Несколько рассветных писем

      Эрен широко распахнул глаза и уставился в потолок. При свете ночника мало что можно было разглядеть вокруг, хотя такой цели парень и не преследовал вовсе. Разум был совершенно чистым и не затуманенным алкоголем. Он довольно смутно помнил, как вернулся домой с бала в честь «Основателей». Распрощавшись с Микасой и заверив ее, что она совершенно не должна идти с ним, он вызвал такси. Добираться на метро совершенно не хотелось. Аккерман явно сомневалась, но ее вовремя отвлек Жан, который вопреки обыкновению проявил что-то вроде эмпатии по отношению к Йегеру и понял, что ему сейчас жизненно необходимо просто побыть одному. Неожиданно, но весьма своевременно. Карла, конечно, удивилась, что сын вернулся один, пришлось еще и ее уверять в том, что он оставил Микасу на очень надежного парня, и девушка точно будет в полном порядке. Как будто кто-то в здравом уме вообще посмеет как-то вредить Микасе, ведь это самый верный способ остаться без конечностей.       Уже позднее Эрен просто лежал на кровати и все думал о том, что произошло. Он упустил Анонима, проворонил его, когда тот был настолько близко, но лишь потому, что на самом деле забылся. Губы все еще помнили поцелуй, это было что-то совершенно особенное. Пожалуй, Эрен никогда всерьез не целовался с кем-то, никогда не возникало такого желания. А делать что-то просто потому, что все делают, он не стал бы из принципа. На сей раз ему искренне захотелось поцеловать человека, и это было, безусловно, прекрасно и очень горячо, но Аноним слишком быстро выскользнул из его рук и умчался непонятно куда. Это оставило на душе неприятное чувство опустошенности, словно у Эрена забрали нечто ценное. Странное чувство, ведь он даже не видел лица человека, которого целовал, которого он, возможно, даже возжелал. Трогать кого-то пальцами за лицо и шею — самая малость. Хотелось несоизмеримо большего.       Парень приподнялся с кровати и уставился на часы, что стояли как раз на тумбе. Всего-то шесть часов утра. Микаса уже вернулась домой; Эрен не спал, а потому слышал, что она пришла, и сам теперь был спокоен за нее. Родители также дома. Отец всегда уходил на работу в семь утра, и ведь именно он заносил обнаруженные им утром письма от Анонима. Все эти письма были оставлены либо ночью, либо уже на рассвете. Подумав об этом, Эрен решительно поднялся с места.       Он не знал в полной мере, что именно собирается сделать, просто действовал на едином порыве, как и обычно. Одевшись и натянув на плечи ветровку, он тихим шагом направился в коридор. У Карлы всегда был чуткий сон, а потому совсем не хотелось, чтобы она проснулась, это было бы чревато новой порцией вопросов, на которые совершенно не хотелось тратить сейчас время. Обувшись, Эрен открыл дверь, а после прислушался. Тишина. Кивнув самому себе, он переступил порог и закрыл дверь. Жить на втором этаже всегда очень удобно: и подниматься недолго, и почтовые ящики рядом, и случайные люди никогда не стучатся в двери.       Йегер приблизился к почтовому ящику и убедился в том, что он пуст. Не то чтобы он был уверен, что Аноним уже этой ночью мог принести новое письмо. Сложно сказать, как бы вообще мог действовать этот человек, но если их странный, почти случайный поцелуй вызвал в нем какие-то эмоции, он бы, скорее всего, поспешил выразить их на бумаге. Подобные рассуждения могли быть в корне неверными, но ведь надо же от чего-то отталкиваться.       Эрен обернулся и, не думая, зашагал назад. Он поднялся по лестнице, снова посмотрел на рядок почтовых ящиков, а после свернул в сторону следующего пролета, но подниматься не стал, просто плюхнулся задом на ступеньку и так и замер. Было довольно прохладно. Если отец застанет его здесь, он сможет легко отмахнуться, даже не придумывая никаких объяснений. Достав из кармана уже полностью заряженный телефон, он зашел в инстаграм и первым делом наткнулся на сторис Жана, в которой парень позировал в компании Микасы. Фотографии были более чем удачные, сложно это не отметить, а на двух видео мелькали еще и Марко с Флоком, все были довольны и веселы.       