Нечестивым же нет мира

Whatever happened to our love? It seems so strange to me that you're running away And then I think of what I've done and it's not so strange to me that you're running away ---A Place To Bury Strangers

      Рей медленно отступила назад, не сводя взгляда с Бена и вцепившись в ремень своей сумки побелевшими от напряжения пальцами. Она сделала шаг, еще один… и наступила на Биби. Он мяукнул и зашипел, а Рей испуганно вскрикнула, отскочив в сторону, и этот короткий крик словно нарушил странное шаткое равновесие, царившее в хижине, будто что-то невидимое надломилось. Бен вошел, захлопнув дверь и закрыв ее, и прислонился к ней спиной, не сводя взгляда с Рей. Рей пыталась отдышаться.       — Биби, прости, пожалуйста, — выдохнула она, слыша, как дрожит ее голос. — Прости, котик, я тебя не заметила.       Рей присела на корточки, гладя кота и тихо шепча ему всякие глупости, которые люди обычно говорят своим домашним любимцам. Она не поднимала глаз, упрямо глядя в пол. Послышались шаги, и в поле ее зрения показались остроносые запыленные ботинки Бена.       — Поднимись, — сказал он.       Рей в последний раз провела рукой по шерсти Биби, от головы до самого хвоста, и поднялась, глядя перед собой. Ее взгляд упирался примерно в район ключиц Бена, и Рей боялась посмотреть ему в лицо.       — Бен, — сказала она тихо. — Я просто хочу отдохнуть.       — Я понимаю, — ответил Бен. — Но дело в том, что я не могу без тебя.       Эти слова имели оглушающий эффект. Рей будто парализовало на несколько секунд. В смысле — не может? Что не может? Он имеет в виду, что… Или просто хотел сказать?..       Рей несмело подняла на Бена взгляд. Бен неотрывно смотрел на нее. Его глаза блестели, пухлые губы были приоткрыты, и в другой ситуации Рей бы надолго зависла, рассматривая их. Сейчас же Рей выискивала в лице Бена признаки того, что он не собирается убить ее, воткнув ножницы ей в живот.       — В смысле?.. — осторожно спросила она.       — Ты знаешь, в каком смысле, — Бен шагнул к ней, и Рей тут же отступила на шаг. — Я постоянно думаю о тебе. Я устал от этого.       «Он точно меня убьет», — пронеслось у Рей в голове. От ужаса у нее зазвенело в ушах, и она инстинктивно стала высматривать пути к побегу. Дверь отпадает. Можно попробовать сбежать через окно в спальне, но Бен стоит совсем рядом, он легко догонит ее, если она двинется. А дверь в спальню? Да он одним пинком ее снесет!       Пока Рей обдумывала это — на эти размышления ушло несколько секунд — Бен тяжело вздохнул и провел рукой по волосам, зачесывая их пальцами назад.       — Все так сложно, — сказал он.       — Бен, пожалуйста, — выдавила Рей.       Бен взглянул на нее удивлённо, будто только сейчас что-то понял.       — Не бойся, — сказал он. — Ради всего святого, Рей, не бойся меня. Я не собираюсь причинять тебе вред. Нет, — он отвёл взгляд и добавил, словно для себя: — Господи, конечно нет.       Рей сглотнула пересохшим горлом и спросила:       — О чем ты хотел поговорить?       — Обо всем, — ответил Бен. — Я просто… хотел прояснить все. И для себя тоже. Ты приехала — и все изменилось.       Он замолчал. Рей тоже не проронила ни слова, нервно кусая губы. Ждал ли Бен от нее вопросов, или просто собирался с мыслями — она не знала. Он невесело хмыкнул и продолжил:       — И я не могу сказать, в худшую или лучшую сторону.       — Тогда может мне уехать? — нерешительно спросила Рей.       — Нет! — поспешно ответил Бен. — Нет, пожалуйста.       Рей почувствовала сильное желание отступить от него подальше и даже, кажется, дернулась назад, но сумела устоять на месте. Бен смотрел на нее, будто ждал ответного признания, ждал чего-то, о чем Рей не имела понятия.       — Я пообещал не лгать тебе, — сказал Бен, пытаясь, похоже, говорить мягко, но у него не очень получалось, голос выдавал его напряжение, — и я не буду.       — Хорошо, — Рей кивнула.       Она чувствовала себя так, словно идет по канату, натянутому над бассейном с аллигаторами.       — Мы можем присесть, — предложила Рей. — И поговорить.       — Да, — Бен кивнул. — Да, конечно. Как пожелаешь.       Он подошел к столу и тяжело сел на стул. Рей приблизилась к нему медленно и осторожно села на край стула напротив.       — Может… — начала она. — Я сделаю чаю?       — Нет, — Бен покачал головой. — Сиди.       Рей молча кивнула.       — Это все… — Бен вздохнул. — Я не знаю, с чего начать. Я не хочу пугать тебя.       Рей снова кивнула.       Если не получается отвязаться от него, возможно нужно сделать что-то, что его оттолкнет? Сделать ему больно — и помоги Рей Бог в таком случае, потому что вариантов финала в таком случае всего два.       — Начни с Киры, — тихо сказала Рей.       Бен посмотрел на нее так, будто не ожидал, что она это скажет.       — Бен, Планк сказал, что ты… считал себя виноватым в смерти Киры, — продолжила Рей, чувствуя себя так, словно расковыривает пальцами чужую рану. — Он солгал?       — Это, — Рей заметила, как Бен побледнел. Он и раньше не мог похвастаться загаром, но теперь его кожа казалась белой, как простыня. — Это и моя вина тоже. Мне рассказал Люк. Он сказал мне это.       — Но… Но Люк же защищал тебя, — возразила Рей. — Он поменял свои показания.       — Да, — Бен кивнул. — А, когда он приехал ко мне в клинику, потом, он сказал, что теперь я буду жить с этой виной до конца своей жизни. Что если бы не я, Кира была бы жива. Что я убил ее.       Рей неверяще покачала головой. Нет, это не мог быть Люк. Это была галлюцинация, у Бена правда крыша поехала. Люк никогда бы не сказал такого. Не тот Люк, которого она знала! Нет, все было проще: Бен лжец. Он лгал ей все время, а она слушала, идиотка. А сейчас он у нее дома, и Рей от него никуда не сбежит. Она может говорить ему что угодно: соглашаться с ним, спорить, умолять — и все равно закончит как Кира.       — Скажи мне правду, Бен, — голос у Рей задрожал. — Насчет Киры. Что произошло? Ты действительно убил ее? Что тогда произошло?       — Я никогда не причинял ей вреда! — резко ответил Бен. — Никогда!       Рей вздохнула, со свистом втянув воздух сквозь сжатые зубы, и сказала:       — Ты обещал не лгать.       — Я не лгу! Я не делал ничего, чего не хотела бы она, — отрезал Бен, но его голос дрожал, а расширившиеся глаза блестели. — Я оберегал ее!       — От чего?! — крикнула Рей. — Может, других стоило оберегать от нее?       Бен побледнел. Он медленно поднял руку и ткнул в сторону Рей пальцем.       — Не смей так говорить о ней, — он пытался говорить четко и грозно, но его голос прозвучал надтреснуто. — Не смей произносить о ней ни единого слова в таком тоне.       — Тогда может тебе лучше уйти, чтобы не слышать этого? — сказала Рей, и ее голос прозвучал на удивление жёстко.       Бен отрицательно покачал головой.       — Ты поймёшь, — сказал он с убеждением. — Ты обязательно поймёшь.       Рей промолчала.       Бен выдержал паузу и продолжил уже спокойным тоном:       — С Кирой было сложно. Иногда она хотела того, что… не одобрялось обществом. И мне приходилось решать, позволить этому случиться, или нет. Возможно… Возможно, иногда я слишком часто шел у нее на поводу, но это больше не повторится. Ничего этого больше не повторится.       — Скажи мне, Бен, что ты сделал? — спросила Рей. — Что… — ее внезапно настигло не озарение, но мысль, будто выкристаллизовавшаяся под гнетом эмоций, вывод, напрашивающийся сам после всего, что Рей узнала. — Что вы сделали?       Бен вздрогнул. Его плечи поникли, взгляд опустел. Он смотрел на Рей, но не видел ее.       — Я никому не скажу, — добавила Рей тихо. — Я клянусь. Мне просто нужно знать, я не смогу спать, если я не узнаю…       Бен медленно поднялся со стула и поплелся в сторону, ступая нетвердо, будто не видел, куда идет.       — Я не делал ничего, чего не хотела бы она, — повторил он, приваливаясь к мойке. — Я любил ее больше жизни. Я пытался уберечь ее.       — Вы спали, — Рей утверждала — не спрашивала. Бен кивнул. — Но это ведь не все?       Как бы связь Киры и Бена не выглядела со стороны, Рей хотелось надеяться, что в ней обошлось без принуждения.       Во всяком случае, со стороны Бена.       Что-то более страшное крылось подо всем этим.       — Однажды к нам приехала ее мать, — сказал Бен. Он говорил устало, словно сотню раз проговаривал это про себя. — Люка не было, за всем следил я. Она… Она была пьяна и хотела забрать Киру. Кира не хотела уезжать. Кира… ткнула ее ножом.       Рей прижала руки ко рту.       — Я уверен, она не хотела навредить, — сказал Бен упрямо, но Рей готова была поклясться, что убеждал он не ее. — Она просто хотела отогнать ее от себя. Это была случайность.       — И что дальше? — тихо спросила Рей.       — Мы отнесли тело на болото. Я знал, что его там никогда не найдут, там… Там никогда ничего не находят, — Бен помолчал. — Если бы я мог, я бы и машину туда отогнал. Пришлось самому ехать ночью, чтобы выехать на ней за пределы штата, а потом возвращаться. Мы никогда об этом не говорили. Никто не знает.       — Боже… — тихо выдохнула Рей. — Бен.       Бен сглотнул. Его кадык дёрнулся.       — Мне пришлось сжечь свою рубашку, потому что она пропиталась кровью. Мне снилось, как я открываю шкаф, или захожу в комнату, а она лежит там, ещё влажная, пахнущая кровью. Я помню этот запах. А потом, когда Кира… Когда это случилось…       — Бен, пожалуйста, — попросила Рей, кусая губы.       Ей казалось, что она может видеть описываемое, как наяву, и Бен, бледный, глядящий в пустоту, сам напоминал призрака из прошлого, чем живого человека. Словно каждое его слово открывало портал в какое-то иное измерение, где хорошие люди превращались в безумных монстров.       Бен покачал головой, медленно, будто не понимал, что делает.       — Ее кровь, — сказал он сдавленно, — опять была на моих руках. Тут все было в крови.       Бен медленно стянул перчатки: сначала с одной руки, а потом с другой. Расширившимися глазами Рей уставилась на сплошную мешанину шрамов, покрывавших его ладони. Там не было живого места, и среди этих шрамов были свежие царапины и раны — они еще кровоточили или были затянуты свежими корочками.       — У меня все руки были в ее крови, — пробормотал Бен. — Я пытался смыть ее, стереть ее. Я тер всем, чем мог — ничего не помогало.       Он продемонстрировал ладони Рей и бессильно уронил, рассматривая их.       — Опять, — пробормотал он. — Снова кровь.       Он с силой провел ладонями о джинсы, будто стирая что-то, срывая поджившие корочки, с неожиданной злостью царапнул по одной ладони ногтями другой, снова и снова. Кожа быстро закровила. Мелкие трещины и складки быстро заполнялись кровью, и Рей ощутила прилив тошноты. Сколько же времени ушло на то, чтобы сотворить такое со своими руками?       — Подожди, — попросила Рей. — Остановись, Бен, пожалуйста, остановись.       Бен замер, подчинившись. Тяжелая крупная капля крови собралась на кончике среднего пальца, повисела немного и сорвалась вниз, разбившись о доски пола. А следом за ней начала расти следующая.       Неловко шагая, будто за несколько минут она разучилась ходить, Рей подошла к полкам и достала оттуда аптечку. Найдя в ней бинт и антисептик с лидокаином, она осторожно приблизилась.       — Дай мне руки, — приказала она.       Бен молча подчинился. Рей побрызгала на его ладони антисептиком и принялась их бинтовать, мелко и часто дыша, чтобы сдержать тошноту.       — Я пытался заставить тебя уехать, — тихо сказал Бен. — Я надеялся, что ты уедешь, но теперь я понимаю. Я понимаю.       — Что ты понимаешь, Бен? — осторожно спросила Рей.       — Что ты должна остаться.       От его тона у Рей побежали по спине мурашки. Она не знала, что ответить, и стоит ли ей отвечать, поэтому просто закончила бинтовать его руки и осторожно отступила, не спуская с него взгляда. Прямо у нее на глазах Бен Соло терял связь с реальностью — и та не могла, как выразился Планк, просочиться под его лоб.       ***       Рей сидела на стуле, вцепившись пальцами в колени так, что костяшки побелели. Бен расхаживал перед ней туда и сюда. Должно быть, это успокаивало его, но пока он не проронил ни слова.       Когда Рей спросила его, что он имел в виду, говоря, что она должна остаться, Бен повторил, что она все поймет сама. И сказал ей сесть. Рей не стала спорить. Она все еще надеялась, что Бен успокоится.       — Ты веришь в Бога? — спросил Бен.       Рей вздрогнула. Увидев, что Бен пристально смотрит на нее, она пожала плечами. Она боялась ответить что-то. Бен перевел взгляд на свои забинтованные ладони и продолжил:       — Исайя, глава 57. Нечестивым нет мира. В клинике к нам приходил пастор каждое воскресенье. Бог сказал, что для таких как мы, как я и… — он осекся. — Мира нет. Но я спрашивал себя, вдруг это ошибка? Вдруг, шанс есть, если я поверю, если я раскаюсь…       — И ты… — Рей замолчала.       — Нет, — ответил Бен. — У меня было время подумать. Мне есть в чем каяться, но я не считаю, что был неправ. Мы были счастливы. И я бы сделал все что угодно — снова — чтобы сохранить это, продлить хотя бы на пару часов.       — Но ты поверил?       Бен покачал головой.       — Знаешь, — он криво и невесело улыбнулся, — иногда достаточно того, чтобы все вокруг верили во что-то. Тогда становится неважно, во что именно веришь ты сам. Все как бы решают за тебя.       Бен потянулся к ней через стол, и Рей вскочила, уже не сдерживаясь.       «Его считают убийцей, — думала она. — Верят, что он убийца… Боже мой!»       — Нет. Нет, нет, Рей, все в порядке, — Бен двинулся к ней и Рей попыталась проскользнуть мимо него, но он легко поймал ее за руку и прижал к себе, гладя по голове и жарко дыша ей в волосы. — Я не трону тебя. Я здесь, чтобы следить за тобой. Чтобы не произошло ничего плохого.       — Бен, — пропищала Рей. — Отпусти меня. Пожалуйста.       — Тш-ш-ш, — Бен подхватил ее на руки, и Рей испуганно вцепилась в его футболку.       Он понес ее куда-то, и Рей начала всхлипывать, потому что не знала, что ее ждет, чего он от нее хочет. Она даже не могла предположить, потому что обычная логика бы тут не сработала. Голова Бена жила совсем по другим правилам.       — Все хорошо, — Бен ногой открыл дверь во вторую спальню, в которую Рей почти не заходила. Там не было вещей, лишь пустой шкаф, трюмо и кровать. Комната Киры. — Все будет хорошо, Кира. Я рядом.       Холодные иглы страха вонзились глубоко в позвоночник, достав до груди. Рей замерла.       — Бен, — тихо сказала она. — Я Рей.       Бен опустил ее на пыльный матрац и сам улегся рядом, привлекая Рей к себе.       — Бен! — Рей попыталась вывернуться, но у нее ничего не получилось.       — Тише, тише, — Бен горячо выдохнул ей в волосы. — Я так скучал по тебе.       — Бен, — повторила Рей. — Мне это не нравится.       — Нам было так хорошо вместе, — пробормотал Бен.       — Бен, — тихо пискнула Рей. — Я не Кира. Я Рей.       Вместо ответа, он обнял ее крепче.       — Бен… — Рей завозилась, пытаясь освободиться.       Ее захлестнул страх, и в какой-то момент она перестала себя контролировать — боролась, а Бен удерживал ее. А Рей упрашивала отпустить ее: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… В какой-то момент Бен просто закрыл ей рот ладонью, и Рей вцепилась в нее зубами. Бен зашипел от боли и сжал Рей уже в полную силу, не давая ей пошевелиться.       — Бен, прости, прости, пожалуйста, — зашептала Рей. — Отпусти меня, мне больно. Пожалуйста, Бен.       Бен отпустил ее, и Рей осталась лежать на боку неподвижно. А он устроился рядом, поглаживая ее по плечу. Его колено осторожно вклинилось между ног Рей, и она похолодела.       Бен псих. Он может убить ее, может изнасиловать, может сделать все, что угодно. Ей нужно придумать что-то, чтобы он отпустил ее. Чтобы он дал ей шанс выбраться отсюда.       Рука Бена тем временем опустилась на ее грудь, поглаживая ее кончиками пальцев.       — Бен, Бен, пожалуйста, — Рей остановила его руку. — Не здесь, ладно? Не в этой комнате. Я очень тебя прошу.       Казалось, некоторое время Бен размышлял над ее словами, а потом кивнул и поцеловал ее в лоб.       — Конечно.       Рей ожидала, что он отпустит ее, что даст ей дойти до второй спальни. Вместо этого Бен, поднявшись с постели, вновь взял ее на руки и понес в ее спальню, как невесту, бережно прижимая к себе. Если ему и было больно, то он не показывал этого. В спальне он опустил ее на кровать и Рей села на краешек, нервно стиснув колени и спрятав ладони между ног. Ей было страшно.       — Мне… раздеться? — тихо спросила она.       Бен не ответил. Вместо этого он принялся раздеваться сам: сначала снял куртку, бросив ее на стул, потом одним движением стянул футболку, явив отточенные мышцы рук и торса. Рей наблюдала за ним, чувствуя, как накатывает на нее странное, отстраненное состояние. Будто она наблюдала за всем со стороны, за Беном, за собой. Будто ее разум плавал наверху, как воздушный шарик, а тело, контролируемое кем-то другим, сидело на кровати.       У нее нет выхода. Он собирается заняться с ней сексом, и у нее нет выхода. Ей придется это пережить.       Дрожащими руками, Рей расстегнула собственные джинсы, стащила их вместе с ботинками и оставила на полу возле кровати, после чего забралась на кровать, обняв колени и глядя на Бена. Она боялась раздеться целиком, будто тонкая футболка могла послужить ей оберегом.       Бен разделся полностью. Рей не могла не рассматривать его, отмечая странные шрамы на животе, руках и груди. Он дрался? Ранил себя? Есть ли разница? Взгляд Рей непроизвольно опустился к его паху, и Рей, даже несмотря на то, что боялась до ужаса, почувствовала смущение, рассматривая его член. Он выглядел как… член. Рей не слишком в этом разбиралась, потому что ее опыт отношений с молодыми людьми был довольно скромным. Чаще всего она ощущала чужие пенисы сквозь ткань трусов. И ей не верилось, что все это количество плоти может поместиться внутри нее, и от этого было только страшнее.       Когда Бен опустился на кровать рядом с ней, Рей непроизвольно подвинулась, сильнее стискивая собственные колени.       — Извини, — пробормотала она, отводя взгляд. — Я просто… просто… я не знаю, что делать.       — Я понимаю, — мягко сказал Бен. — Все хорошо.       Он снова обнял Рей, прижимая ее к себе, и они медленно опустились на кровать.       «Нихуя не хорошо, мудак!» — это обрела голос та часть Рей, которая всегда всему противоречила. К счастью, говорила она лишь в ее голове. Рей не знала, что бы Бен сделал, скажи она это вслух, а пока ему казалось, что Рей — точнее Кира — во всем с ним согласна. Может быть, у нее получится отвлечь его?       Рей повернулась в его руках и неловко поцеловала Бена в щеку, несмело обнимая его. Он коротко и удивлённо вздохнул и поцеловал Рей в ответ, резко, страстно. Он будто никак не мог остановиться, прерваться, чтобы дать Рей вздохнуть. Она отвечала на поцелуй, считая про себя, дожидаясь, когда он, наконец, кончится. Его язык мокрый, плотный, исследовал ее рот, и эти ощущения были далеки от приятных.       Не отрываясь от ее губ, Бен запустил руку под ее футболку. Его теплые пальцы легли ей на грудь, и у Рей кожа пошла мурашками. От того, что это было приятно, в отличие от всего остального. Она была напугана до ужаса, она не хотела ничего из того, что с ней сейчас происходило — и ей все равно были приятны прикосновения Бена. То, как он поглаживал ее сосок, с какой нежностью он это делал, будто боялся навредить.       Это было ужасно.       Они целовались и целовались, утомительно и долго. Наконец Бен отстранился, и Рей глубоко вздохнула, пытаясь отдышаться. Бен наблюдал за ней, поигрывая с ее сосками, а Рей хотелось убрать его руку. Просто потому, что внутри у нее все сжималось — и не только там, где должно было сжиматься от страха.       — Я так скучал, — прошептал Бен. — Я пиздец как скучал по тебе.       