Несколько рассветных писем

      Здравствуй, Эрен.       Я вновь нарушил данное себе уже несколько раз слово. До чего же я слабый, жалкий человек. Не хотел, чтобы ты так обо мне думал, но это правда, ничего не поделаешь.       Мне захотелось написать тебе о том, что тебе безумно идет зеленая рубашка, она так выгодно подчеркивает цвет твоих глаз, что от тебя невозможно оторвать взгляда. А закатанные рукава слишком выгодно обнажают локти. Как думаешь, это странно — любоваться локтями человека?       Впрочем, о какой нормальности тут вообще можно говорить. Я ненормальный, я сумасшедший, потому что я давно пропал в твоих бездонных глазах. Они всегда такие холодные и незаинтересованные. Ты всегда смотришь сквозь меня, я остаюсь для тебя призраком — лишь это меня и спасает. Уверен, смотри ты на меня с хотя бы малой долей интереса, я бы просто сошел с ума еще сильнее.       Интересно, есть еще куда сильнее?       А впрочем, не важно. Ты всегда был таким, я знаю. Я наблюдал за тобой слишком долго, чтобы не знать этого. Кажется, лет пять, а то и больше. Прости, Эрен, ты не должен был знать, что давно стал частью моей жизни. Она серая и убогая, совершенно не интересная, но ты — тот яркий лучик в ней, что заставляет меня ощущать себя живым.       Мне важно хотя бы раз увидеть тебя за день, чтобы держаться. Я не живу, а просто существую, если не вижу тебя хоть немного. Хотя бы пару минут в день — и этой малости достаточно, чтобы жить. Конечно, я прекрасно понимаю, что ты меня никогда не заметишь, но этого и не нужно. Если я буду знать, что ты с кем-то, но счастлив, я буду рыдать ночами в подушку и биться головой о стены, но все равно буду рад, что у тебя все хорошо, что ты улыбаешься, что ты любишь и любим кем-то.       Твое счастье всегда было и будет важнее всего на свете. И мне не важно, с кем ты его разделишь. Кто знает, возможно, однажды ты заметишь меня, никто не запретит мне об этом мечтать. Ведь так?       Если кто-то, не важно, кто, посмеет причинить тебе боль, задеть тебя словом или делом, я не буду думать, Эрен. Я буду не в состоянии думать о том, чем это обернется для меня, мне будет важнее отплатить в полной мере за каждую секунду твоих страданий. Потому, что никто в мире не имеет права причинять тебе боль. Потому, что ты должен быть счастлив.       Прости меня, Эрен. Прости за еще одно письмо и мои отчаянные попытки контактировать с тобой хотя бы через них. Я жалок, правда? Но я все равно рад, потому что знаю, что ты читаешь письма, знаю, что ты, возможно, трогаешь пальцами выведенные мною буквы.       Я безумец, если мое сердце трепетно замирает от осознания подобного? В общем-то да, я безумец. Ты — моя жизнь, мой мир вертится вокруг тебя, и я не хочу, чтобы это менялось. Мне нравится, что у меня хоть и настолько незримо, но все же есть ты. Потому что ты особенный, Эрен.       Потому что я люблю тебя, и это чувство прекрасно. Жаль только, что я не могу поделиться им с тобой.       Аноним       23.03.19       Эрен лениво потягивал сок через соломинку и смотрел на то, как Саша и Конни о чем-то спорят, устроившись вдвоем у одного из дальних столиков в университетской столовой. До начала занятия оставалось всего пять минут, но Йегер не спешил. Он уже решил, что пропустит занятие по философии, это в принципе был его самый нелюбимый предмет. Один пропуск ничего не изменит.       — Чего это они?       Хистория оглянулась. Должно быть, спор двух лучших друзей всех заинтересовал, ведь Спрингер и Браус в принципе никогда не ссорились. Все бывает в первый раз, но для всего нужна веская причина.       — О, ты не знаешь? — сказал Армин девушке. — У Саши появился парень, а Конни из-за этого бесится. Она теперь проводит с ним очень мало времени, всегда со своим парнем.       Даже Эрен не смог сдержать удивления.       — Что? — выдохнула Хистория. — Парень? У Саши?       