Эрен лишь мотнул головой. Очевидно, невесело было только ему одному. Возможно, еще Анониму, кем бы он там ни был. Йегер просмотрел несколько следующих сторис. Был крайне невеселый пост от Имир, которую, по всей видимости, совсем не обрадовало, что Хистория провела вечер с Райнером, а не с ней. Армин оставил немыслимо милое фото с Энни, а Саша целовалась со своим парнем в сторис уже у Конни. Как же хорошо, что можно узнавать все новости, просто сделав пару кликов.       Эрен невольно обратил внимание на одну странность. Просто разум внезапно зацепился за нее, давая понять, что это вполне может стать зацепкой. Но не успел долго об этом подумать. Послышался шум открывшейся парадной двери. Йегер тут же убрал звук, дабы воцарилась тишина, и прислушался. В самом деле, кто-то поднимался по лестнице. Интересно, кого вообще принесло в такую рань? На ум тут же пришла мысль, что это мог бы быть Аноним, что Эрен не зря сидел больше получаса на холодной ступеньке. Шаги прекратились, несложно было догадаться, что некто пришедший остановился как раз возле почтовых ящиков.       Решив, что два раза подряд Анонима он точно не упустит, Эрен решительно поднялся на ноги. К его неожиданности, у почтового ящика обнаружилась хорошо знакомая ему девушка. Она успела закинуть письмо, прежде чем Йегер сказал:       — А ты что тут делаешь?       Та вздрогнула от неожиданности и обернулась к нему. Ее светлые волосы были практически спрятаны под теплой шапкой, черное пальто облегало стройную талию.       — Эрен?       В ее голосе было настолько искреннее удивление, что Йегер и сам немного растерялся. Он неспешно спустился и убедился в том, что письмо было закинуто именно в его почтовый ящик.       — Привет, Хистория, — совершенно спокойным тоном сказал он. — Это ты мне письмо принесла?       Девушка перевела взгляд на почтовый ящик, словно вообще узрев его впервые в жизни, а потом вновь посмотрела на Йегера.       — Я… не то чтобы…       Было очевидно, что она пытается выпутаться из щекотливой ситуации, но понятия не имеет, как это сделать. Эрен решительно приблизился. Хистория тут же отступила и проследила за тем, как парень открывает дверцу не запертого на ключ почтового ящика и достает то самое письмо. Йегер уставился на белый конверт без марок, с одной лишь до боли знакомой надписью «Эрену». Он вполне бы смог узнать этот почерк из тысячи, до того долго ему пришлось изучать каждую выведенную букву еще несколько дней назад. Сомнений не было — это письмо от Анонима. Но почему его принесла именно Хистория? Мысли о том, что она и есть Аноним, Эрен не допускал, равно как и мысли, что девушка могла сама писать ему эти письма шутки ради. Нет, Аноним точно есть, и он точно парень, в этом Йегер не сомневался. Он, в конце концов, целовался с Анонимом минувшим вечером.       — От кого это? — прямо спросил Йегер.       Рейсс, кажется, поняла, что уже бесполезно лгать и делать вид, будто она не понимает, что к чему. Она посмотрела на Эрена серьезным взглядом, таким непривычным, если подумать, было странно видеть ее такой.       — Ты ведь знаешь, что я не скажу.       Йегер выдохнул, слегка сжав в руках письмо.       — Предполагал, скорее. Это ты приносила письма?       Хистория, кажется, расслабилась. Она обхватила себя руками и отвела взгляд.       — Нет, он сам приносил. А сегодня я решила принести вместо него, как раз живу недалеко от тебя.       Эрен искренне хотел начать выпытывать у девушки всю правду. Она не просто знает, кто такой Аноним, она определенно проинформирована обо всем прочем. Йегер тоже хотел все знать, но чутье ему подсказывало, что давить на Рейсс и требовать сейчас откровений бессмысленно. Она умеет проявлять упорство, как и он сам.       — К чему вся эта секретность?       Возможно, хотя бы на этот вопрос Хистория ответит. Девушка снова посмотрела на него, притом с таким видом, будто выискивая какие-то ответы на свои собственные, так и не озвученные вопросы.       — Он боится твоей реакции, — сказала она. — Но он любит тебя. Очень сильно любит. Он несколько раз слышал от тебя какие-то гомофобные высказывания и решил никогда не признаваться. Я не знаю подробностей и не выдам ничего лишнего, Эрен, ты уж прости, но он на самом деле тебя любит.       