She's just the satisfaction of my whims

      Как и было велено, Гермиона ни на шаг не отходила от темной ведьмы. Постоянное ощущение безопасности рядом с ней, их вечерние посиделки в спальне Беллатрикс и молчаливое созерцание природы стали Мионе необходимы как воздух. И не только ей.       Она научилась лучше понимать Беллатрикс.       Если ведьма чуть поджимает губы, едва заметно — она расстроена, и Гермиона не может вложить в свой взгляд другую эмоцию кроме сочувствия. Когда ведьма злится и от её ярости вся палатка трещит по швам (и это в буквальном смысле, потому что после каждой такой вспышки, Нимфа тратит около двух часов, восстанавливая их обиталище), то лучше оставить ей бутылку огневиски (от которой ведьма едва ли захмелеет), плитку шоколада с фундуком (если был миндаль, изюм или белый шоколад, ведьма злилась ещё сильнее и могла испортить все вещи до состояния, когда Репаро бесполезен) и открыть ключицы, а затем, когда она прогонит — послушно уйти, но быть неподалёку, чтобы если что, то выполнить приказ. Когда Беллатрикс хотела провести время в одиночестве, без Гермионы в любом из двух обличий и Нимфадоры, она чуть хмурила брови и в её голосе Гермиона всегда слышала ноты стали и нетерпения. Колдунье иногда хотелось объятий и она просила об этом Нимфу, просто «случайно» её касаясь — безобидно задевая плечом, подсаживаясь ближе, вставая рядом почти вплотную. Нимфадора в плане эмоциональной чувствительности была немного непрошибаема, как и Гермиона, поэтому только когда Беллатрикс во время их «созерцания» схватила Гермиону за шею и крепко обняла, она научилась это чувство различать.       А ещё у Гермионы появилась новая привилегия, которую она выяснила для себя сравнительно недавно — она может прикасаться к волшебнице. Не так открыто, чтобы брать за руку или трогать за плечо, но теперь на случайные прикосновения ведьма не злилась. Но и не замечала их. Или же делала вид, что не замечает.       Эмоций в глазах Беллатрикс Гермиона все ещё не могла распознать, сколько бы не вглядывалась, пока ведьма не видела.       Но, как бы ни было удивительно, Беллатрикс тоже делала шаги навстречу. Скажем, когда Мионе нужно было уединиться в лесу чтобы просто побегать на свободе, отдохнуть от людей и «пообщаться с лесом», она её отпускала, каждый раз говоря (с едва уловимой нотой заботы):       — Ради всего святого, будь аккуратнее, а то мне придётся терпеть другого эльфа домовика.       После того дня, как Андромеда трансгрессировала в лагерь Тёмного Лорда, прошло чуть больше половины месяца. За это время Гермиона изучила весь лес вдоль и поперёк, наконец найдя укромное место и для себя, а заодно нашла место с горячими источниками. Теперь каждая среда и воскресенье — день бани. За эту потрясающую находку (степенью гениальности её открытия послужил комментарий от Беллатрикс: «Ну вот ты и пригодилась, а то я уже начала переживать, что ты совсем бесполезна») Гермиона была удостоена не только радостным визгом Нимфадоры, которая обожала горячую воду, но и мимолетным взглядом уважения от той женщины, которая заставляла лишь одним своим взглядом или словом биться её сердце чаще.       Это были дни, полные идиллии. С утра Гермиона готовила завтрак и обе волшебницы ели (Беллатрикс никогда не хвалила Гермиону в этой области, однако все чаще подходила за добавкой и это было лучшим комплиментом), затем они уходили в рейд, а Гермиона выполняла обязанности зельевара. В полдень за ней являлась Беллатрикс, и трансгрессировала вместе с Гермионой.       Пока Белла с Нимфадорой бродили вокруг, Гермиона собирала недостающие ингредиенты и плела Нимфе венки из цветов, если они трансгрессировали в солнечное место.       Пожирательницы Смерти всегда кого-то ловили, и Тёмный Лорд, когда они поймали особенно важного беглеца, дал им одно особое право, которое было не у всех (то есть оно было лишь у них единственных) — убивать на месте, если будущий пленник не мог послужить интересам Лорда или Беллатрикс. Таким образом, они освобождались от надобности постоянно трансгрессировать в лагерь Пожирателей.       