She's just the satisfaction of my whims

      Завоевание Гермионы продолжалось. Беллатрикс, как специалист в конспирации, была едва ли не поймана с поличным.       Поздно вечером темная волшебница возвращалась от Нарциссы с букетом потрясающих королевских лилий, а Гермиона, пританцовывающая под очередную песню (которую без стеснения напевала вслух — Беллатрикс могла поклясться чем и кем угодно — она хотела бы слышать как Мио поёт постоянно), направлялась в палатку с чем-то в руках.

Moi je suis une princesse

La reine de ma rue

Oui je suis une princesse

Ennemie du temps perdu

Une femme à la recherche

A la recherche d'un aimant

Pour ma peau

Pour danser mille et un tango       Беллатрикс тогда несказанно повезло — девочка шла спиной к ней, и даже не подозревала о том, что за ней с улыбкой наблюдали.       Черт возьми, Мерлин, куда ты смотрел, когда предназначал её меня? Она же сущий ребёнок, её только и надо, что любить       Близился час отбытия в Блэк Холл. Гермиона уже собирала вещи, трижды все перепроверила. И при всем при этом она выглядела напряжённой.       А вдруг её замок слишком большой и я не смогу там все вовремя убирать? Она же во мне разочаруется!       Зато мадам Блэк пребывала в предвкушении, хотя на её лице кроме лёгких черт сарказма и равнодушия (визитная карточка Беллы кроме безумной ауры необьятных размеров) ничего нельзя было прочесть.       Беллатрикс просто плавилась от той мысли, что, (мало того!), девочка влюбилась в ответ, так её ещё приводила в восторг та мысль, что между ней и Гермионой нет никаких преград, кроме той, где нужно сознаться друг другу в любви. Ни второго влюблённого, ни обстоятельств (за исключением Андромеды, которая затаилась где-то). Только неловкость, страх отказа и трепет, рвущий грудную клетку в клочья.       Беллатрикс, спровадив остатки былой армии к местам отправки, возвращалась в палатку, где её ждала Гермиона (этим она напоминала ведьме милого щеночка с большими наивными глазами отказать которым как Господа проклясть) — Нимфадора решила трансгрессировать пораньше, чтобы успеть ещё на встречу с каким-то знаменитым маггловским певцом (разумеется Беллатрикс была против, но когда обнаружилось, что Гермиона тоже была от него без ума, согласие Нимфа получила практически мгновенно, а Беллатрикс сделала себе пометку).       — Ну, домовенок, готова отправиться в голгофу под названием Блэк Холл? — со смехом спросила Беллатрикс, и, Гермиона, улыбаясь, ответила:       — Если туда идёт Хозяйка, — Гермиона постаралась подобрать двусмысленную  фразу и она поняла что смысл дошёл абсолютно верно, когда в чёрных глазах Беллатрикс вспыхнуло адской силы пламя.       С Дьяволом шутишь, милая       Они покинули палатку и Беллатрикс, взяв Гермиону за руку, трансгрессировала. Ладонь Гермионы была прохладной, в то время как руки Беллатрикс были словно расплавленный металл, и гриффиндорка, абсолютно не отдавая себе отчёт, сжала ладонь волшебницы сильнее.       Прикосновения темной волшебницы были иными. Гермиона до сих пор с ужасом вспоминала какие чёрные круги остались у неё на запястьях от рук Беллатрикс после пыток на дорогом полу Малфой Мэнора. А сейчас эти же самые руки очень нежно скользнули по коже, большой палец слегка погладил начальную букву её шрама с оскорблением и запястье оказалось немного сжатым. Но такой захват предназначался не пленнице, ненавидимой каждой клеточкой организма и души, а…словно бы своему, родному человеку, которого очень боязно отпустить.       Блэк Холл       Гермиону захлестнуло от вида древнего, как бренный мир, огромного, словно три взрослых дракона, и роскошного поместья. Огромное здание тёмного цвета стояло как недвижимая гора посреди смешанного стройного красивого леса, полукупол крыш венчали коротенькие острые шпили. Высокий забор с причудливыми рисунками позволял видеть, что находилось внутри участка — стриженный идеальный газон, аккуратные кустики, пара высоких темно-изумрудных елей, работающие гномы на участке и Трой, радостно летающий на территории дома.       — Добро пожаловать в мою обитель, — торжественно, но тихо произнесла Беллатрикс, глядя с каким детским  восхищением Гермиона рассматривает особняк.       — Особняк просто прекрасен, Мадам!       — Как и его обладательница, верно? — Беллатрикс со смехом вытянулась во всю силу, горделиво нахохлилась, выпятила подбородок и нижнюю губу, подняв голову вверх в знак превосходства.       Истинная Блэк       — Всё верно, Мадам, Вы прекрасны, — Гермиона мило улыбнулась и Беллатрикс, потерявшись на миг от такого ответа, потянула её к дому, тихо проговорив пароль.       