Однажды в осеннем лесу

Ты действительно путешествовала автостопом: то, что это бесплатный способ объездить всю страну, было веским аргументом «за», но не было главным. Ты пыталась научиться доверять людям. Дать второй шанс и себе, и им. Сейчас, глядя в лучистые голубые глаза Ксавье, ты думала, что обязательно преуспеешь. — Я всегда любил этот лес, но не представлял, как мало о нём знаю, — Чарльз с восхищением рассматривал окружающий вас пейзаж. Ты едва сдерживала восторженную улыбку: тебе удалось впечатлить его, ты видела, что ему действительно нравится здесь! Обычный человек давно бы заблудился в лесных дебрях — путь к небольшому водопаду был неблизким, с перепадами высоты, кое-где по дороге попадались болотистые участки, — но твоё чутьё уверенно привело вас сюда самыми безопасными тропами. Живописная картина пленяла разум. Медно-жёлтые, бордовые и алые листья поблёскивали на мягком осеннем солнце, его лучи, проникающие сквозь кроны деревьев, преломлялись и рассеивались, окутывая лес тёплым свечением. Мерный шум водопада умиротворял, а поток кристально прозрачной воды наполнял воздух свежестью. Вы с Ксавье расположились на берегу этой быстрой речушки — благодаря корзинке с выпечкой, которую тебе вручила миссис Милдред, у вас получился импровизированный пикник. Чарльз прилёг прямо на траву, ничуть не заботясь о чистоте своего ухоженного бежевого пальто, ты примостилась неподалёку, скрестив ноги по-турецки. — Мы редко изучаем то, к чему привыкли с детства, — откликнулась ты. — Говорят, что люди, выросшие у моря, редко ходят на пляж. Быть может, с лесом точно так же? — Отчасти, но дело не только в этом. Мне показалось, что вы будто… будто чувствуете природу по-особенному. Затрудняюсь объяснить, но вы, наверное, и правда лесная нимфа. Ты с лёгкой усмешкой опустила голову, проведя ладонью по пушистому мху, который покрывал валуны, рассыпанные вдоль реки. Мох не только приятно щекотал подушечки пальцев — это прикосновение могло рассказать тебе, например, как давно он растёт здесь. Ты не знала, раскрыться ли перед Ксавье, признаться ли ему, что ты одна из тех, кого он рассматривал в своих научных работах. Не знала, но твоя душа стремилась к этому, сердце тянулось к Чарльзу — поэтому ты и опасалась, что внезапно пробудившееся чувство сделает тебя слепой, заставляя доверять человеку, с которым ты едва была знакома. Однако эти страхи плескались на задворках сознания, не разрастаясь: в присутствии Чарльза тебе становилось так спокойно и радостно, что если ты и волновалась о чём-то — так это не о том, примет ли он правду о тебе. Впервые за долгое время тебе хотелось нравиться, просто нравиться, но ты понятия не имела, можешь ли претендовать на звание хоть сколь-нибудь привлекательной девушки. Судя по ласковому, с каплей хитринки, взгляду, который Ксавье обращал на тебя не реже, чем на пейзаж вокруг, ты была, по крайнем мере, ему симпатична. Впрочем, он относился к числу тех людей, которым симпатичны все окружающие, пока они не дадут повод считать иначе. — Хотела бы я быть нимфой и действительно поселиться в лесу, но, к сожалению, такое желание вряд ли нашло бы понимание у семьи… — Не всегда стоит опираться на чужое мнение, — аккуратно заметил Ксавье. — Вы словно созданы для того, чтобы жить в единении с природой. Его слова отозвались в груди приятным теплом. — Может, вы правы. Однажды я решусь попробовать. Кивнув тебе, он умолк, задумавшись о чём-то. Ты тоже замолчала, слушая, как шумит водопад, и различая за этим шумом отдалённые трели птиц. Потянулась к корзинке, не глядя, решив полакомиться слойкой от Милдред, и тут же отдёрнула руку, как от огня. — Это всего лишь я, — рассмеялся Чарльз, который просто захотел взять себе сдобу в тот же момент, что и ты, отчего ваши пальцы соприкоснулись. Ты чувствовала, как щекам приливает жар, но и щёки Ксавье слегка порозовели, хотя его не должен был смутить такой незначительный эпизод. — Простите, мне стоило пропустить даму вперёд, конечно же. Он придвинул корзинку к тебе. Перекусив, вы решили пройтись ещё немного — пусть место у водопада было завораживающе прекрасным, в лесу скрывалось множество не менее красивых уголков. Говорил больше Ксавье, чем ты: во-первых, тебе ужасно нравилось его слушать. Во-вторых, тебе не доставало решимости, чтобы всё-таки поделиться собственной историей. — Смотрите, целая полянка с денежными цветками! — вдруг воскликнул Чарльз. Ты удивлённо взглянула туда, куда он показывал. — Разве это не лунарии? — Наверное, я не знаю правильное название, я ведь не биолог, — с улыбкой сказал он. — Моя мама всегда называла их денежными цветками, потому что они похожи на монетки. Тебе стало немного печально, потому что твоя мать, видя, что тебя и так всё время тянет на природу, предпочитала вообще не обсуждать темы, хоть как-то связанные