Место лишь для Шан Цинхуа и Мобэй Цзюня

      Лицо Мобэй Цзюня, как всегда, оставалось бесстрастным. Никто не видел той бездны отчаяния, что поселилась в нем с того самого момента, как Ло Бинхэ отдал приказ.       Семь дней.       Так мало, когда у них могла быть вечность.       Семь дней — ничто для демонов и бессмертных. Но для него они значили слишком многое.       Это был извращенный способ Ло Бинхэ подарить ему последний шанс. Последний шанс провести с любимым.       Он не собирался его упускать.       Он проведет с Шан Цинхуа каждое мгновение, исполнит как можно больше его желаний.       — Мы уходим, — сказал он однажды, откладывая работу в сторону. — Меня утомили эти отчеты.       — Куда же, мой король?       — Решай сам.       Так он оказался посреди шумного фестиваля в Царстве Демонов, позволив Шан Цинхуа вести себя за руку. Тот восхищенно останавливался у лотков, болтал без умолку, улыбался так широко, что Мобэй Цзюнь удивлялся, как у него не заболели щеки.       Он мог бы смотреть на него вечно.       Сердце наполнилось теплом.       Но через мгновение его пронзила мучительная вина.       Семь дней.       — Ты ведь никогда не бывал на фестивалях в Царстве Людей, да? — оживленно спросил Шан Цинхуа. — Нам обязательно нужно побывать! Как только Господин Ло откроет проход между мирами, мы сравним их с демоническими. Впрочем, думаю, они не так уж и различаются.       Этой же ночью МоБэй Цзюнь отправился к Ло Бинхэ и попросил позволения использовать Синь Мо, чтобы открыть проход в Царство Людей.       Ло Бинхэ согласился.       — Но только после того, как ты закончишь свою миссию. Шесть дней, — напомнил он.       Мобэй Цзюнь молча поклонился и вернулся в свои покои, не в силах что-либо сделать.

***

      Последующие дни прошли в той же манере: по утрам Мобэй Цзюнь проводил время с Шан Цинхуа на улице, днем работал в их покоях, а ночью пытался впитать в себя как можно больше его тепла. Он разрывался между счастьем, что мог быть рядом с любимым, и ужасом от осознания, что времени у них оставалось слишком мало. Он пытался растянуть эти мгновения, но время было безжалостно.       Срок истекал. До того момента, когда Ло Бинхэ примет меры, оставался всего день. Король Демонов заглянул к нему, приведя с собой одну из своих жен, чтобы напомнить о миссии, и ледяной демон смог лишь слабо кивнуть в ответ.

***

      — Возьми меня.       Прошу.       Голова Шан Цинхуа резко вскинулась, он оторвался от работы, пораженный внезапной просьбой. МоБэй Цзюнь повторил.       — Возьми меня. Я хочу почувствовать тебя внутри.       Прошу, подари мне последнее воспоминание.       Мобэй Цзюнь ощущал жар повсюду. В руках, что обнимали его. В местах, где их тела сливались воедино. Глубоко внутри, там, где Шан Цинхуа достиг вершины. Он жаждал этого. Он нуждался в этом. В последний раз. Молю.       Он не знал, сколько времени они провели вместе. Только то, что этого было недостаточно.       Когда все закончилось, Шан Цинхуа устроил его у себя на плече, крепко обнял, окутывая своим теплом.       Как же Мобэй Цзюнь хотел, чтобы это длилось вечно.       Быть может, в другой жизни. В другой вселенной, где Шэнь Цинцю был еще живым, где Ло Бинхэ так и не обратил внимания на Шан Цинхуа. В той, где им дали шанс прожить жизнь вместе.       Но этот мир был жесток.       И у него не оставалось выбора, кроме как закончить все своими ледяными руками.       Ледяное лезвие было зажато между их телами, его острие упиралось прямо в сердце Шан Цинхуа. Ему оставалось лишь собраться с силами и сделать последний рывок.       Мобэй Цзюнь закрыл глаза и глубоко вдохнул.       — Может, в этот раз ты наконец проснешься в моих объятиях, а не наоборот, — пробормотал Шан Цинхуа, поглаживая его по спине.       Дыхание Мобэй Цзюня сбилось. Он захлебнулся воздухом, отчаянно пытаясь сделать следующий вдох.       Шан Цинхуа нежно поцеловал его в лоб, туда, где светилась демоническая метка.       — Я люблю тебя, мой король.       Мобэй Цзюнь сломался.       Слезы покатились вниз, сотрясая его тело судорожными рыданиями.       Это были те слова, которые он хотел услышать больше всего на свете.       Но они прозвучали как мучительное напоминание о том, что он вот-вот потеряет.       Свой свет.       Своего любимого.       Свою пару.       — Мой король?..       — Я… прости…       Он с силой вонзил лезвие.       Острие меча прошло насквозь, выйдя с другой стороны, испачканное в темно-алой крови.       Но вместе с этим другое лезвие — невидимое — пронзило его собственное сердце, разнеся его на осколки.       Мобэй Цзюнь прижал ладони к ране, обхватывая рукоять клинка, его руки медленно покрывались теплой, липкой жидкостью, вытекающей из Шан Цинхуа.       Он заставил себя поднять взгляд, встречаясь с темно-карими глазами человека перед ним, слезы бежали по его лицу, оставляя после себя горячие дорожки.       Широко раскрытые карие глаза смотрели на него, в них застыло неверие, боль… предательство.       Мобэй Цзюнь почувствовал, как что-то внутри него умирает.       — Мой… король… почему… ?       — Прости… я… должен был… прости…       Он не знал, что еще сказать.       Теплые руки вцепились в его запястья, отчаянно умоляя отпустить.       Мобэй Цзюнь игнорировал это.       Он не чувствовал, как ногти впивались в его кожу, оставляя кровавые полосы.       Он был оглушен болью, разрывающей его грудь.       Жизнь вытекала из заклинателя вместе с кровью.       Свет в его глазах медленно угас.       Когда Мобэй Цзюнь наконец разжал пальцы, тело Шан Цинхуа уже не двигалось.       Он с ужасом понял, что оно становится все холоднее.       А его присутствие лишь ускоряет этот процесс.       Он вцепился в него, судорожно прижимаясь к его груди, пытаясь поймать ускользающее тепло.       Но оно уходило.       Оставляя после себя лишь разбитые обещания и несбывшиеся мечты.

***

      В ту ночь Шан Цинхуа умер.       Его убил тот, кого он любил.       И в ту же ночь умер МоБэй Цзюнь.       Потерявший свет своей жизни, он оставил после себя лишь пустую оболочку.