Изнутри участок был намного больше, чем он выглядел за забором. На внутреннем дворе дома Гермиона могла угадать наличие большого сада (её чуткий волчий нюх улалвивал ноты роз, пионов и других цветов) и небольшой фонтанчик там же (это Мио определяла по запаху воды в воздухе, различая запах смолы от сосен и елей на фоне).       — В Холле порядка десяти комнат и три этажа — один под особняком, — Беллатрикс привела Гермиону в Приёмную и остановилась, решив пояснить куда уходили два коридора, — Тот, что под особняком, я отдаю тебе. Скоро тебе предстоит сварить одно зелье, и я подозреваю, варить будешь ты, Цисси и Принц. Второй, то есть тот, что уже на земле, отведен для пары гостевых комнат, кухни, приёмной залы и комнаты слуг. Второй этаж разделён на жилую и рабочую части. В жилой, уже понятно, обитаю я. Там моя спальня, а также гардеробная. Вторая часть этажа содержит мой рабочий кабинет, кажется три ванны и ещё одну комнату для слуг. Тебе нельзя входить в мой кабинет даже если я буду разрешать это делать пьяная и даже если ты будешь убираться. Так же, чуть поглубже в лесу есть мой личный тайник с разными готовыми веществами и теми элементами, которые лучше не хранить под собственным домом чтобы не взлететь на воздух ко всем чертям небесным и Мерлину. Завтра я тебе его покажу, а пока я буду в своём кабинете и одной из ванн, выбери себе комнату — любую из тех, что не занята мной, так же советую сразу разобраться со своим рабочим местом на цокольном этаже так как я планирую заставить тебя быть в роли зельевара уже сегодня вечером. Вот и всё, Грейнджер, — она чуть улыбнулась и, выдвинув руку, призвала Троя. Иссиня черный ворон с довольной мордой приземлился на руку хозяйке, любовно закаркал и счастливо распушился, — Почту Трой будет доставлять тебе. Та, на которой будет змея в короне, отдавай мне и даже не думай распечатывать — достанется тебе похлеще чем в Мэноре. В остальном — как тебе удобно. В моем доме гости — те, кого тебе надо избегать, поэтому если кто-то кроме Принца или Нарциссы придёт, уходи к себе в комнату. Ну вот, теперь ты в курсе. За ошибки пока не буду наказывать, но ты сильно не расслабляйся.       — Простите, Мадам, а что касается одежды? Эти рубашки скоро перестанут служить, как и брюки, — Гермиона указала на свою рубашку, на которой время оставило свой уловимый, но гладкий след.       — Сегодня же у тебя будет новая одежда. Оставить тебе брюки?       — Да, если можно, Мадам, — Герми с удивлением посмотрела на Беллатрикс, когда Трой поменял свою локацию и приземлился ей на плечо, — Что…?       — О да, ему иногда нужно немного ласки. Ты ему понравилась, так что теперь он будет выпрашивать у тебя поглаживания, львенок — Беллатрикс усмехнулась уже на высокой винтовой лестнице, — И не факт, что его просьбы не оставят на тебе следов.       Гермиона слышала низкий грудной смех, пока не послышался тихий хлопок двери, и могла поклясться, что земля задрожала у неё под ногами от столь низких и прекрасных нот. Или же это её пробило на дрожь.       Она обошла весь дом внутри и снаружи и выбрала себе гостевую комнату для одного человека с видом на сад с фонтанчиком. Весь особняк был выполнен из дорого дерева — кое-где дерево было чёрным, а кое-где отливало медью. Её комната была большой и сначала показалась неуютной, но когда Мио уложила в платяной шкаф свои вещи, расставила все свои книги, любымый ночник, крем для рук, небольшой ларчик с письмами и небольшим количеством ювелирных изделий то комната показалась ей вполне природной для обитания.       И конечно же, она выбрала ту комнату, которая была ближе всего к комнате Беллатрикс       Затем Мио посетила свое рабочее место. Целый этаж был полон разных пробирок, с разным содержимым — от приготовленный ароматных мазей до консервированных глаз. Там был широкий и очень удобный стол для того, чтобы измельчать и толочь, ставить разные инструменты и котлы. Также были отдельные места для хранения оборудования. Просторно, чисто (когда Миона навела порядок) и очень светло несмотря на то, что этаж был полностью погребен под землю. Также был специальный и очень удобный кран для воды, что не могло не радовать, так как у Мио теперь отпадала необходимость искать ближайший ручей с чистой водой.       В общем и целом Блэк Холл ей понравился. Даже более того — в несколько винтажный стиль Герми была по уши влюблена.       