Однажды в осеннем лесу

— Этому тису больше пятисот лет, — ты повертела в пальцах продолговатый листок и оглянулась на Ксавье. — У него огромная корневая система, основной массив — как раз с той стороны, где сейчас стоим мы. Он отступил на пару шагов, шутливо улыбнувшись. — В целом, дерево чувствует себя хорошо, — ты провела рукой по старой, местами потрескавшейся коре, складывавшейся в причудливые извилины. — Но сейчас ему немного не хватает влаги. — Этой осенью дожди идут реже обычного, — согласился Чарльз, но проговорил это как-то отрешённо, следя за движением твоей ладони. — Выходит, что вы… как бы сказать… читаете его мысли? Ты хмыкнула, удивлённая такой формулировкой — а ведь он прав, это весьма точно описывало твои ощущения. Если природа — живой организм, значит, она умеет мыслить, а твоя особенность — слышать эти мысли и переводить на язык, доступный другим людям. — Что-то вроде того. Чарльз задумчиво потёр переносицу. Он, в свою очередь, совершенно не казался удивлённым: несмотря на то, что ты решилась рассказать обо всех своих особенностях, его это ничуть не вывело из равновесия. Ксавье спокойно и методично расспрашивал тебя о нюансах, будто чувствуя, что стоит ему слишком ярко продемонстрировать эмоции — и это тебя спугнёт. Ваша сегодняшняя встреча была уже пятой по счёту после твоего признания, и раз за разом ты всё больше открывалась, показывая, что умеешь, рассказывая о детстве и юности. День выдался солнечным, скорее похожим на летний, чем на осенний. Чарльз был в одной только рубашке, ты — в лёгком хлопковом платье. — Вы уже стольким со мной поделились, — наконец нарушил тишину он. — То, как вы понимаете природу — это действительно настоящее чудо. Но мне интересно ещё вот что… Пробовали ли вы… как-то взаимодействовать с ней? Может, что-то менять? Он окинул тебя внимательным взглядом, желая удостовериться, что вопрос не вызвал никаких опасений или неудовольствия. Однако, если поначалу ты тревожилась о том, примет ли Ксавье тебя такой, какая ты есть, и о том, не почувствуешь ли ты себя материалом для исследований, а не живым человеком, то сейчас все тревоги остались позади. Такт и искренняя забота Чарльза растопили лёд. А если сказать откровенно, дело было не только в его поведении, но и в нём самом. Против его ненавязчивого, лёгкого обаяния устоять было очень сложно. Ты старалась скрывать это от самого Ксавье, но в его присутствии всё внутри тебя начинало петь, и, учитывая, что он относился к тем людям, которые внимательны к настроениям окружающих, вряд ли у тебя получилось бы долго держать свои чувства в тайне. — Я стараюсь не вмешиваться, — ответила ты, поднимая глаза к небу, где редкие облака почти не закрывали солнце. — Хотя иногда, когда интуиция подсказывает, что моё вмешательство не повредит… Ну или когда… Когда не могу удержаться. Он вопросительно приподнял бровь. — Иногда хочется просто забыть обо всём, раскинуть руки и побежать навстречу ветру. В таких случаях мои собственные эмоции перемешиваются со стихийными, обостряя их. Порывы ветра, например, могут стать намного сильнее. Слабая морось может стать ливнем — я очень люблю дождь и всегда радуюсь ему как ребёнок. В глазах Чарльза промелькнуло озорное выражение. — Покажете? Он не мог не понимать, что просит о невозможном. Сейчас исходные данные были совсем не те, чтобы устроить ливень! Ты не стала объяснять Ксавье очевидное, только усмехнулась: — Ваша одежда пострадает, — это шутливое предостережение едва ли заставило бы его передумать. — Дорогая ткань, жаль портить дождевой водой. — Не беда, — отмахнулся Чарльз. — Я могу просто снять рубашку. И улыбнулся самой невинной из своих улыбок. Да он откровенно подстрекал тебя! Присущая тебе застенчивость боролась с желанием продемонстрировать Чарльзу, что останься он хоть в одних трусах — ты и бровью не поведёшь. — Я вас предупредила, это будет действительно ливень, может, даже гроза! — он кивнул и с таким же невинным видом принялся расстёгивать пуговицы. Вопреки своему намерению казаться невозмутимой, ты вспыхнула и отвернулась. Однако волнение было тебе на руку. Именно эта эмоция напрямую связана с теми погодными явлениями, которые тебе предстояло вызвать. Всем знакома эта картина: порой в самый погожий день неожиданно поднявшийся ветер приносит с собой сырость и прохладу, тучи, словно соткавшиеся из пустоты, затягивают небо, и вот дождь уже хлещет по земле, запуская пузыри по поверхности только что образовавшихся водяных потоков. Ты никогда такого не делала, если честно. Твой максимум — непроизвольно усилить уже идущий дождь, но не начать его посреди солнечного дня. Просто, когда рядом находился Ксавье, ты испытывала небывалый прилив сил и воодушевления, и теперь тебе казалось, что невозможное возможно. Ощущая дрожь, разбегавшуюся по всему телу, ты набралась решимости и подняла глаза на Чарльза. Он небрежно перебросил рубашку через ветвь тиса и ответил тебе заинтригованным, предвкушающим