She's just the satisfaction of my whims

      Миона молча радовалась. Конечно, на её лице ни один мускул не дрогнул, когда Беллатрикс с тайной улыбкой на губах с утра сказала:       — Давай, Грейнджер, покажи свою истинную сущность.       Зато её глаза сияли, казалось, ярче всего и всех. Она как могла старалась не вилять хвостом, и у неё получалось попеременно. Но не только её распирало от солнечного ощущения. Беллатрикс, раздавая команды своим подчинённым, выглядела довольно расслабленной и в хорошем расположении духа — об этом свидетельствовали саркастичные шутки, которыми Белла не стеснялась распыляться.       Гермионе была до чёртиков приятна эта конспирация, потому что так она проводила уйму времени рядом с Беллатрикс, наслаждаясь ею.       Иными словами ей просто несказанно повезло, ведь теперь у неё появлялась просто потрясающая возможность заучить все типы поведения Беллатрикс. В принципе, эта возможность была у неё и до этого, однако это не позволяло изучить ведьму со всех сторон, о чем свидетельствовало недавнее событие с разгневанной Беллатрикс.       С самого утра Беллатрикс завтракала исключительно чашкой чёрного чая с молоком, затем, в выборе основного блюда она отдавала предпочтение небольшому кусочку мяса с кровью, а на десерт она всегда хотела зефир в шоколаде. Не покупной, а чтобы можно было макать в растопленный шоколад (Беллатрикс зачастую делила зефир с Мионой, позволяя ей тоже макать). Ради её капризов в области еды Мио вставала на два часа раньше обычного и вставала у плиты. Иногда Нимфа помогала ей растапливать шоколад (Мио почти постоянно приходилось следить, чтобы метаморфиня не съела половину всего шоколада) или делать заготовки для более изощренных блюд, если Беллатрикс просыпалась в отвратном настроении. После такого завтрака темная волшебница была более сдержанной.       На обед ведьма предпочитала тоже мясо, но уже не жареное, как утром, а приготовленное на пару, с овощами. В качестве напитка она отдавала предпочтение зелёному чаю с жасмином, а на десерт всегда было лимонное печенье. После обеда колдунья была в приподнятом настроении и устраивала «встречи» с Герми.       На ужин она предпочитала салат Цезарь, небольшой кусочек шарлотки и красный чай с сахаром. Вместо чая ведьма иногда пила полусладкое французское вино. Как правило, после такого ужина ведьма была более не способна работать и позволяла Мио улечься ей на ноги и согреть.       Гермиона, которая обладала невероятной (и объяснимой по одной причине) способностью угадывать вкусовые (и не только) капризы Беллатрикс ещё до того, как ведьма требовала этого. И это (Гермиона видела) безумно нравилось Беллатрикс — она осознала это, когда волшебница явилась поздно ночью в палатку (Герми расстилала кровать для сна) и тихо шепча, зашуршала приборами:       — Ну наконец-то хоть один человек меня радует и делает то, что мне необходимо.       Гермиона всю ночь напролёт спала с улыбкой, и с утра, даже когда Беллатрикс ткнула её носом в немытую тарелку (которую сама же поленилась убрать), осталась в хорошем настроении.       После трапез шла работа. Беллатрикс надевала рабочую мантию, брала палочку и призывала Троя, обязанностью которого было доставлять и отправлять письма в самый нужный момент. Гермиона обращалась в волка и ходила всюду с Беллой, рычанием не подпуская никого к ней. Разумеется, когда Беллатрикс вызывал Тёмный Лорд на личную встречу, Гермиона должна была ждать у его палатки и мириться с заползающей Нагайной, которая каждый раз в её сторону воинственно шипела.       Вот же злостное пресмыкающееся! Тебе-то я что сделала?       