She's just the satisfaction of my whims

      В принципе, жизнь бок о бок с Беллатрикс Блэк не была такой уж скучной и полной пыток. Гермиона признавала, женщина умела преподносить сюрпризы, но в отличие от Фреда с Джорджем, её «подарки» носили серьёзный характер.       Миона уже с семи пятнадцати утра носилась по лесу, где из-за все ещё ночной тьмы не было видно ни зги. Позади она слышала, как бежит Нимфа и как ломались опавшие ветки под её сапогами, а спереди чувствовала усыпляющий запах Беллатрикс, уводящий их вглубь леса.       Несколько часов назад ведьма непонятно куда ушла, и Нимфа, терзаемая переживаниями, заставила Гермиону прекратить варить зелье Сна Без Сновидений и пойти с ней на поиски. Буквально минуту назад, после четырёх часов беспрестанных поисков, обе распознали тёмный силуэт вдали среди деревьев. Силуэт так напоминал им обеим фигуру черноволосой колдуньи, что Нимфа закричала имя своей тёти и рванула к силуэту. Но Гермиона осталась стоять на месте.       Ее не могли похитить — эта женщина изворотливее змеи. Значит, она искала место для уединения. Но где? Весь этот лес сплошь такое место, прячься не хочу. Если здесь есть обрыв, значит она может быть там. Или есть река или озеро — то тоже. Надо остановить Нимфу, пока мы не заблудились.       — Нимфа, стой, я кажется знаю, где она!       Волшебница затормозила и во время торможения задела плечом деревцо, которое не преминуло жалобно заскрипеть. Пока Нимфадора, забросив язык за спину, добиралась обратно, потирая ушибленное плечо, Гермиона уже составила их мини-план — Нимфа идёт к любому близлежащему озеру, а она ищет обрыв или скалу. Юная Пожирательница Смерти быстро согласилась поискать тётю на каком-нибудь озере, оставив Миону в одиночестве.       Как только звук шагов Нимфадоры растворился в шуме рождающегося дня, Гермиона обернулась в серо-бурую волчицу с глазами цвета растопленного воска и припустила по лесу, положившись на свой нюх.       Приятный ветерок, гулявший в мягкой шерсти, опьяняющее чувство полной свободы и неизведанный перед глазами лес — этого было достаточно чтобы Миона почувствовала себя счастливой.       Но дела звали дальше, вслед за сладким запахом, и Гермионе пришлось применить всю свою силу воли чтобы обратить взгляд на нужное направление. Она носилась среди деревьев очень далеко в лесу, опустив нос к земле, иногда ловя себя на том, что чем дольше она не может найти Беллатрикс, тем живее её сжирает тревога.       Ну не могла же она испариться! А если она трансгрессировала? Но я бы услышала хлопок, это точно! Неужели её все-таки похитили? Да нет, глупость — этого точно не будет, пока Беллатрикс не позволит. Стоп. А если Беллатрикс тоже анимаг? Тогда как я её найду, она ведь может принимать любую форму…       Гермиона, увлеченная размышлениями, пришла к какому-то маленькому обрыву, сев около дерева. Она не заметила и не учуяла чёрной фигуры, стоящей прямо напротив в чёрной, непрошибаемой для света, тени.       Когда Гермиона почувствовала на себе пристальный взгляд, очень похожий на взгляд Мадам Блэк, чёрная фигура оказалась так близко, что Мионе оставалось молча наблюдать за подходящей ближе женщиной и готовиться мгновенно сорваться с места.       — Очень странно, что такой чуткий зверь позволяет так близко подходить к себе, — тихо и с угрозой проговорила Беллатрикс, заглядывая в глаза Гермионе, душа которой ушла в пятки.       Она попалась. Как только это осознание промелькнуло в глазах Мио, колдунья усмехнулась и самодовольно улыбнулась, приторным голосом произнеся:       — Ну же, зверек, тебе нечего меня бояться. Иди сюда, хорошенькая, иди.       