взглядом. Боже, неужели ему удалось уговорить тебя на такую авантюру?! И даже не уговорить — просто попросить всего один раз… Никто из вас даже не успел отследить, как это произошло. Отдалённо громыхнуло, а спустя пару мгновений на твою щёку упала тяжёлая тёплая капля. Солнце ещё не скрылось, но облака уже перешли в наступление, дождь набирал скорость, и водяные струи искрились, пронизанные солнечным светом. Ты была в эпицентре — ты была причиной, стихия лишь отозвалась на твой импульс, и теперь закружила тебя в сумасшедшем, пьянящем запахе дождя. Кожа, волосы, ткань платья — всё промокло до нитки за считанные минуты. Чарльз, выйдя из-под кроны тиса, задрал голову, с восхищением наблюдая за непогодой, подставляя лицо каплям воды, а потом перевёл взгляд на тебя — и восхищения не стало меньше. Тебя пронзило странное, подчиняющее волю ощущение. Ощущение, что этот момент идеально подходит для того, чтобы поцеловать Чарльза. Ощущение, что этот момент был неизбежен с первой секунды вашей встречи. Ощущение, что вы оба этого хотите. Ощущение, что это уже случалось тобой раньше? За миг до того, как ты закрыла глаза, отдаваясь поцелую, небо расчертила молния. *** — Смотри, мам! Снег, снег идёт! Будет настоящее Рождество, как в сказке! Крик девочки, проходящей мимо, заставляет тебя спохватиться: замечтавшись, ты, видимо, спровоцировала небольшой снегопад. Тебе очень нравится настоящая зимняя погода, а бывает она так редко, что ты не удержалась. Мама девочки реагирует лишь кивком, и девочка пытается найти понимание у других прохожих. — Сэр, смотрите, снежинки! Снег пошёл, правда здорово? Молодой человек, к которому она обратилась, весело улыбается, замедляя шаг. — Действительно, чудеса. — Лора, не разговаривай с незнакомцами! — одёргивает её мать. — Ну мам… — Чарльз Ксавье, к вашим услугам. Теперь мы знакомы. Он подмигивает девочке, а потом оборачивается к тебе, и ваши взгляды пересекаются. — Разве не чудо, мисс? — от того, чтобы поспешно отвести глаза, тебя удерживает его невероятная искренняя улыбка. — Можно и так сказать, — смущённо отвечаешь ты. *** — Какая прелесть! Чарльз с облегчением выдыхает, видя, что ты действительно обрадовалась. — За тобой непросто ухаживать, честно сказать, — смеётся он. — Никаким букетом тебя не удивишь, я каждый раз теряю миллион нервных клеток, пытаясь подобрать тот, что тебе понравится. — Но… мне понравится любой, — растерянно говоришь ты. Тебе совсем не хочется казаться капризной и придирчивой, ты не такая, и ты всё время боишься ошибиться, потому что романтические отношения для тебя в новинку. — Извини, я неверно выразился, — Чарльз невесомо целует тебя в щёку. — Я не имел в виду, что тебе трудно угодить, просто я ведь знаю, что ты «читаешь» любой цветок, поэтому волнуюсь, вдруг что-то будет не так… — Всё так, — ты с нежностью рассматриваешь изящный маленький букет из незабудок. — Всё так прекрасно, как я никогда бы представить себе не могла! *** — Что ты делаешь? Чарльз тут же убирает пальцы от виска, виновато улыбаясь. — Иногда это сильнее меня, очень въедливая привычка. — Но мы ведь договаривались, что ты не станешь читать мои мысли. — Да, я знаю, прости. Это ведь часть меня, я был таким с детства. Я это сделал машинально, совсем не хотел нарушать твои границы! Возмущение, не успев разгореться, сходит на нет. Ведь тебе как никому другому знакомо это чувство — необходимость постоянно сдерживать то, что заложено природой. То, что для тебя естественно. Дар Чарльза — тоже не только дар, но ещё и проклятие. — Я не сержусь, — ты обнимаешь его, зарываясь в мягкие волосы, пахнущие солнцем. — Просто мне сложно привыкнуть к мысли, что я вся — как на ладони. — Ты всегда будешь оставаться загадкой, Т/И, — возражает он, и влюблённость так отчётливо отражается в его глазах, что у тебя перехватывает дыхание. — А я буду разгадывать тебя всю жизнь. *** Вихрь из воспоминаний обрушился на тебя, сбивая с ног — буквально, вместе с порывами ветра и дождя. Только крепкие объятия Чарльза помогли устоять, но как только ты пришла в себя, тут же оттолкнула его сама. Ты вспомнила столько хорошего! У вас была такая волшебная история, пусть длилась она всего полгода… Однако последние кадры из прошлого, всплывшие в памяти, заставили твоё сердце болезненно сжаться. — Что случилось? — с неподдельной тревогой в голосе спросил Чарльз, не понимая, почему обычный поцелуй оказал на тебя такое воздействие. — Тебе нет нужды спрашивать, — резко бросила ты, едва сдерживая слёзы, и скопировала его характерный жест. — Ты и сам можешь залезть ко мне в голову и всё узнать. — Что?.. — потрясённо выговорил он. — Но ты же не… Я… — Над стиранием памяти придётся ещё поколдовать, работает со сбоями, как видишь, — выкрикнув это, ты побежала прочь, запоздало понимая, что плакать можно, что слёзы не отличить от потоков дождя, который всё лил и лил. Ксавье так и остался стоять под дождём, с болью смотря тебе вслед, но не решаясь окликнуть.