрывал в Лаборатории, а потом Джинни с Гермионой катались по лужицам со швабрами и ведрами.       Гермиона не могла в это поверить, но без Беллатрикс, её внимания, запаха, голоса и необъяснимого ощущения защиты, ей было одиноко. И это странное чувство, будто бы она лишилась чего-то жизненно важного, угнетало её. Она чувствовала внутри себя лёгкую тревогу.       — Герм? — однажды глубоко ночью обронила Джинни, когда Мио предпринимала последние попытки уснуть.       — М?       — Спишь?       — Уже нет. Что случилось?       — Я хотела поговорить. Просто так, — Джинни залезла под одеяло к Гермионе и накрыла их обеих одеялом по самый нос, — А правда говорят, что Мадам Блэк безумная?       — Честно? Я не знаю. За то время, пока я была там, пытала меня только средняя сестра — Андромеда. Беллатрикс меня не трогала, просто… было нечто, что заставляло её подходить ко мне очень близко. А ещё она однажды помогла мне. Не знаю, было ли это просто из жалости или же нечто большее.       — Ты стала удовлетворением фетишей безумной? — Джинни с весельем фыркнула и Гермиона боднула её кулаком в плечо, наигранно хмуря брови. — Ай! Не, а какую ещё роль по-твоему ты сыграла для неё? Роль игрушки? Роль объекта воздыхания? Ха-ха, Мио, это очень наивно.       — Я не влюбилась, Джинни! И она тоже не питает ко мне никаких чувств! — возмутилась Гермиона, забавно сморщив нос. — Я и так знаю, что кроме грязи, я для неё никто и вряд ли кем-то буду, даже если очень захочу.       — Ой, да ладно тебе, не дуйся. А что вы там двое делали? Мадам явилась и увела вас двоих за собой даже не соизволив нормально объясниться.       — Варили какое-то зелье, название которого для меня до сих пор строжайшая тайна. Но, я была бы не мной, если бы не провела собственное расследование и не догадалась, что же мы варили.       — Звучит интригующе. Поделишься?       — Не знаю, можно мне говорить или нет, — Гермиона задумчиво прикусила губу, на миг задумавшись, — Я не уверена, Джинни, прости.       — Да мне, в общем-то, все равно, главное чтобы это не убило кого — нибудь.       За это Гермиона не могла ручаться. Был только один человек, которому можно было нанести вред этим зельем. Правда, этот человек перестал им быть уже давно.       Через полмесяца ровно в полночь в Общую Комнату явился патронус Нарциссы, который передал:       — Северус. Грязнокровка Грейнджер и предательница крови Уизли. Малфой Мэнор. Срочно.       Северус, застанный в пижаме с лимонным пирожным и кружкой кофе, наспех собрал рабочий чемодан, Гермиона взяла его и свои вещи, а Джинни взяла то, что Северус не смог взять для работы, и все трое вошли в камин (как только Северус был одет для перемещений).       Когда зелёное пламя рассеялось и они вышли, первая, кого они увидели — была Беллатрикс, в глазах которой на одну секунду отразилось удовольствие, когда она увидела что Гермиона забыла расправить рукава. Собственно, Мио не сводила глаз с ведьмы и успела увидеть проблеск эмоции.       — Готовьтесь, детишки, Тёмный Лорд запланировал военный поход!       Гермиона переглянулась с Джинни, которая тоже ничего не понимала. Северус, задумчиво пробурчав что-то вроде: «Чёртова Блэк! Я мог бы прикончить то лимонное пирожное», направился в уже знакомую комнату.       — Грейнджер, останься. Уизли — проваливай отсюда, — скомандовала Беллатрикс голосом, не терпящим возражений, и рыжеволосая дева поспешила исчезнуть вслед за Северусом.       Беллатрикс села в кресло, левитировав стул и Гермиона расстегнула три пуговицы у рубашки, закатав рукава чуть выше.       — Тёмный Лорд приказал, чтобы ты и Уизли были целительницами во время похода, — тихо проговорила Беллатрикс, едва касаясь кожи кинжалом. Они уже полчаса сидели неподвижно, однако Мио не чувствовала усталости. Ощущала только прекрасный запах, была под гипнозом дивных глаз.       — Если такова его воля, — Гермиона добровольно протянула запястья, когда Беллатрикс оторвала взгляд от ключиц, отняв нож от кожи. Почему-то, даже с кинжалом в руке, она не устрашала Гермиону.       — Ты не понимаешь, Грейнджер, — проговорила Беллатрикс, сжимая её запястья в жёсткой, железной хватке, заставляя поморщиться — проклятый кинжал чуть вспорол кожу, — Ты теперь моя игрушка, а там будет много тех, кто любит брать то, что моё, — они встретились взглядами и она заговорила так, чтобы услышала только Мио. — Если моя игрушка пострадает, я накажу всех.       И Гермиона мгновенно поняла, что она сказала. Если Гермиона пострадает, привязавшись или нагрубив кому-то (или просто оскорбив своим присутствием), Беллатрикс сорвет свой гнев на ней и на том, кто осмелился стать причиной её злости. А как известно, когда Беллатрикс в гневе, страдают все вокруг.       — Простите, Мадам, а почему Вы сказали, что теперь я Ваша игрушка?       — Потому что, любопытная кроха, Тёмный Лорд приказал отдать тебя мне в оруженосцы, раз теперь девчонка Уизли не обременена охраной дома Принца. Ты будешь работать и на него и на меня, — Белла усмехнулась, глядя Гермионе прямо в душу. — А теперь иди и помоги Северусу.       После «встречи» Гермиону с Джинни завалили заданиями. Вымыть, составить, расставить в строгом алфавитном порядке, придержать, долить, подтереть, убрать, найти, выкопать, снова вымыть и снова расставить. Полностью утомленная и не способная ни на что, Гермиона присела на старую ветхую табуреточку, ссутулилась и опустила голову в ладони, уперевшись локтями в острые колени.       Ее мысли плавно текли от усталости к секретному зелью, словам Беллатрикс, странному поведению Мастера, внезапно оттаявшей Леди Малфой которая сегодня даже поинтересовалась, в порядке ли Гермиона, когда увидела её в невменяемом состоянии, и наконец поток мыслей стал бессвязным, мутным как потревоженная вода в луже и Гермиона уснула, сидя на табуретке, приклонившись к прохладной, немного склизкой каменной стене.

***       Гермиона внезапно очнулась от лёгкого потряхивания за плечо. Острое плечико, обтянутое чёрной тканью, полностью обхватывала узкая ладонь и Гермиона расслабилась, когда над ней свисла рыжая шевелюра.       Ну, как расслабилась.       За ночь все мышцы затекли, шею сводило, голова болела и в принципе, Гермиона чувствовала себя ужасно помятой и разбитой.       — Ага, и у меня так же, — произнесла Джинни, когда Гермиона выпрямила спину и ухватилась за поясницу от громкого хруста позвонков.       Это был последний момент, когда они смогли заговорить. Буквально из ниоткуда явилась Нарцисса и Северус, который как всегда кратко и ёмко изложил нужную информацию:       — Собирайтесь, у нас только один день на подготовку.       Под «собирайтесь» Северус имел ввиду брать скляночки всевозможных размеров, нужные зелья вроде восстановления крови, веритасерума и успокоительного, чугунные котелочки, специальные щеточки для мытья котелков, засушенные листочки, хвосты, ноготки, железы. И ещё много разных примочек и приспособ.       Благодаря заклятию незримого расширения, Гермиона взяла пару книг по невербальной медицине, а Джинни несколько кулинарных журналов и часть рабочих инструментов.       Нарцисса тоже собирала свои принадлежности и делала она это без посторонней помощи, но Гермиона краем глаза увидела блеск скальпеля, зажимов, разжимов и подобных инструментов.       Кажется, Волан-де-Морт наказал Нарциссу, раз ей запрещено пользоваться палочкой.       Но далее её мысли заняли сборы и Гермиона так ушла в рациональную упаковку вещей, что не заметила одной пары глаз, пристально наблюдающей за ней.       Наглый, рассматривающий взгляд упирался ей в спину — Мио почувствовала его только когда объект сего пристального внимания исчез, стоило ей обернуться.       