Сидевшие слева от нее Райнер и Бертольд, судя по их лицам, уже были в курсе такой новости, а вот Имир и Энни, которые сидели ближе к Армину, уставились на парня.       — Ты это серьезно? — спросила Леонхарт.       Арлерт пожал плечами.       — Ну, да. Мне казалось, все уже знают. Он старше нас, работает в ресторане поваром. Саша говорила, что он потрясающе готовит морепродукты. А вы знаете, как она любит поесть.       Хистория улыбнулась:       — Это так мило!       Не все, впрочем, разделяли ее восторг. Микасе так и вовсе было просто все равно, Имир мотнула головой, давая понять, что ей это не интересно, а вот Райнер просиял благодушием, смотря на Рейсс.       — Неужели вы его не видели? Он же привез Сашу сегодня в универ.       Йегер тут же перевел взгляд на Брауна. Прошло меньше суток, и все это время он думал, анализировал, прикидывал варианты, но так и не пришел к какому-то более-менее четкому знаменателю.       — И какой он? Красивый?       Райнер усмехнулся.       — Машина у него точно была хорошая.       Рейсс хихикнула.       — Так я о парне, а не о машине.       Эрен увидел, как Райнер едва заметно покраснел, смотря на Хисторию, и сам для себя отметил, что тут и думать не о чем. Браун давно был влюблен в девушку, он оказывал ей знаки внимания, пусть и боясь показать свои чувства в полной мере. Еще одна любовная драма. Подумать только, как много вокруг него этих драм.       Очевидно лишь то, что Райнер никак не может быть его Анонимом, значит, поиски нужно продолжать. И это при том, что расследование зашло в тупик.       — Его, кажется, зовут Николо или как-то так.       — Микаса?       Голос Жана прозвучал как раз из-за спины. Эрен повернул голову, убедился, что это и правда Кирштайн, и он один, без Марко. С Марко Йегер не виделся еще со дня памятной вечеринки у него дома. Забавная получилась история: Жан смеха ради (или же просто потому, что терпеть не может одного конкретного сокурсника) подсунул Флоку вместо марихуаны спайс, так что последнему пришлось крайне несладко. Те, кто снимал его надравшимся, уже успели выложить видео в свои соцсети, многие посмеялись, а вот Марко, добрая душа, взялся откачивать бедолагу. Флок в итоге провел дома у Бодта не только ночь, но и следующий день, потому как был просто не в состоянии идти домой.       А спустя всего три дня девочки из группы активно обсуждали, что видели Марко и Флока целующимися. Правда это или нет, Эрен не знал, да и не сильно хотел знать, в общем-то. Но сам факт того, что все кругом словно с цепи сорвались и начали крутить любовь, его как-то напрягал. Или же он просто раньше не обращал на это внимания, а тут вдруг обратил? Тоже возможно.       С тех пор как ему начали приходить письма от Анонима, все словно перевернулось с ног на голову. Йегер то и дело воображал себе, кто он, этот Аноним, на самом ли деле он так сильно в него влюблен, на самом ли деле его кто-то так страстно желает. И все эти размышления привели к тому, что у парня уже откровенно путались все мысли в голове, а по вечерам его навещали разные фантазии. В этих самых фантазиях всегда был кто-то эфемерный, кто-то без лица и определенной личности, но даже этот кто-то заставлял Эрена стыдливо краснеть и трогать себя в интимном месте, доводя до пика. И это происходило уже несколько раз.       — Что?       Аккерман оглянулась на Жана. Ее по обыкновению незаинтересованный взгляд ясно давал понять, насколько сильно она не горит желанием с кем-то общаться. Эрен вдруг подумал, что он сам для Анонима, возможно, является кем-то аналогичным Микасе для Жана. Странно, но эта мысль осела на душе неприятным осадком. Сложно сказать, почему, но Аноним через свои письма уже начал влиять на Йегера.       — Можно тебя на минутку?       Микаса пожала плечами и поднялась на ноги. Они отошли, а Хистория проводила их грустным взглядом.       — Наверное, опять откажет.       Имир хмыкнула.       — Как всегда.       Эрен, к слову, и сам прекрасно понимал, что к чему. Через два дня состоится университетская вечеринка в честь «Основателей», ежегодное мероприятие, на которое принято ходить парами. Кирштайн уже пытался пригласить на него Микасу в прошлом году, но она отказала. Как-то так вышло, что они трое — Эрен, Армин и Микаса — всегда и везде появлялись вместе, и это их всегда устраивало.       — Ладно, пойду на занятие.       Допив сок и подхватив сумку, Йегер выбрался из-за стола.       — О, все-таки пойдешь? — удивился Райнер. — Я думал, ты сбежать хочешь.       Эрен пожал плечами.       — Почему бы и не сходить. Просто ради разнообразия.       Не говоря больше ни слова, он поплелся следом за Микасой и Жаном. Йегер помнил о том, что Армин, переборов свою природную скромность, смог пригласить на вечеринку Энни. Она ему давно нравилась, но никто бы и не подумал, что Леонхарт ответит согласием. Теперь Армин точно пойдет с ней, а Аккерман, скорее всего, решит, что она обязана быть на празднике с Эреном. И парня это просто неимоверно бесило. Нет, конечно, идти одному тоже не лучший вариант, но идти со сводной сестрой, которая вполне могла бы уже найти себе достойного кавалера, решительно не хотелось.       Выйдя из столовой, парень оказался в уже полупустынном коридоре. Все спешили на занятия, а потому и народ давно рассосался, что вполне ожидаемо.       Жан и Микаса как раз стояли у окна. Уставившись на них, Йегер невольно подумал опять об Анониме. Очередное, уже третье по счету письмо лежало в сумке Эрена вместе с первыми двумя. Он успел несколько раз их перечитать, некоторые отдельные фразы даже отложились в голове. Если этот самый Аноним сумасшедший из-за своей влюбленности, то сам Йегер вполне реально мог стать не менее сумасшедшим из-за самого Анонима, умудрившегося этими письмами перевернуть ему жизнь.       Думая об этом, парень уверенно направился в сторону застывших у окна сестры и сокурсника. Те как раз стояли боком, а потому и не заметили его приближения.       — Я иду с Эреном, так что нет.       По лицу Жана было понятно, что он задет очередным отказом. Не позволяя себе усомниться в собственных действиях, Йегер приблизился к ним и вмешался в разговор.       — А вот и нет. У Эрена есть пара для вечеринки, так что ты можешь перестать уже быть нянькой для брата.       Аккерман уставилась на него с удивлением, равно как и Кирштайн.       — Что?       Йегер посмотрел на Жана.       — Что слышал, лошадиная морда. Я от тебя не в восторге, но даже меня уже достало, что она отказывает тебе из-за меня, никак не может привыкнуть, что мы уже не маленькие.       — Эрен?       Микаса понимала куда меньше, нежели сбитый с толку Жан, но Йегер не позволил им начать что-то выяснять.       — В общем да, она согласна пойти с тобой на вечеринку, — он обернулся к Аккерман. — Идем, помогу тебе подобрать платье, а ты поможешь мне подобрать костюм.       — Э-э-э…       Растерянный Кирштайн так и остался стоять на месте, а Эрен просто схватил сестру за запястье и повел за собой. Повезло, что рюкзак девушки оказался с ней, можно будет не возвращаться в столовую.       — Эй, Эрен, в чем дело?       — Просто пошли, есть разговор.       Эрен ненавидел вмешиваться в чужие дела. Даже понимая, что требуется вмешательство, он принципиально не лез, куда не просят, и считал, что поступает правильно. Но на сей раз принципы просто отступили. Быть может, он не прав в своем решении, но пора уже донести до Микасы, что так больше не может продолжаться.       Они добрались до выхода. Интересно, когда Йегер вообще успел передумать идти на философию? Опять.       — Иди на вечеринку с Жаном.       Он отпустил запястье Микасы и пошел дальше неспешным шагом. Девушка недоуменно поморщилась, но все же пошла за ним.       — А как же ты? И почему я должна идти с Жаном?       — Потому что ты должна хотя бы дать ему шанс, — недовольным тоном отозвался Эрен. — Серьезно, он уже год по тебе сохнет, а ты нос воротишь, хотя он тебе и нравится. А все потому, что ты вбила себе в голову, что я для тебя важнее. Так вот, — он оглянулся на мгновение. — Не важнее. Даже не спорь с этим.       Аккерман действительно привыкла всегда быть рядом с ним, защищать его и заботиться, порой чрезмерно заботиться. Приемный ребенок в семье Йегеров, она однажды потеряла своих родителей, и в самые тяжелые моменты ее жизни именно Эрен был с ней, отсюда и такая привязанность. Он, конечно же, понимал, почему все так. Более того, он и сам любил ее и дорожил их близкими отношениями, но все равно считал, что ей давно пора заняться уже собственной жизнью.       — Но ты же останешься один, — заметила Микаса.       — И что? — хмуро отозвался тот. — Я не маленький ребенок, Микаса, обойдусь без компании вполне. А ты хотя бы попробуй сойтись с Жаном. Он тебя точно любит. Как бы он меня ни бесил, парень он хороший.       На ум вновь пришел Аноним. Кем бы ни был этот человек, он явно страдал, потому что Йегер его не замечает. Эрен бы не смог предугадать собственную реакцию, но если бы к нему подошел какой-нибудь парень и прямо выложил, что у него к нему чувства, Йегер бы напрягся и захотел держаться подальше от этого человека. Его не прельщали отношения, ведь без них и жить проще. Тем более он никогда даже не думал о том, что мог бы состоять в отношениях с другим парнем.       Аноним нашел к нему другой подход, более грамотный. Через письма. Всего лишь три письма, но в них было столько всего. Перечитывая их, Эрен все сильнее проникался чужими чувствами. Это не равносильно тому, чтобы услышать фразу вроде «ты мне нравишься, давай встречаться». Такой фразе Йегер бы просто не поверил. Она неинформативна, она звучит сухо, в ней нет никакого подтверждения серьезности намерений. Именно поэтому она словно ненастоящая.       Так, по крайней мере, Эрен считал для себя. Ему уже пару раз предлагали встречаться. Оба раза это были девушки, и оба раза парень аккуратно отказал. Совесть была чиста, потому как что первая, что вторая воздыхательницы быстро нашли себе других кавалеров, заставив Йегера убедиться, что он изначально был прав.       С письмами Анонима все было совершенно иначе. Они были информативны. Да, они немного пугали откровением, но все равно содержали в себе слишком много живых, неподдельных эмоций. В них было все то, что искал для себя Эрен. Не было лишь человека, который адресовал ему эти слова. И если изначально Йегер искал Анонима скорее из любопытства, то теперь он искренне хотел поговорить с этим человеком.       Должно быть, это странно — проникнуться кем-то, кого ты в лицо не видел, просто читая его письма. Но эти письма были насквозь пропитаны искренностью, Эрен чувствовал это, и потому и сердце у него замирало в самом искреннем порыве. Теперь он искал Анонима с желанием хотя бы попытаться разделить чужие чувства. Весьма необычно для него, но, наверное, все однажды к этому приходят.       — Ты думаешь, что стоит?       Эрен вновь обернулся к Микасе.       — А он тебе нравится?       Аккерман тут же отвела взгляд.       — Я не знаю.       Было крайне сложно ее смутить, но Йегеру удалось.       — Вот и узнаешь заодно.       Микаса не спорила, а значит, вопрос можно считать улаженным. Хорошо, что они не поссорились из-за этого, как, например, те же Саша и Конни.       — А ты?       Йегер сразу понял, о чем именно его спрашивают.       — А я намерен выяснить, кто такой Аноним.       — Он снова написал тебе письмо?       Парень кивнул.       — Да. Думаю, я знаю, как мне выяснить его личность. Есть один план.       Аккерман кивнула. Она уже знала, что брат сам все расскажет. Да уж, им действительно было интересно узнать, кто автор писем.