Йегер уставился на конверт. Он уже выучил первые три письма наизусть и теперь нисколько не сомневался в том, что автор строк на самом деле преисполнен искренних чувств.       — Я должен знать, кто это, — отозвался он. — И если ты пообещала не выдавать его, то пожалуйста, — он решительно посмотрел на Хисторию. — Я сам выясню и сам с ним поговорю, — сказав это, Эрен обернулся и направился к лестнице. Он уже понял, что Рейсс информацией не поделится, не стоит и пытаться развести ее на откровения, а вот прочитать новое письмо безумно хотелось. Едва поднявшись на свой этаж, Йегер обернулся. Хистория все так же стояла на месте и смотрела ему в спину. — И я не гомофоб. Никогда им не был.       Сказав это, Эрен открыл дверь. Хотелось как можно скорее оказаться в комнате и распечатать конверт, который, кажется, начал опалять ему кончики пальцев. Закрыв за собой дверь, он приблизился к так и не выключенному ночнику и осторожно открыл конверт, ощущая, как сердце забилось, словно бешеное. Жгучее волнение охватило все тело. Или это было предвкушение?       Здравствуй, Эрен.       Я вновь должен извиниться за эти строки и сказать о том, что мне жаль, но вряд ли я сейчас смогу. Я окончательно обезумел и готов потерять и себя, и всю былую связь с реальностью. Не смог устоять перед искушением, прости меня за это, мне так хотелось снова прикоснуться к тебе, ощутить твое дыхание близко, слушать, как бьется твое сердце. И я снова пошел за тобой. Ты вправе заявить на меня в полицию, я веду себя, как маньяк, но я не могу сказать, что мне жаль, потому что я обескуражен тем, что произошло вчера.       Прости меня, Эрен. Я до сих пор не могу поверить в то, что это случилось, не могу осознать в полной мере, что ты, хоть и будучи пьяным и не осознающим, что творишь, сам меня поцеловал. Я сбит с толку, но так счастлив, что готов скулить и рвать на себе волосы.       Что же ты делаешь со мной, Эрен? Ты даже не осознаешь, насколько огромно твое влияние на меня. Ты не понимаешь, насколько сильно я потрясен. Я не смел мечтать о подобном, клянусь, я бы не осмелился целовать тебя, пока ты в таком состоянии, каким бы яростным ни было мое желание.       Ты сам это сделал. Ты сделал мне подарок, и он бесценен. Это нечто настолько волшебное, что я, умерев прямо сейчас от самой глупой и бессмысленной смерти, упокоюсь совершенно счастливым. Прости меня за то, что я сейчас настолько обескуражен, настолько счастлив.       Я люблю тебя, Эрен.       Я самый счастливый безумец из всех, что когда-либо жили в этом мире. Я не могу уснуть, не могу не думать о тебе, не воспроизводить в голове снова и снова, как это было. Я не знаю, что на тебя нашло, но знаю точно, что ты сам прикасался ко мне. Как думаешь, насколько это нормально, когда тебе так хорошо, что становится плохо? Впрочем, я ведь давно зарекся говорить о нормальности. Сейчас, когда пишу эти строки, мои руки дрожат, а сердце бешено бьется о ребра. Я не могу успокоиться, не могу собраться с мыслями, не могу заставить себя думать о том, что ты повел себя странно.       Зачем бы ты это ни сделал, кого бы ты сам ни хотел поцеловать в тот миг, мне остается лишь благодарить некие высшие силы за то, что именно я был рядом в тот волшебный момент. И если ты все еще пытаешься установить мою личность, узнать, кто я и зачем надоедаю тебе этими письмами, я, пожалуй, впервые понадеюсь на то, что ты докопаешься до правды. Мне уже не важно, что ты сделаешь потом, Эрен. Прости меня за это, но я настолько обескуражен и настолько счастлив, настолько переполнен любовью к тебе, что мне даже смерть не страшна.       Ты лучшее, что есть и было в моей жизни, несмотря на то, что ты даже понятия об этом не имеешь. И тот поцелуй, что ты мне, хоть и по собственному неведению, но все же подарил, — это самое прекрасное, что мне доводилось испытывать. Прости меня за то, что я сейчас настолько бездумно счастлив, это действительно сильнее меня.       Аноним       29.03.19