Во имя Морганы, кому я опять насолила?!       О походе Гермиона знала мало — только то, что те, кому трансгрессия запрещена, добираться должны на фестрале. Беллатрикс без всяких зазрений совести грубо сжала руку Герми в жёсткой хватке и обе трансгрессировали.       Спрашивать что-либо Гермиона не имела сил, особенно сейчас, когда на неё жадным взглядом смотрел Скабиор. Беллатрикс, игнорируя егеря и его позу ловеласа, ткнула пальцем на палатку, откуда уже с деловым видом выходила Джинни:       — Жить будешь там. Пока ты мне не понадобишься, будешь служить Снейпу. Шагай.       Гермиона послушно пошла вперёд, чувствуя себя неуютно среди Пожирателей Смерти, которые, на её счастье, были заняты своими делами.       Октябрь вступал в свои права. Отовсюду в медленном вальсе опускались разноцветные листья всевозможных форм и размеров, становилось все холоднее и Гермиона всё чаще наматывала на шею свой бордовый шарф и накрывалась одеялом с головой по ночам.       Шли дни и Миона не переставала заниматься одним и тем же. С утра она ходила с ведром до ближайшей реки с чистой водой, пока Джинни поджигала хворост и дровишки в их импровизированном очаге посреди жилой части палатки. Затем, Джинни заваривала чай с чабрецом в котелке, Мио делала им обеим завтрак, а после начиналась работа.       Что — что, а работа у них была всегда. Кому-то зашить, кому-то вспороть и заново зашить, кому-то обезвредить и замотать бинтом, кому-то провести вскрытие и записать в журнал причину, время и дату смерти. Северус, Беллатрикс или та же Нарцисса были очень редкими гостями. Гермионе даже некогда было задуматься о том, что она теперь слуга Беллатрикс, а не Северуса и что работать следовало бы на тёмную ведьму, а не на зельевара. Однако слово Беллатрикс для неё теперь — закон, и Герми послушно латала раны, порой забывая смывать кровь с рук.       Однако одним вечером Гермиона отправилась за ведром воды — час назад они с Джинни закончили зашивать ужасную рану на теле какого-то егеря, и его кровь теперь была повсюду. Как известно, Мио не могла без приключений.       Было холодно, очень темно и туманно настолько, что Гермиона даже со своим острым зрением плоховато видела. Постоянно озираясь по сторонам, Мио набрала воды и только она сделала пять шагов, послышался жалобный хруст веток.       Гермиона замерла на месте и осторожно обернулась. Напротив неё стоял Скабиор, развязно и нахально улыбаясь. Из тьмы вышло несколько фигур, и Гермиона запаниковала.       Её окружало пятеро сильных мужчин с волшебными палочками, и все пятеро делали в её сторону шаги, сжимая круг.       Скабиор молча и зло улыбался, пахло грязью, потом, кровью и муками.       — Так, так, так, посмотрите-ка парни, кто тут у нас? Неужели та самая Гермиона Грейнджер? — один из них насмешливо фыркнул.       Гермиона задыхалась от страха, пространство вокруг неё начало стремительно сжиматься, воздуха становилось все меньше и меньше, руки и тело потряхивало так, словно Герми било током, слезы бесконтрольно лились по её лицу, оставляя на рубашке мокрые следы, а из горла рвался хриплый, полный паники и ужаса крик.       Два ведра ударились о землю, расплескав воду, и окружавшие её волшебники глумливо засмеялись. Грубый смех отдавался в ушах как звон сотни колоколов, весь мир стал похож на черную крутящуюся карусель, чувство тревоги давило, прижимало к земле, мешало дышать, сердце билось как испуганная птица, схваченная в клетку.       Едва удерживая сознание на плаву, Гермиона лежала на земле, очень смутно видя бледные вспышки магии и крича от страха не своим голосом. Ей было слишком страшно, вокруг была пугающая чернота и тревога сжирала её — Гермиона хваталась за горло в попытке вдохнуть.       Не получилось.