Однажды в осеннем лесу

Воспоминания о событиях, произошедших чуть больше года назад, теперь не давали тебе покоя. Ты и раньше многое из этого помнила — Чарльз стёр только то, что связано с ним, — но раньше, как выяснилось, в паззле не хватало очень важных деталей. Той весной по Англии прокатился ураган — и, несмотря на предупреждения, почти в каждом городе были пострадавшие. Бушующая стихия добралась и до столицы, сея повсюду панику. Люди с криками метались, спеша найти укрытие. Ты тоже паниковала, потому что хотела помочь, но не знала, как: вряд ли твоих сил хватило бы, чтобы полностью успокоить бешеные порывы ветра, но и прятаться, в то время как шанс повлиять на ураган всё же был, ты не смела себе позволить. Всё решил случай. С трудом шагая вниз по улице, продираясь через завихрения воздуха и мысленно умоляя стихию утихомириться, ты наткнулась на женщину с двумя маленькими дочками. Она пыталась добраться до ближайшего здания — но на пути стояло опасно накренившееся дерево, за которое девочки отчаянно цеплялись, как за якорь. Ещё прежде, чем над их головами хрустнула массивная ветвь, ты, сделав нечеловеческое усилие, рванулась навстречу и вскинула руки, замедляя её падение. Ветвь всё же переломилась, но не обрушилась на детей, а медленно накренилась, накрывая их. Девочки завизжали от страха, но хотя бы не пострадали. Ты осела на землю, еле-еле сопротивляясь ветру, и постаралась максимально сконцентрироваться на том, чтобы обуздать его буйство. Это давалось с трудом, даже с болью, тебя всю трясло, и в конце концов от перенапряжения ты потеряла сознание. Очнулась ты уже тогда, когда всё улеглось. Люди столпились на улице — кто-то искал родных и друзей, кто-то разбирал завалы. Где-то слышался плач. Превозмогая слабость, ты поднялась: всё тело горело, как в лихорадке. Но наверняка многим ещё нужна была помощь, и ты приблизилась к скоплению людей, еле передвигая ноги. — Эта девушка едва не угробила двух малышек! — вдруг прокричали из толпы. — Я видела, как она делала пассы руками, а после этого на них рухнуло дерево! Не веря своим ушам, ты застыла. На тебя стали оборачиваться. Боже, на дворе двадцатый век, не могли же они всерьёз подумать, что… — Ведьма! — выкрикнул кто-то ещё, и эти крики мгновенно разошлись по всей толпе. — Ведьма! Ты попятилась, инстинктивно вскинув руки снова, защищаясь, и этим спровоцировала только больший гнев. Люди кинулись к тебе, но в самый последний момент вдруг замерли, озадаченно оглядываясь. — Исчезла! Только что здесь стояла — и пропала! Вот же дьявольское отродье! Ты не двигалась, лишь рвано дыша, и только тогда, когда удостоверилась, что больше никто не смотрит в твою сторону, побрела прочь, подальше отсюда, надеясь как можно скорее затеряться в переулках. Конечно, своим спасением ты была обязана Чарльзу. Только он мог, даже не находясь поблизости, почувствовать волну ужаса, охватившего тебя. Только он мог провернуть такое — убедить несколько десятков людей, что они тебя не видят. Но и… только он мог, отыскав тебя, забрав к себе и отпаивая ромашковым чаем, говорить о том, что на самом деле люди не желали тебе зла. — Ты бы взглянул на их лица! — тебя била крупная дрожь, успокоиться не получалось. — Они пережили огромный стресс, — тихо, но упрямо сказал Ксавье. — Они, как и ты, были напуганы, а человек, пребывающий в смятении, не способен мыслить здраво. — Я хотела помочь! Я уберегла тех девочек, а эта толпа меня едва не растерзала! — слёзы безостановочно текли по щекам, а мягкий, вкрадчивый голос Чарльза только ранил ещё сильнее. Неужели ему непонятно, как это больно?! — Это чудовищная несправедливость, — согласился он. — И моя вина, что не оказался рядом, чтобы защитить тебя. Моя, но не их, поверь, это не со зла, это просто… — А если бы они избили меня, ты продолжал бы их оправдывать?! — ты вскочила, сбросив с плеч его руку. — Чарльз, ты читаешь людей, как открытые книги, и до сих пор считаешь их невинными агнцами?! Ты и правда хочешь убедить меня, что можно мирно сосуществовать с теми, кто готов вот так просто выместить на тебе свои страхи и свою ярость? Он открыл рот, собираясь сказать ещё что-то — и ты не сомневалась, что аргументов в запасе было целое море: человеколюбие Ксавье не знало границ, он умудрялся видеть хорошее там, где другие не нашли бы ничего хорошего даже с лупой. Обычно это его качество тебя глубоко трогало — и ты надеялась, что однажды научишься смотреть на мир так же, — но не сегодня. — Хватит, Чарльз, пожалуйста. Просто хватит. *** Зябко поёжившись, ты плотнее укуталась в шаль, которую тебе дала старушка Милдред. С того дня, как ты призвала дождь, погода безнадёжно испортилась, хотя ты уже не имела к этому никакого отношения. Наоборот, очень ждала, когда небеса выплачут, наконец, всё, что накопилось, и дадут тебе возможность снова отправиться в дорогу. Задерживаться здесь, зная, что в паре километров — особняк семьи Ксавье и