She's just the satisfaction of my whims

      Через два дня, за которые Герми приготовила все необходимое, в Блэк Холл трансгрессировал личный зельевар Тёмного Лорда — Северус Снейп (которого Белла с лёгкими нотами уважения называет Принцом). Бывший профессор школы чародейства и волшебства Хогвартс, бывший директор этого же учебного заведения был немногословен, и Гермиона сразу поняла, что сюда он пришёл только работать.       Вместе, за три дня беспрерывной работы, они смогли подготовить основу будущего зелья.       К великому разочарованию обеих половин, у Герми и Беллы не было времени даже просто переброситься парой фраз — Гермиона с самого утра, только приготовив завтрак, сразу же уходила к Северусу, который, все ещё сонный, на автомате помешивал зелье (к слову, зачастую в котле даже не было зелья — профессор брал по ошибке пустые котлы), затем она до полудня работала вместе с ним. После приготовления обеда, она снова исчезла в сумрачных коридорах цокольного этажа поместья, и появлялась уже поздно вечером, а после того, как заканчивала с готовкой, снова уходила. Они даже редко пересекались — ведьма то была в своём кабинете, то уходила из поместья, будучи занятой своими делами.       И напряжение росло невероятными темпами.       Гермиона, постоянно недосыпая, выглядела уставшей и измотанной, а также была полуголодной — у неё часто из-за этого кружилась голова. Плюс ко всему их «встречи» с Беллатрикс прекратились постольку, поскольку темная волшебница не приглашала её из-за большого объёма работы.       Беллатрикс тоже страдала — она чувствовала в себе изменения — становилась агрессивнее, мстительнее, импульсивнее и жёстче. Особенно когда её внутренний позыв удовлетворить свой фетиш помутил ей разум (её кабинет вспыхнул Адским Пламенем из-за того, что ведьма потеряла контроль на долю мгновения), она поняла, что пора уже что-то предпринять. Гермиона нужна была ей. По «грязнокровке Грейнджер» тосковала (как Белла подозревала) её сгнившая душа. Уже в руках ощущался зуд касаться нежной как шёлк и чувствительной молочной кожи, глазам нужен был ответный контакт.       Трой, получив письмо на лапку, выпорхнул из окна Беллатрикс. Оставалось ждать.       Через день, когда уже ни первая ни вторая не могли выдерживать друг без друга, на пороге Блэк Холла объявилась Нарцисса.       Высокая статная блондинка, со словами: «Иди, Беллатрикс. Я буду здесь столько, сколько от меня потребуется» прошествовала по лестнице вниз. И Беллатрикс незамедлительно воспользовалась шансом — в тот же час Гермиона уже сидела перед Беллатрикс с расстегнутым воротником и манжетами, чувствуя горячие руки и жгучий взгляд на себе.       — Мерлиновы носочки, как же долго я этого ждала… — словно змея прошипела Беллатрикс, прочерчивая пальцами дорожку от ключицы к скуле Герми, которая без тени страха смотрела на свою хозяйку, — Я вот о чем подумала — в пределах дома называй меня по имени.       — Да, Беллатрикс, — Герми с благоговением выдохнул и её взгляд невольно скатился с пары глаз чуть ниже.       Более невозможно было ждать.       Рубиновые губы накрыли тонкие, расположенные напротив, в требовательном, но нежном поцелуе. У Герми перехватило дыхание от трепета, от того, как властно и любя руки Беллы обхватили её лицо. Она робко ответила, не успевая за жадным напором, и Беллатрикс сбавила обороты, покусывая желанные губы. Её пальцы запутались в волосах Гермионы, чуть массируя затылок, ладони Мио легли на плечи Беллатрикс, обжигая прохладой. Обеим не хватало кислорода и каждой хотелось вдохнуть. Но это означало оторваться друг от друга, поэтому приходилось терпеть.       