Гермиона, ведомая непонятно чем, послушно поднялась и осторожно подошла ближе, остановившись в нескольких шагах.       — Умница, Грейнджер. А теперь, будь так добра, молча посиди.       Ведьма подождала, пока Гермиона подойдёт ещё ближе и с помощью пары движений рук (палочка была у неё в кармане, но Белла не стала её доставать, по видимому, экономя время) создала из веток лавочку. Усевшись поудобнее, ведьма, хлопнув по ребру скамейки, жестом пригласила Гермиону сесть подле. И Миона безропотно повиновалась, сев у самых ног Пожирательницы. Она что-то задумчиво напевала, не раскрывая губ, запустив свои пальцы в шерсть на голове Гермионы.       — Где моя племянница? — спросила Беллатрикс, вырываясь из пут мыслей.       Гермиона, пользуясь тем, что не первый раз пользуется своей способностью, указала поворотом и кивком головы волшебнице за спину.       — Она знает? — спросила Беллатрикс, её рука замерла и ногти впились в кожу головы и в немой угрозе.       Гермиона отрицательно помотала головой (насколько давление со стороны Беллатрикс ей позволяло) и ведьма возобновила поглаживания.       С раскинувшейся под ногами долины дул сильный ветер и Беллатрикс часто ежилась, бессознательно прижимаясь к единственному источнику тепла — тёплому зверю у её ног. Гермиона, казалось, была слишком увлечена созерцанием засыпающей природы, что отвечала на движения Беллатрикс. Когда темная волшебница снова вернулась в реальный мир, волчья голова покоилась на её колене, даря мягкое тепло.       — Идём, Грейнджер, Нимфа там уже наверное волосы на голове рвёт от переживаний, — Гермиона послушно отошла, позволяя ведьме встать и замерла, ожидая что колдунья пойдёт первой, — Я дорогу назад не помню, так что ты ведёшь. И только попробуй завести меня не туда — убью и без палочки.       Гермиона тихо усмехнулась про себя и неспешно направилась к их палатке. Как только возгласы Нимфы достигли её слуха, она обернулась в человека.       — Позволь поинтересоваться, Грейнджер, ты зарегистрирована? — спросила Беллатрикс, а когда Гермиона рвано и испуганно выдохнула, цокнула языком в притворном недовольстве (Гермиона догадывалась, что ведьма знала об этом уже давно), — Ай-яй-яй, золотая девочка, плохо же ты поступаешь. Впрочем, раз об этом пока никто не знает, я могу использовать это в своих целях, — Гермиона смотрела на Беллатрикс с мольбой во взгляде, едва сдерживая панику. Беллатрикс, видя щенячий взгляд, закатила глаза, — Не переживай, грязь, пока ты мне нужна, твой секрет будет за семью замками.       — Спасибо большое, Мадам…-осипшим голосом произнесла Гермиона и Белла, чуть приподняв бровь на её благодарность, пошла к Нимфадоре, чьи вопли слышались все ближе.       ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР, ТЫ САМАЯ НАСТОЯЩАЯ ДУРА! Почему, почему у меня не хватило ума обследовать место, прежде чем отдохнуть?! Ведьма сдаст меня с потрохами Волан-де-Морту и меня посадят в Азкабан за отклонение от закона! Ну, и где были твои мозги, Гермиона?!       Едва сдерживаясь чтобы не взвыть, Гермиона пошла следом. Она не видела пламенного приветствия Нимфадоры, и в принципе не хотела видеть, поэтому молча прошла мимо двух ведьм, о чем-то беседующих, и скрылась в своём углу в палатке.       Она была подавлена. Беллатрикс Блэк можно было верить лишь в том случае, когда ведьма обещала убить. Теперь у Мадам Блэк будет козырь в рукаве. Впрочем, он у неё всегда был, потому что хочет того Миона или нет, она зависима от неё. Без покровительства темной волшебницы, её убьют за первым же поворотом или сделают что-то похуже.       