сам Чарльз со своими лабораториями и исследованиями, — было особым родом пытки. Однажды ты уже приняла решение о расставании, и теперь, невольно вспомнив прошлое, должна была ещё раз пройти через эту боль. Было бы легче, если бы ты смогла уехать сразу, не переживая о том, что Чарльз придёт сюда и начнёт вымаливать прощение. Или тебе хотелось этого? Как ты ни убеждала себя, что искать попутчиков в такую непогоду — просто опасно, истинная причина крылась в том, что всё твоё существо тянулось к Чарльзу с непреодолимой силой. Ты была так влюблена в него — удивительно, что ему удалось заставить тебя забыть об этом! Впрочем, он всегда был невероятно могущественным в том, что касалось человеческих помыслов. А теперь, когда гипноз всё же рассеялся, тебя затопили прежние чувства, ничуть не утихшие. Иногда ты задумывалась о том, почему память вернулась, и всякий раз лишь один вариант ответа приходил на ум: всё началось так же, как закончилось. Это случилось в конце прошлого мая, когда ты, так и не сумев оправиться от пережитого, так и не сумев принять миротворческую позицию Ксавье, глубоко задетая его попыткой выгородить тех, кто напал на тебя, сказала ему, что уходишь. Он просил тебя дать вам время, но так и не пересмотрел своё мнение: слишком сильно верил в людей. Ты же поняла, что быть одиночкой — единственная подходящая тебе участь. В тот день, когда вы прощались, шёл дождь, и вы, обнявшись, стояли с непокрытыми головами, не обращая внимания на промокшую одежду, льнули друг к другу, тоскуя о том, что не сумели удержать ваше хрупкое счастье. — Обещай, что отпустишь меня, — сказала ты тогда, неотрывно глядя в его потемневшие от печали глаза. — Что не станешь пытаться вернуть. — Я люблю тебя, — просто ответил Чарльз. — Поэтому — обещаю, если ты действительно этого хочешь. Тебе сделалось так больно, что с языка сорвались горькие слова: — Я хотела бы вообще никогда не встречать тебя! Чтобы тем зимним вечером ты прошёл мимо, не заговорил со мной, чтобы моя жизнь осталась прежней! — А я бы хотел всегда помнить тебя, — грустно улыбнулся Чарльз. — Извини, — прошептала ты, тут же раскаявшись в том, что сказала. Это была минута слабости, и на самом деле ты тоже хотела бы помнить Чарльза, но он об этом уже не узнал, поскольку не стал читать твои мысли. — Ты меня извини, — он наклонился, прося о прощальном поцелуе. Ты потянулась навстречу и закрыла глаза, ощутив привкус дождя на его губах. Капли воды были повсюду… Когда поцелуй прервался, только дождь и остался свидетелем этой сцены. Ты же рассеянно озиралась по сторонам, пытаясь вспомнить, почему пошла гулять в такой ливень… — Согрелись, душенька? Ты вздрогнула, шаль соскользнула с плеч. — Спасибо, миссис Стивенс. Чай просто чудесный. Милдред покачала головой. — Вид у вас всё равно измученный. — Не беспокойтесь, просто лёгкое недомогание. Скоро всё пройдёт, и я тронусь в путь. — Собираетесь уезжать? — она явно очень озадачилась. — Это, верно, ненадолго? — Я ведь путешествую, я вам рассказывала. Перекати-поле, нигде не задерживаюсь. Может, доберусь до Шотландии, давно мечтала побывать там. — Но как же… Чарльз? Ты замялась, не зная, что она вкладывает в этот вопрос и почему считает, что тебе следует находиться при Ксавье. Милдред и сама стушевалась, поняв, что поставила вас обеих в неловкое положение. — Простите, я отчего-то думала, что вы останетесь помогать ему. Он как на крыльях летал, когда вы приехали! — Помогать… в чём? — Ну, одному-то разве сдюжить… Найти всех, как бишь там это правильно называется, мутантов, обучить их… Ты ошеломлённо уставилась на старушку. Мало того, что озвученные ею планы Чарльза ты слышала впервые — так она ещё и говорила о мутантах как о чём-то само собой разумеющемся! — Я всё радовалась, что он нашёл себе единомышленницу, — миссис Милдред расстроенно вздохнула. — И способности у вас такие славные, вместе вам точно хорошо жилось бы! — Способности… У меня? — машинально переспросила ты. — Вам известно, что я тоже мутант?.. — Да уж не слепая ведь я, — усмехнулась она. — Все растения в саду, что росли в этом году плохо, вы подлечили. И как с ними разговариваете, я видела. Уж не сердитесь, я стараюсь эту тему не поднимать — не все любят об этом говорить, оно как-то само вышло… «Не все»? Ты и Чарльз — не единственные мутанты, которых знает миссис Милдред?.. Твоя голова пошла кругом от всех этих новостей. В тоне Милдред, между тем, не было ни капли враждебности. Она смотрела тепло и с долей грусти, опечаленная тем, что ты не хочешь оставаться. Совершенно очевидно, что на её доброе отношение никакие твои особенности не повлияли. Тебе так нужны были такие люди рядом! Так нужны были доказательства, что Чарльз всё-таки прав… Но сам он обманул тебя. Тогда — забрав твою память. Сейчас — сделав вид, что не был знаком с тобой прежде. И ты понимала, что не сможешь обрадовать миссис Милдред. Ты не поменяешь решение. Ты уедешь отсюда.