А ещё Гермионе приходилось мириться с тем, что Беллатрикс к концу дня становилась ходячим шаром из раздражения и злости, и Мио пропускала едкие замечания Беллатрикс мимо ушей.       В это по-зимнему холодное утро Герми очнулась в районе трех часов ночи от кошмара. Ей снилось, что она мчалась по лесу в облике человека от кого-то. От Андромеды, вероятно, потому что Герми слышала её злые восклики. Как следствие, одеяло было скомкано, простынь промокла от пота, а подушка и вовсе никуда не годилась.       — Мерлин, Гермиона! — в её комнату вошла разбуженная Нимфа, волосы которой растрепались и намагнитились (метаморфиня была похожа на розовый одуванчик). — Кошмары снятся?       — Всё нормально, не обращай внимания. Извини, что разбудила.       — Мне тоже плохие сны снятся. Если будет совсем страшно, приходи ко мне спать.       И Нимфа, видя что Мио не настроена на душевный разговор, ушла. Именно в этой области Нимфадора была тактична. Во всем остальном бал правил хаос.       Гермиона ясно осознала, что больше уснуть она не сможет, и приняла решение немного побегать в лесу. Давно она не дышала свободным от работы воздухом и не слышала приятного лесного гула. К тому же, Андромеда не знала о том, что Мио — анимаг и также не знала в кого именно она обращается, поэтому Мионе можно было не бояться разоблачения.       До самого рассвета она гуляла в лесу, поднимая в воздух кучи снега вперемешку с листьями. Тёплая вода из источников приятно грела изнутри, когда Мио пила, и ей выпала возможность наблюдать алый, как артериальная кровь, рассвет.       Солнечный диск поднимался над горизонтом плавно и не спеша, освещая тёмное, усыпанное мириадами белых сияющих звёзд, небо. Гермиона с замираем сердца наблюдала, как первые нежно розовые лучи робко касалить беспросветной тьмы, как вместе с восхождением солнца в зенит пробужалась природа, как начинали свои тихие зимние песни птицы, как шуршали белки, пряча последнее найденное, как местная стая держала путь глубоко в лес, эмигрируя.       Она бы задержалась тут на подольше, но нужно было идти обратно. Завтрак сам себя не приготовит, А Беллатрикс, оставшись голодной, спасибо не скажет. Если повезёт, ей просто достанется что-нибудь навроде пощечины. В худшем случае её могло ждать неизведанное. То, с чем лучше никогда не сталкиваться.       Герми вернулась вовремя, успев к пробуждению Беллатрикс. Нимфа завтракала в основном чаем и печеньем, убегая на работу полуголодной. Белла же придерживалась того мнения, что чем лучше ее накормят, тем меньше она испытает удовольствия пытая несносных подчинённых. Герми всегда её хорошо кормила, поэтому ведьма не столь часто посылала Аваду в летящую мимо бабочку, посмевшую её раздражить своим появлением.       — Нас сегодня ждёт долгий день, так что готовься к тому, что скалиться тебе придётся до полуночи. — Беллатрикс поправляла розу, пока Гермиона завязывала ленты её мантии на плечах. — Для тебя будет нечто новое, но не обязательно приятное.       — Расскажете, Мадам, или предпочтете увидеть глупое выражение моего лица? — без смеха спросила Гермиона, однако она не увидела, что лицо Беллатрикс помрачнело.       — Нет, я больше предпочту, чтобы ты знала. Сегодня поздно вечером, перед тем как я отдам приказ Яксли сворачивать западную часть войск, будет Собрание. И ты, как мой овечий хвостик, будешь там присутствовать. Мы будем обсуждать дела политики, так что будет весьма скучно и нудно.       — А я буду там как Ваше развлечение?       — Что-то подобное. Твоя задача будет сидеть около меня, не смотреть на Повелителя и стараться не издавать звуков. Думаю, Нагайна тебя не сожрёт, хотя эта прожорливая особа всегда и везде найдёт кого бы заглотнуть.       — Звучит обнадеживающе. А почему Повелитель закрывает кампанию?       — Это не твоего ума дело, грязнокровка, — неожиданно жёстко отрезала Беллатрикс и Мио отшатнулась, когда ведьма отошла.       Черт. Не хватало чтобы я с утра огребла. Лучше бы я вообще молчала и ничего вообще не спрашивала       — Живее, грязь, я не хочу тебя ждать.       Гермиона, подавив разочарование внутри себя, обернулась в волка и пошла вслед за уходящей волшебницей. Раздражение темной аурой окружало Беллатрикс.       Грязь. Грязнокровка. Мои чёртовы воздушные замки! Зачем я в тебя влюбилась? Чтобы одним днем быть Грейнджер, которая нравится тебе, а в другой день быть грязью под ногами? Дура несчастная! Самая настоящая влюблённая дура! Пора бы снять уже эти розовые очки и принять, что меня скорее забьют насмерть за поворотом, чем Беллатрикс перестанет менять ко мне отношение так резко. Чтоб я ещё хоть раз за день открыла свой рот       Весь день прошёл в упорном труде. Видимо, колдунья была не в том настроении, чтобы терпеть кого-то подле себя, а потому, когда разъяренная тупостью Крауча-Младшего, Белла вспыхнула из-за того, что Мио чихнула, и рявкнула:       — Черт бы тебя побрал, грязь, исчезни уже наконец у меня из-под ног!       Гермиона, глядя в чёрные глаза, не могла ослышаться. Это было обращение к ней. И Мио, в конец подавленная, покорно покинула Мадам, оставляя её наедине с эмоциями. Крауч, видимо, понял, что пора ретироваться, а потому ведьма осталась в желанном одиночестве уже меньше, чем через минуту.       Она назвала меня грязью? За что? За то, что я просто чихнула? Ну да, чего я удивляюсь, это же Беллатрикс. Странно вообще, что она до сих пор терпит то, что я в принципе дышу и служу ей. Иди ты к чертям, Беллатрикс, и доставай их, а не меня. Всё, хватит, я устала от этого. Я больше и шага не сделаю в твою сторону. Надо было мне оставаться работать на Северуса. С зельеваром я бы быстрее к тебе остыла, и занялась бы устройством жизни. Влюбилась же, идиотка       Гермиона, ведомая чувствами, зашла глубоко в лес и очнулась от тяжёлых, как свинец, мыслей только когда Луна осветила её полностью, посеребрив мех.       Полночь. Она, видимо, уже на Собрании. Не думаю, что Беллатрикс захочет меня видеть. Лучше я вернусь в палатку, сделаю все дела и лягу спать до её прихода. Если с утра у неё будет такое же настроение, пойду в лес собирать травы       Приняв решение, Герми, чувствуя, что эмоций она уже не сможет сдержать, взвыла на Луну. Очень тихо, чтобы никто не услышал. Вышло скуление, но Мио не хотела рыдать в полную силу. Рано ещё, нужно нечто посерьёзнее для таких истерик.       Расправившись с эмоциями, абсолютно равнодушная ко всему и всем, Мио направилась к палатке лёгкой трусцой. В голове не было ни одной мысли, кроме той, где Миона хотела быстрее лечь спать.       Гриффиндорка пришла раньше, чем Нимфа с Беллатрикс, а потому, сделала в полном одиночестве все дела и закрылась в своей комнате.       Так, у меня нет Веритасерума и Жидкой Смерти. Завтра займусь, если снова впаду в немилость       И Миона, перетряхнув матрас с одеялом и подушкой, легла спать, расстроенная и печальная. В эту ночь ей ничего не снилось, только серая грустная пустота, от которой с утра не осталось и следа.       Следующим утром половина войск должна была покинуть лагерь. Тёмный Лорд должен был её увести. Оставшаяся часть должна была уходить через три дня под руководством Беллатрикс. И Миона, рано утром выйдя за водой и увидев, как уходят Джинни с Северусом, хотела бы присоединиться к ним.       