Уйдя в свои мысли, Гермиона, пустым взглядом глядя в книгу, покоящуюся на своём колене, не замечала взгляда, который так тщательно исследовал её лицо в профиль.       — Грейнджер, а ну-ка иди сюда.       Гермиона вздрогнула от этих слов, но повиновалась и подошла к Беллатрикс, которая оторвалась от чая и, игнорируя присутствие Нимфы, которая замерла в тревожной позе, приблизилась к Гермионе, вставшей на пороге кухни.       Ведьма без всякого стеснения отодвинула пряди волос и обнаружила там шрам — спина уже мало беспокоила Гермиону, но Нимфа продолжала каждый вечер наносить ей мазь.       — Что это такое…? — тихим, шипящим голосом спросила Беллатрикс, чертя линию пальцем, легонько проводя ногтем по шраму — нужно было быть глухим, чтобы не расслышать яростных нот в шипении ведьмы.       Сидящая за столом Нимфа подавилась, и Беллатрикс мгновенно поняла, откуда этот шрам появился. Вероятно, Гермионе кто-то его оставил. Интересно, кто же.       Миона замерла от страха, глядя на Беллатрикс широко распахнутыми глазами, которая, яростно раздувая ноздри, не отрывала взгляда от её уха.       — Я же тебя предупреждала, оборотень паршивый! — прошипела Беллатрикс, опуская руку.       Она схватила палочку с обеденного стола и исчезла из палатки чёрным дымом. Нимфа, наконец прокашлявшись, исчезла следом. Гермиона осталась одна, подавленная, расстроенная и уставшая.       День только начался, а я уже чувствую себя ошибкой Вселенной       Подавив в себе желание обернуться в волка и убежать подальше в лес, Гермиона вымыла всю посуду, выстирала грязную одежду и вывесила её сушиться.       Потом, Гермиона приготовила десерт — имбирное печенье, заварила зелёный чай и сложила вещи Нимфадоры. После небольшой уборки в палатке стало чище и просторнее, к тому же, Миона выполнила свои обязанности и теперь считалась свободной на время.       Мысли о собственной ненужности, ничтожности и о том, что она испортила Беллатрикс, вероятно, хорошее настроение, давили на неё неподъемным грузом и единственным своим выходом Миона видела прогулку в лесу в обличии жестокого зверя.       Рискуя, Гермиона оставила записку на столе со словами: «Lupus et commendavit gregem custodi*», совершенно не переживая — Мионе было прекрасно известно, что Нимфадора не знает латыни. А вот Беллатрикс свободно владела этим языком.       Серо-бурая волчица бесшумно покинула палатку, устремившись в лес.       Она хотела вернуться не раньше позднего вечера, чтобы уж слишком не наглеть, а до этого времени она планировала найти себе укромное местечко и в принципе исследовать близлежащую территорию.       Высокие деревья казались коварными и кривыми в свете уходящего солнца, тени опасно колыхались, а с неба начал падать лёгкий снежок. Гермиона с неудовлетворением отметила про себя, что завтра будет слякотно и вся палатка будет в грязи.       Почему-то у неё из головы не выходила Беллатрикс. Её прикосновения к коже казались нежнее прикосновений её племянницы. Она с каким-то трепетом касалась её, словно боялась сломать, сильно надавить, сделать больно. И Гермиона, глядя в те полные злости глаза, боялась уже не за себя, а за Сивого, который уже к следующему рассвету может оказаться мёртв или изувечен. Однако сердцем Гермиона чувствовала, что это не последние её приключения здесь.       Когда она вернулась, так и не определившись с секретным местом, то стала свидетельницей весьма любопытной сцены, которая нагнала на неё животный ужас.       Андромеда Блэк трансгрессировала в паре метрах от неё, и Миона едва успела спрятаться в ближайших кустах.       — Ну, дорогая Белла, посмотрим, что ты будешь делать.       Когда ведьма тихими шагами удалилась в сторону палатки Северуса, Гермиона задумчиво зашагала в сторону своей.       Сказать Беллатрикс или нет? Может, подождать? Хотя чего? Пока Андромеда не нападёт? Нет, не вариант. Сказать ей? Нужно иметь доказательства, просто так на слова она мне не поверит. Показать ей свои воспоминания? Возможно. Но Беллатрикс в любом случае должна знать.       Миона, быстро добежав, обратилась в человека и вошла в палатку. Тихий сап со стороны спальни Нимфы и шорох перелистываемых страниц из спальни Беллатрикс дал понять, что Гермиона как нельзя кстати.       — Мадам? — Гермиона с тихим стуком вошла в спальню, но Белла не удостоила её взглядом.       — Дверь закрой, — Гермиона послушно выполнила приказ, — А теперь объясни мне, где ты была.       — Не время, Мадам, — Гермиона жестикулировала руками, задыхаясь — она бежала в палатку сломя голову, — Простите, но Вам просто необходимо это знать!       — Говори, — лицо Беллатрикс с яростного быстро сменилось на сосредоточенное.       — Вам лучше посмотреть самой.       Беллатрикс навела ей на голову палочку и Гермиона почувствовала проникновение в свой разум. Блэк старалась делать все аккуратно, поэтому у Гермионы только виски неприятно гудели. Когда же ведьма нашла нужное воспоминание и просмотрела его до конца, то изрекла:       — С этого момента без меня ты никуда не уходишь. Поняла, Грейнджер? Даже в обличии волка не смей так делать.       — Да, Мадам.       Беллатрикс удержала Гермиону за руку, когда она попыталась встать и сама расстегнула ей рубашку, впиваясь взглядом в ключицы.       А ведь она прекрасна, с какой стороны не глянь. Ну убивала, убивает и будет убивать. Ей ничто не помешает и ничто не способно её изменить. Но ведь она заботится обо мне, и пусть мне это кажется. Сказала, чтобы я без неё никуда не уходила. А разве я теперь смогу уйти? Это все равно что познать самый сильный грех и попытаться стать святым — невозможно. И наша встреча с ней у того обрыва. Конечно, вряд ли она себя контролировала, но мне было до чёртиков приятны её прикосновения       Беллатрикс, оторвавшись от запястьев, мягко взяла Гермиону за подбородок и повернула ухом к себе, открывая себе вид на шрам. Её прикосновение отдалось электрическим зарядом и Миона чуть вздрогнула.       — Андромеда хочет отомстить мне, я знаю это, — тихо проговорила Беллатрикс, тепло выдыхая в ухо Гермионе, — Постарайся не попадаться ей на глаза. И самое главное — не отходи от меня ни на шаг.       — Что она хочет сделать со мной, Мадам? — шёпотом спросила Гермиона, не желая рушить полутишину в комнате.       Действия Беллатрикс были похожи на некое таинство, на котором запрещено говорить и эту атмосферу Гермиона боялась сломать громким голосом.       — В этом случае она хочет наказать меня за ту потасовку в Мэноре — отнять у меня игрушку и посмотреть, как быстро я приползу к ней на коленях, умоляя отдать изъятое, — Беллатрикс приблизилась совсем близко к уху Мио и усмехнулась, — Но я свое никогда никому не отдаю, — её пальцы в последний раз провели по всей длине шрама и уже обычным голосом, возвращаясь к книге с довольством сытой пантеры в глазах Белла проговорила, — А теперь иди спать, завтра я тебе спуску не дам.       Гермиона скатилась с кровати и, покинув комнату, вошла к себе в небольшую спаленку. Запах книг, её собственных духов и свежего постельного белья манили очень сильно и Гермиона с удовольствием нырнула под одеяло, предавась сну.       В ту ночь вокруг палатки стояли Защитные Чары.