с миром растений. Но печаль быстро отступила при виде того, как Чарльз с непосредственным, почти детским воодушевлением очищает лунарии от плёнок — ведь иначе блестящую серебристую поверхность «монетки» не будет видно. Ты присоединилась к нему, и постепенно пейзаж поляны превратился в инопланетный: всюду на ветру покачивались тончайшие полупрозрачные листья лунарий. — В детстве мы верили, что если найдёшь такую — значит, это место, где пролетали феи, — он протянул тебе одну веточку. Ваши пальцы опять соприкоснулись, и ты осмелилась улыбнуться в ответ. — Я всё-таки подозреваю, что вы одна из них. — Между тем, мы ведь собирались поговорить о более научных явлениях, мистер Ксавье. Вы обещали мне занудную лекцию о феноменах мутации, а вместо этого рассказываете о феях. — Возможно, это не такие уж удалённые друг от друга темы, — засмеялся он. — И, пожалуйста, называйте меня по имени. — Я… я постараюсь, — застенчиво пробормотала ты. — Но вы тоже, прошу, не увиливайте, вам ведь столько всего должно быть известно! Ксавье поднял ладони в знак поражения и начал повествование. По его словам, проблема мутаций интересовала его ещё с юных лет, и он много времени посвятил изучению тех материалов, которые уже имелись в распоряжении учёных, но вскоре понял, что этого недостаточно, поэтому взялся за собственное исследование. Ты внимательно слушала о том, какие типы мутаций ему встречались, какие изменения в структуре клеток были этому причиной, какие последствия, по мнению Чарльза, это могло за собой повлечь. Ваша беседа так увлекла вас, что вы нескоро заметили, как ушли совсем далеко — и от поселения, где жила миссис Милдред, и от летней резиденции Ксавье. Только когда перед вами раскинулся широкий овраг, вы оба остановились, оглядываясь вокруг. Солнце клонилось к закату, и его лучи проигрывали в битве с густыми кронами дубов и буков. Почва под ногами стала болотистой, совсем неровной, и некоторые старые деревья, упавшие на землю, образовывали труднопроходимые препятствия. — Кажется, нам пора повернуть назад, — без тени беспокойства заметил Ксавье. — Если только мы не заблудились. Вся надежда на вас, дорогая моя лесная нимфа. — Отчего вы решили, что я найду дорогу? — Вы сказали, что теперь я буду вашим гостем. Значит, вы здесь как дома. И значит, не бросите меня в беде. Он ведь не мог знать наверняка, что ты действительно не заблудишься, но, кажется, безоговорочно доверял тебе. Ты плотнее запахнула куртку, чувствуя, как вечерний воздух начинает холодить кожу, и протянула своему спутнику руку. — Попробую не подвести, мистер Ксавье… Чарльз. Звук его имени на твоих губах отчего-то так взволновал, что ты осеклась и прижала ладонь к сердцу, переводя дыхание. Ксавье усмехнулся и слегка склонил голову, дотронувшись пальцами до виска — ты заметила, что этот жест он повторял уже не в первый раз, не отдавая себе в этом отчёта. Возможно, это было что-то вроде тика, но тебе даже это мимолётное движение казалось изящным и трогательным. Взгляд, скользнув по лицу Чарльза, переместился на его выразительные губы, дрогнувшие в улыбке, и ты сглотнула, невольно представив, как касаешься их своими. Он вдруг резко поднял глаза и так пристально воззрился прямо на тебя, что ты испугалась — неужели успел заметить, куда ты смотрела, и догадался, что подумала о поцелуе? Нонсенс, конечно, почему тебе вообще пришли в голову такие глупости! Но Чарльз наклонился чуть ближе, так, что ваши губы оказались в опасной близости. Ты отпрянула, как лань, которую вспугнул охотник, и, уже не предлагая Чарльзу руки, просто махнула ею, предлагая следовать за тобой. Найти обратный путь не составило труда. Ты различала едва примятую траву, потревоженную вами, могла перевести, о чём перекликаются птицы, перелетающие с дерева на дерево, и просто… просто чувствовала весь лес целиком, словно он был живым организмом, словно каждая тропинка пульсировала, а ты ощущала эту пульсацию, безошибочно выбирая нужное вам направление. Для Ксавье всё это оставалось загадкой, и он не преминул выразить своё удивление, когда вы добрались до опушки. — Всё-таки вы — очень таинственная молодая особа, — он коснулся твоих волос, осторожно вынимая запутавшийся в них сухой листок. — Даже местные жители, бывало, пропадали в этом лесу, поэтому вглубь никто не заходит. Я не понимаю, как вы ориентируетесь в нём. — Вы же сами окрестили меня нимфой — ну или феей. — А вы сказали, что это не научно. — Я… Я не уверена, — после паузы проговорила ты, а затем добавила еле слышно: — Быть может, вам виднее. — Что вы хотите сказать? — он с необычной для него серьёзностью посмотрел на тебя. Вы оба замерли, как перед прыжком в неизвестность. Тебе отчаянно не хватало храбрости, чтобы сделать решающий шаг. И тогда Чарльз, как настоящий джентльмен, сделал его первым: — Вы говорите о мутации?