Гермиона полностью расслабилась и смело отвечала, чувствуя от каждого ласкового укуса мощные волны удовольствия, шедшие вдоль позвоночника табуном мурашек. Беллатрикс же, чувствуя как внутри неё упивается счастьем душа, подумала: «Наконец-то, черт возьми, наконец-то!»       Беллатрикс оторвалась от припухших губ и с улыбкой, чуть задыхаясь, сказала:       — Теперь точно моя.       И Миона, тихо рассмеявшись, ответила:       — Я никогда не переставала быть твоей, Беллатрикс.       Определённо, приход Нарциссы был ничем иным как благословением Мерлина. Чудом.       После ночи, проведённой с Гермионой в ответных объятиях и жадных поцелуях, Беллатрикс чувствовала себя так, словно весь мир лежит у её ног (в действительности её мир находился в её руках, прижимая к себе в ответ и тихо урча).       На следующий день обе чувствовали себя легче — Беллатрикс наконец поняла, что сокрытие чувств не самый лучший из вариантов, а Гермиона в который раз убедилась, что связь с темной волшебницей — самое лучшее, что произошло с Мио за всю её сознательную жизнь (правда вопрос о недостатке сна у Гермионы, и теперь уже у Беллатрикс, оставался открытым, однако обе были абсолютно не против).       Работа пошла быстрее, так как каждый вечер на пост ночного блюстителя выступала Нарцисса Малфой, спящая днём. Это давало шанс выспаться Северусу (а заодно перестать ворчать) и побыть уже негласно окрещенной Нарциссой чете Блэк-Грейнджер вместе.       Королевские лилии стояли в спальне Беллатрикс в огромном вазоне, и Мио обожала их рассматривать, находясь в вечно теплых объятиях темной волшебницы.       Одной ночью одно известие стало отправной точкой. Несколько месяцев безмятежного счастья что-то обещало или прервать, или усложнить.       — Мионни? — тихо спросила Беллатрикс, зарывшись носом в копну каштановых волос. Полусонная Гермиона, чья голова уже привычно покоилась на невероятно удобном плече Беллы, чуть пошевелилась, подавая признак бодрствования, — Нам нужно серьёзно поговорить.       Гермиона отодвинулась и её лицо вмиг из блаженного превратилось в суровое. Белле такие перемены не понравились.       — Что случилось, Белла? — Гермиона спрашивала волшебницу так, как спрашивала много лет назад Гарри о том, где он опять пропадал.       — Ой, не смотри на меня так, — Беллатрикс протянула руку, положила ладонь под щеку Мионы и гриффиндорка потерлась о неё, вмиг расслабляясь, — На самом деле, все не настолько серьёзно, насколько ты об этом думаешь.       — Беллатрикс, не юли. Я все равно узнаю правду и лучше будет, если ты сама признаешься.       — Ох, ладно. С завтрашнего дня вы с Северусом начнёте самую сложную часть. Я уговорила, как всегда весьма любезно, Принца провести хирургическую часть. Но это означает, что он будет с Томми постоянно и процесс приготовления целиком ляжет на тебя.       — Это будет сложно, — Герми нахмурилась, задумчиво ткнувшись носом в ладонь Беллатрикс. Темной ведьме щемило сердце от счастья, — Даже для меня это очень сложно.       — Нарцисса не сможет помочь тебе, к сожалению. Томми принципиально отказался от её участия в этом…эксперименте, — Беллатрикс чуть улыбнулась и свободной рукой заправила выбившийся волос за ухо Гермионе, параллельно наблюдая, как шестерёнки в голове её второй половинки активно шевелились, решая вопрос, — Но зато тебе помогу я.       — Но ты же в зельях… — Гермиона неловко повела уголком губ и бровями.       — Знаю. Но это темная магия, а значит я чем-то, но помогу, — Гермиона расслабленно выдохнула и Беллатрикс притянула её к себе. Состоялось очень крепкое, но нежное и ласковое объятие, — Засыпай, Мионни. Тебе понадобятся все силы чтобы превращение прошло успешно       — Только не уходи, ладно? А то меня, пока тебя нет, мучают кошмары.       — Куда ж я от тебя денусь теперь, мой гриффиндорский львенок?       И Беллатрикс, позволив Гермионе свернуться в комочек под боком, обвила её талию руками и, счастливо выдохнув, тоже прикрыла глаза, накрыв их обеих с головой одеялом.       Следующие несколько дней Герми провела работая с Беллатрикс. Это были совместные, доводящие до коликов, шутки, ужин из бутербродов от Беллатрикс в компании её сестры (которая оказалась к Герми более благосклонной, чем сама Мио ожидала) и Северуса, который был рад поесть, утешающие поцелуи во время мелких неудач и объятия со спины. Так, у Герми появилось прозвище «спиногрызик» от Беллатрикс.       Нарцисса, наблюдавшая за Беллатрикс из-под ресниц, отмечала про себя, что в её сестре открывалась та сторона, которую даже сама Цисси не знала.       Любящая Беллатрикс.       Да, старшая Блэк заботилась о Цисси, но это была сестринская любовь.       Беллатрикс позволяла Грейнджер сидеть вплотную, переплетала с ней пальцы, позволяла шутя себя подкалывать, делить её же еду (было очень необычно, что Белла с кем-то что-то делит) или одежду — шарфы, шапки и свитера — и защищала её. Вся поза Беллатрикс, которую та принимала, когда Гермиона садилась рядом, показывала, что лучше гриффиндорку не трогать и не обижать словом.       Менялись и выражения лица Беллатрикс. Из надменных, равнодушных и презрительных они превращались в снисходительные и выражения умиления (когда Гермиона чихала, пыталась сдержать зев или когда взахлёб спорила с Нарциссой о том, какого окраса должна быть шкура бумсланга для идеального оборотного зелья). Также, в спорах с Герми, Беллатрикс (снова нечто необычное) всегда после того, как Гермиона недовольно (но жутко мило) нахмурится, сдаётся и тянется поцеловать свою гриффиндорку. Гермиона никогда не отказывалась.       Трансформации, происходившие с Тёмным Лордом, протекали очень успешно и уже через несколько месяцев перед миром и своими подчинёнными предстал новый Тёмный Лорд — высокий рост, аристократическая осанка, такие же манеры, чёрные послушные волосы, ледяные выразителтные голубые глаза, чётко обозначенный ровный нос, тонкие губы и острые скулы. Гермиона видела его, когда Беллатрикс настояла на том, чтобы Герми обратилась в «урчащего звереныша» и побыла с ней на Собрание. Теперь его внешний вид не внушал отвращение.       — Передай мои благодарности твоей девушке, Беллатрикс, — Тёмный Лорд рассматривал свое лицо в зеркале, проходясь пальцами по чистой эластичной коже, — Превосходная работа.       — Спасибо, Томми, — Беллатрикс смотрела на него изучающим взглядом, — Послушай, я хочу тебя пригласить кое-куда. И очень жду, что ты придёшь.       — Что на этот раз? — спросил Тёмный Лорд, отложив зеркало и взяв огромную змею к себе на руки, которая любовно ткнулась мордочкой ему в скулу. Мужчина чуть приподнял уголки губ в ответ, — Мерлин, не томи, Белла, ты заставляешь мой мозг работать сверхурочно.       — Здесь все изложено, — она передала ему в руки аккуратный конверт, а затем трансгрессировала прочь.       Дорогой Томми,       Я, Беллатрикс Блэк, и моя будущая жена, Гермиона Грейнджер, будем безумно рады пригласить тебя на нашу свадьбу, которая состоится десятого апреля этого года в Блэк Холле. Приходи в том чёрном костюме с серебристой мантией, которые я тебе подарила.       Жду.       С любовью Беллатрикс       P. S. и не смей опаздывать, дорогуша