Беллатрикс покинула ванную комнату через полтора часа, а затем, немного потоптавшись на кухне, ушла работать в свой кабинет. Трой, которому была отведена отдельная стоечка, довольно сидел на жердочке и не переставал удовлетворённо покряхтывать, когда Герми, решив приласкать ворона, гладила его маленькую головку.       Начиналась работа. Буквально через час Беллатрикс вновь спустилась вниз и протянула Гермионе листок, исписанный вдоль и поперёк её почерком:       — Это должно быть готово через два дня. Не сваришь — получишь Круцио.       И Гермиона побоялась спрашивать от того она его получит, потому что немного потускневшие на этой фразе глаза Беллатрикс выдали то, что не ведьма будет её пытать в случае неудачи. Кто-то, от кого получить Круцио страшнее, чем умереть самой жуткой смертью.       Миона, вчитываясь в состав, понемногу понимала, что ей предстояло готовить. Что ей, сестре Беллатрикс и зельевару самого Лорда Волан-де-Морта предстоит сварить.       Самое опасное зелье всех времен, наисложнейшее для изготовления — зелье смены внешности в сочетании с хирургическим вмешательством. Самое сложное было правильно определить степени процесса смены внешности и довести зелье до соответствующего состояния. Лишь одному волшебнику это оказалось по силам. В честь него и назвали зелье — зелье Кадма Певерелла. Да, средний из братьев Певерелл, владелец Воскрешающего камня выведал у Мёртвых гениев ушедших эпох о том, как сменить внешний вид. И он, используя все доступные знания и способы, создал свое собственное зелье, способное менять облик навечно.       И Гермиона подозревала о том, кому нужно было Зелье Кадма Певерелла. Однако её страшила встреча с ним, она боялась теперь мыслей об этом зелье так же сильно, как и мыслей о расставании с  Беллатрикс и переходе во власти другому человеку.       Сложность зелья заключалась не только в том, что процесс должен соответствовать состоянию, но и в желании того, кто хочет сменить облик. Желание должно быть настолько сильным, чтобы человек смог вытерпеть ту чудовищную боль и при этом, в момент обращения, чётко видеть себя в новом свете, так как варево будет очень тесно связано с сознанием этого человека. Чудовищная боль подразумевает изменение костей без переломов, растяжение и сжатие разных участков кожи, возможные разрывы мышц, сосудов и капелляров. Хирургическое вмешательство нужно было именно для тех случаев, когда сил зелья перестанет хватать для того, что задействовать большую площадь изменений.       Близился вечер и Гермионе нужно было покинуть рабочее место чтобы приготовить ужин.       Сегодня на ужин был вкуснейший суп с морковкой и тающей на языке говядиной (темная волшебница изъявила желание сменить свои вкусовые привычки на один вечер), затем лёгкий греческий салат и полусладкое красное вино родом из знойной Италии.       После ужина, уже со второй бутылкой вина и поздно вечером, когда детское время заканчивалось с каждым движением секундной стрелки, Беллатрикс вытянулась на диване и, размеренрыми движениями, протягивая вино, протянула Гермионе бархатный мешочек с чем-то тяжеловатым.       — Теперь это принадлежит тебе.       Гриффиндорка аккуратно потянула за верёвочки, перевернула мешочек и ей на ладонь, из темно-красного бархата, выскользнул кулон — глубокого цвета рубин в изумительной огранке из чистого золота. Оно не было тяжёлым благодаря магии и Герми, как существо магическое и способное чувствовать внутреннюю магию, определила, что Беллатрикс отдала часть своей внутренней магии камню, который ей подарила.       Часть себя.       Не ужасный крестраж, а тёплое, поддерживающее в период неудач воспоминание, лёгкое, едва уловимое тепло.       — Благодарю, Мадам, но не стоило… — прошептала Гермиона, глядя на сию прелесть огромными от восхищения глазами.       — Стоило. И не спорь, а надевай.       Гермиона послушно надела замечательную вещицу. Следующее, что она поняла — то, что это был любимый цвет ведьмы (и по совместительству цвет Гриффиндора, о чем, конечно же, подумала не Гермиона, а Беллатрикс).       День уходил прочь, прощаясь последними лучами умирающего солнца, и Беллатрикс отправила Гермиону спать, со словами:       — Вперёд, моя верная волчица, завтра тебя будут ждать старые друзья и уйма непосильной работы!       И она, абсолютно счастливая, но очень уставшая, с любовью поглаживала камушек кулона, грея внутри себя самое светлое из чувств, пока Морфей нежными обьятиями не забрал её к себе, где ей снова снилась улыбка Беллатрикс и её смех.       Гермиона в этот раз испытывала радость, видя этот сон.