Следом вышла Нимфа, завернутая в одеяло.       — Эй, Герм, — тихо окликнула Гермиону Нимфа у самой реки, когда Миона запустила в ледяную воду ведро.       — М? — Миона набрала ведро и повернулась к Нимфе, автоматически поправив волосы, — Что-то случилось?       — Да. Между тобой и моей тетушкой. — Нимфа выглядела хмурой и Миона сразу поняла, что сейчас не самое лучшее время отменять или переносить разговоры, — Скажи, почему ты вчера не пришла на Собрание? Тебя, между прочим, очень ждали.       — Вероятно, чтобы убить. — Гермиона почувствовала внутри себя небольшую злобу, но выдохнула и уже спокойно пояснила. — Вчера вечером Мадам мне ясно дала понять, что моё присутствие её раздражает и злит, а потому я подумала, что лучше будет, если я не буду докучать ей остаток рабочего дня.       — Докучать? Ты совсем ума лишилась? Для протокола — она с тобой спокойнее становится.       — Вчера я этого не увидела и не услышала, Нимф. Послушай, я все понимаю — но и ты меня пойми. Я вещь, Нимфа, собственность. Что делают с ненужными животными? Их сажают на цепь чтобы не лезли куда не надо. Когда появится в животном необходимость, зверя выпускают. Так же и я, Нимфа. Вчера Мадам прямым текстом сказала мне не мешать ей, не путаться под ногами. И я ушла, потому что мне велели. Пойми, я не имею своих желаний. Мои желания — приказы, которые мне отдают те, кто мной владеет. Мне сказали не лезть и не таскаться следом — и я занимаюсь тем, что требует моего внимания. Мне скажут вновь плестись и рычать — значит я пойду и буду рычать. Дело не в том, что мне неприятно или обидно, — Гермиона с грустью вздохнула, подавляя желание добавить, что да, её обидели, — а в том, что я — это способ достижения цели. Вот и всё, просто и понятно.       — Действительно, все просто, — Нимфа понимающие кивнула. — Тогда пошли, мы теряем время.       Гермиона кивнула головой и пошла вслед за Нимфадорой, держа тяжёлое ведро обеими руками. Видимо, Беллатрикс все ещё была не в духе, поэтому Герми сначала выстирала все белье, вымыла полы и стёрла пыль, приготовила обед, а весь вечер посвятила поиску нужных растений.       Она явилась поздно вечером со всем нужным, исцарапав себе ладони — кое-какие цветочки не желали отдавать свои листочки и пришлось парочку зарабатывать кровью. Зато в палатке её ждала Беллатрикс, и Гермиона поняла, что она в полной заднице, когда войдя, она услышала:       — Ну, грязнуля, не расскажешь мне, где пропадаешь сутками?       Гермиона замерла на входе, боясь пошевелиться — в чёрных глазах отчётливо отражался маниакальный блеск, а полупустая бутылка огневиски свидетельствовали о том, что сейчас самое время оставить волшебницу одну. Конечно, Мио знала, что ведьме будет недостаточно одной бутылки огневиски чтобы даже мало мальски захмелеть, но того, что Белла уже выпила, вполне хватало чтобы высказать все, что она думает.       — Отвечай мне! — закричала Беллатрикс, ударив кулаком по обеденному столу.       Огромная трещина прошла сквозь весь стол, сломав его пополам. Инстинкт самосохранения вопил вовсю, но Гермиона усилием воли заставила себя стоять на месте.       — Я-я была занята обязанностями домовика, Мадам Блэк, — заикаясь от страха ответила Мио, сжавшись, когда Беллатрикс в три стремительных шага оказалась почти вплотную.       — Домовика?! Я же сказала тебе быть рядом! Рядом, черт побери, а не в палатке! Гермиона сжалась в комочек, выронив корзинку, когда Беллатрикс занесла руку над ней.       — Беллатрикс, стой! Ты же сама велела ей уходить! — Гермиону заслонила собой Нимфадора, и Беллатрикс отступила на шаг, опуская руку, — Прекрати! Она не виновата в том, что выполнила то, что ей велела её хозяйка!       — А ума не хватило понять, что я просто злюсь?!       — Тётушка, пора бы тебе запомнить, что когда ты злишься, даже я от тебя ноги уношу! — выдохнула Нимфа и Беллатрикс отвернулась к камину, делая глоток янтарной жидкости. Гермиона, не в силах более терпеть подступающие слезы, сорвалась с места, и, на ходу оборачиваясь, убежала в лес, — Серьёзно, тётя? Ты хоть в состоянии понять, что ты натворила?       — Я знаю, что оплошала. Дважды. Просто день не задался.       — День не задался? Ты чуть её не ударила!       — Она вещь! Я вообще могу её распять!       — Да ну? А кто ж тогда будет заставлять тебя улыбаться? М? Помнится, ты хотела приблизить к себе её? Что-то я не увидела, что ты хочешь её привязать к себе. Наоборот, я отчётливо вижу, как ты её отталкиваешь все дальше от себя.       — Тогда что ты мне предлагаешь сделать? Я уже её на Собрание пускаю, но этого мало!       — Для начала будет неплохо, если ты научишься не срываться на ней. А ещё лучше будет, если ты найдёшь способ перед ней извиниться. Я подозреваю, что ты уже успела сказать, и думаю, что это требует извинений. Даже какого-нибудь витиеватого будет достаточно — она поймёт, девочка умная.       — Я не буду унижаться и даже «витиевато» извиняться! Я чистокровная волшебница, а не такая же грязнокровка, чтобы извиняться за то, что я сказала сгоряча!       — Ты странная, тётя. Ты хочешь выразить ей свои чувства, однако, чтобы вы обе сошлись, меняется только она. Я разговаривала с ней сегодня утром, и знаешь, кем она себя считает? Животным, которого когда угодно, можно посадить на цепь. Она прямо мне сказала, что все её желания — приказы владельца и что она не более чем вещь и не имеет чувств. Посмотри, до чего ты её довела своим плохим настроением. Я не виню тебя, Беллатрикс, мне самой понадобилось около пяти лет, чтобы понять, что ты меня любишь. Вот только, я подозреваю, у вас двоих нет этих пяти лет. Побойся хотя бы времени, тётя. Ты упустишь её, если не сделаешь шаг навстречу, и останешься не в выигрыше, а в дураках. Это она себе найдёт достойного человека, которому хватит ума немного измениться ради неё, а вот тебе с твоим-то характером шанс встретить ту самую появляется раз лет в сто. Подумай, пожалуйста, над этим и если ты все ещё будешь хотеть вернуть вещи в прежнее русло, то я помогу тебе. Если ты откажешься от своего счастья, то….       — И как мне исправить положение? — спросила Беллатрикс, перебив племянницу, — Кажется, я сломала все, что можно было.       — Ну, думаю, не все. Если бы ты разрушила последнее, навряд ли бы Миона просто молчала. Она хоть и подавляет себя, но иногда её барьер рушится и она выплескивает эмоции, — Нимфа задумчиво хмурилась, — Давай так — я попробую узнать, что она теперь к тебе чувствует, а ты трансгрессируешь к тёте Цисси. У них, кажется, с дядей Люциусом как-то была такая ситуация. Было бы неплохо узнать, как Люциус завоевал свою женщину обратно.       — Договорились. Только есть маленькое но. Мне до конца похода нельзя покидать лагерь.       — Тогда просто попытайся быть с ней мягче и сдержанней.       Беллатрикс, продолжая опустошать бутылку, села в кресло, уходя в мысли. Нимфадора же приняла решение поесть, хотя её глаза тоже выглядели стеклянными.       Оставалось два варианта — заставить Беллатрикс извиниться или пытаться другим способом поменять ситуацию. И если Нарцисса Малфой поймёт желание Беллатрикс быть ближе к гриффиндорке, первый вариант сулил темной волшебнице счастливое будущее.