Однако Гермиона нутром чувствовала, что когда-нибудь это прекратится. И даже знала, кто станет причиной надлома — Мионе выпала честь лицезреть её прибытие лично. Краем разума Гермиона понимала и ещё одну вещь — после этого «надлома» её жизнь круто повернет. В какую сторону? Даже Моргане, Мерлину и Мордреду это было неизвестно.       Вся эта неделя была просто умопомрачительно сложной — Пожирательницы уходили раньше, чем вставало солнце, и приходили позже полуночи. Сказать, что Мадам Блэк была на нервах, значит сказать ничего. А если Беллатрикс нервничает, значит пора прятаться по углам.       Гермиона после каждого рейда чувствовала себя такой уставшей, что в один день, самый тяжёлый, она плюхнулась прямо на пол, не дойдя до кресла. В это же кресло следом упала Беллатрикс и Гермиона, мало отдавая себе отчёт, положила свою голову волшебнице на колено. Нимфа, почти незаметно усмехнувшись этой картине, села в другое кресло, с выдохом расслабляясь.       Но у Гермионы эти дни были зачислены в список самых-самых, потому что каждый такой рейд — повод пообщаться с Беллатрикс. Иногда, когда ведьма во время охоты делала небольшие привалы (Гермиона могла найти нужный элемент или Нимфа по-детски просила минутку для перекуса), они втроём дискутировали на разные темы — статья в Ежедневном Пророке, квиддич, какие-либо книги, Хогвартс. Это было лучшими моментами, потому что потом и Гермиона и темная волшебница чувствовали себя лучше.       Кроме того, Гермиона узнала, что Беллатрикс всем сердцем болеет за Ирландскую сборную по квиддичу и любит книги по истории магии и, разумеется, чёрной магии. Ещё её любимое сочетание цветов — бордово-черный.       — Не думай, Грейнджер, что мне нравится твой факультет безбашенных идиотов. Бордовый как цвет застывающей крови, а не как цвет гриффиндора.       Ещё она узнала, что ведьма обожала ночами пробираться в Астрономическую Башню и сидеть там до рассвета. А ещё любила иногда шутить над сокурсниками, которые так и не догадывались, что проказница — Блэк.       Но этот день для Мионы изначально начался не особо хорошо. Во время сна, за пять минут до будильника, она упала с кровати и ушибла плечо (Беллатрикс, проходящая мимо, удостоила Гермиону вздохом а-ля: ох и грация). Затем, она немного пролила на себя кипяток (благо Нимфа оказалась добрее своей тёти и помогла Мионе все убрать), а после, во время рейдов, пару раз падала.       — Мерлин, Грейнджер, я того гляди найду тебе тросточку, чтобы ты перестала так часто падать. Ты что, с утра не ела, что тебя ноги не держат?       Гермиона, отряхивая колени, пропустила реплику Беллы мимо ушей, сосредотачиваясь на растущем чувстве тревоги.       Так не должно быть. Я уже в который раз здесь прохожу и в который раз спотыкаюсь. Что-то случится. Со мной или с кем-то близким мне.       Сегодня они прибыли в одно мрачное место с намерением поймать одного очень изворотливого продавца, который в свое время помог Гарри Поттеру — Наземникуса Флетчера. Пока Беллатрикс и Нимфа шныряли по улицам под Оборотным Зельем, Гермиона, тоже перевоплощенная, закупалась сладостями (магазинчики со сладостями по приказу Беллатрикс не громили) и чайными наборами.       Низкий (в обоих смыслах слова) человек был пойман и отправлен вместе с кем-то из бригады Сивого (его Гермиона не знала), который оказался рядом.       Затем они вернулись в лагерь и Беллатрикс отпустила Гермиону побегать в лесу, пока они с Нимфой будут готовиться искупаться в горячей воде.       Гермиона внутренне приготовилась. Отсчёт пошёл.       Когда она вернулась, вся в листьях и колючках, две ведьмы уже располагались в самом большом источнике, прислонившись спинами к горячим камням. Гермиона тоже присоединилась, с удовольствием прикрыв глаза, и задремала.       Она распахнула глаза, почувствовав кого-то очень знакомого и уже собиралась закричать, но её рот зажали и кто-то, сильно схватив её за волосы, опустил под воду.       Гермиона не могла выбраться из хватки. Попыталась вдохнуть — не получилось. Вода затопляла лёгкие, кислорода было все меньше, и видела Миона раз через раз.       Она паниковала, ощущая смерть на кончиках пальцев. Миона боялась умирать, сколько бы об этом не просила Моргану.       Когда её сознание начало уплывать, грозя более не вернуться, давление исчезло. Её, полуживую, с силой выдернули из воды и ударили по спине так, что из Гермионы чуть дух не вышел.       — Дыши, Гермиона, дыши, — приговаривала Нимфа, пока Гермиона выплевывала воду изо рта и судорожно вдыхала воздух.       Послышался дикий рев и Гермиона услышала злой, яростный голос, обещающий жуткую смерть:       — АНДРОМЕДА, ЧЕРТИ БЫ ТЕБЯ РАЗОРВАЛИ, НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ МОЁ!       Миона, борясь с паникой и трясущимися руками, смотрела вслед ведьме, чьи успокаивающие слова могли бы ей помочь. Из её груди рвался полный отчаяния и страха крик.       — Нет, Беллатрикс! — Нимфе удалось остановить Беллу, которая уже рванула за убегающей Андромедой, — Ей ты нужна больше!       И Нимфадора выбралась из воды, на ходу высушивая одежду.       Гермиона потеряла контроль, стоило рукам хрупкой волшебницы исчезнуть.       Паническая атака поразила её так же, как и в прошлый раз. Она утопала в тревоге, животный страх сковал её, руки бесконтрольно тряслись, перед глазами темнело, а слезы текли по лицу, оставляя после себя две солёные дорожки. Она задыхалась от желания вопить, хрипя.       Внезапно Миона ощутила две тёплые руки, обхватившие её лицо, и мгновенно попала во власть двух чёрных глаз, которые видела с перебоями. Она не слышала ведьму из-за гула в ушах, но та её разок тряхнула и взгляд Гермионы скатился к её губам.       Успокойся! Сосредоточься на том, что она говорит!       — Умница, Грейнджер! — до Беллатрикс дошло, что Гермиона пытается успокоиться, сконцентрировавшись на том, что она говорила, и ведьма принялась говорить с жаром и с расстановкой, — Успокойся. Вдох, выдох, вдох, выдох, — Гермиона послушно вдыхала и выдыхала, успокаиваясь. Запах женщины действовал на неё как транквилизатор, и её начало клонить в сон. Способность слышать постепенно возвращалась, — Вот так, молодец. Всё уже позади, ты в безопасности. Ты в безопасности, — Гермиона расслабленно выдохнула и дрожь в руках начала успокаиваться.       Тьма, заволакивающая ей взор, стала рассеиваться и Гермиона начала видеть что-то кроме алых губ. Слезы прекратили течь по её лицу, и Беллатрикс выдохнула.       — Успокоилась? — спросила она и Гермиона, кивнув головой, окатила лицо тёплой водой, — Выбирайся, хватит с тебя ночных купаний.       Гермиона послушно вылезла из воды, даже не думая ни о чем. Беллатрикс заботливо высушила ей одежду, и зашагала к палатке, и Гермиона старалась не отставать от шагающей ведьмы. Как только они пришли, Беллатрикс приказала ей выпить горячего чаю и немедленно лечь спать. Миона послушно пила чай, пока колдунья снаружи околдовывала палатку. Через час, когда Гермиона, закопавшись в одеяло, засыпала, явилась Нимфадора.       Вот же какой странный и прекрасный день. С утра вообще все шло не так, а к вечеру мир вообще перевернулся. И эта чёртова Андромеда! Ну что я ей сделала, что она хочет меня убить? Стала интересна Беллатрикс? За что?! А Беллатрикс… Я была бы мертва сейчас, если бы не она. Андромеда утопила бы меня, если бы не она. И я бы сама утопилась из-за атаки, если бы не она. Успокоила меня, даже прикоснулась, выдохнула как-то облегчённо когда я угомонилась. А теперь ещё ставит Защитные Чары чтобы Андромеда меня не атаковала снова. И все-таки она ко мне неровно дышит, это же видно. Будь я просто для неё домовым эльфом, она бы позволила Андромеде утопить меня и даже не удосужилась бы похоронить после. Заботится обо мне. Я больше чем уверена, что если она даст мне выбор — следовать за ней или остаться, я выберу первое. Кажется, я начинаю влюбляться в Беллатрикс Блэк. Этого не может быть! Или может?       В палатке воцарилось молчание, однако не все в этот день успокоились.       Недалеко от палатки, среди деревьев, возник тёмный силуэт и ветер унёс с собой слова:       — Я не прекращу пытаться, Беллатрикс, и ты это знаешь.