Слышать, как Бен ругается, было настолько непривычно, что Рей провалилась еще в более глубокое состояние отстраненности. Все происходящее воспринималось, как сон. Такого просто не могло быть в реальности.       Бен оставил в покое ее грудь, и наклонился, чтобы поцеловать Рей в шею. Его рука подцепила резинку ее трусиков, и Рей шевельнула бедрами, стараясь отодвинуться.       — Не… Не надо, — прошептала она. — Может, в другой раз?..       — Я так долго ждал этого, — ответил Бен в паузы между поцелуями. Остановиться он и не подумал. — Я ни к кому не притрагивался, кроме тебя, Кира.       Рей застыла, глядя в потолок. Бен считал ее Кирой, он собирался заняться с ней сексом, несмотря на ее возражения, и у него никого не было лет десять. Может, она зря решила разыграть это? Может, надо было сопротивляться дальше, и у нее был бы шанс сбежать…       Но сейчас у нее его нет. Бен в любом случае собирался это сделать. Рей просто хотела попытаться свести вред к минимуму. Чтобы он не выкручивал ей руки, не угрожал. Она просто разведет ноги пошире, зажмурится и притворится. Переживет это.       Рей иногда думала о том, каким будет ее первый раз. С человеком, которого она наверняка будет долго знать, после длительных отношений, как часть чего-то большего… Даже в кошмаре Рей не приходило в голову, что ее первый раз будет таким.       Стащив с нее белье, Бен задрал ее футболку, покрывая поцелуями грудь Рей. Он устроился у нее между ног, и в прохладном воздухе комнаты, прикосновение его горячей кожи было почти приятным. Его поцелуи были приятными, то, как его язык играл с ее сосками, и Рей разрывало между парализующим страхом и желанием. Это немного снимало скопившееся напряжение, и возможно, Рей смогла бы отрешиться и получить удовольствие, если бы не представляла, что за этим последует.       Когда Рей почувствовала, как его палец протискивается в нее, она зашипела от боли. Возможно, до него всё-таки дойдет, что перед ним не Кира, которая явно умерла не девственницей.       — Извини, — пробормотал Бен.       Он продолжил поглаживать ее, но теперь с каждым разом пытался пропихнуть пальцы глубже. Рей терпела, но недолго. Ухватив Бена за запястье, она отвела его руку.       — Бен, может, лучше я… — Рей замялась.       Перспектива отсосать казалась ей более предпочтительной, несмотря на то, что опыта в этом у Рей не было — лишь теория. Рей нерешительно потянулась к его члену неловкими пальцами. Но это должно быть очень просто. А потом она прополощет рот. Кислотой, например.       Или просто обойдется дрочкой. Вдруг ему хватит этого.       Бен некоторое время наблюдал за ее робкими движениями, а потом отвел ее руку в сторону и с искренним сожалением сказал:       — Прости меня, Кира. Я устал ждать.       Он прижал Рей к кровати весом своего тела, слепо ткнулся ей между ног, подхватил ее под бедра, чтобы было удобнее, и Рей стиснула зубы, потому что это больше напоминало попытку разрезать ее тупым ножом. У Бена ничего не получалось и он раздраженно зашипел и с силой двинул бедрами — и это случилось. Он оказался внутри, а у Рей из глаз брызнули слезы.       — Прости, прости, — он повторял это, пока его дыхание не сбилось окончательно, остервенело вколачиваясь в нее, жадно, будто опаздывал, будто Рей могла куда-то исчезнуть в любой момент.       А все, что Рей могла сделать: зажмуриться и закусить губу, чтобы не застонать.       Ей казалось, что это длится вечность — на деле прошло не больше пяти минут, когда Бен наконец кончил с болезненным стоном.       — Я… прости, Кира. Я так долго ждал, — выдохнул он.       Он улегся рядом с Рей на бок и прижал ее к себе, уткнувшись в ее волосы.       Рей лежала неподвижно, ожидая, когда Бен потеряет к ней интерес. Он должен потерять к ней интерес. Он уже взял то, что хотел, почему он не уходит?       Его рука вновь двинулась вниз, к ее паху, и Рей снова зажмурилась. Внутри все еще саднило, но теперь, когда там ничего не двигалось, ничего огромного, ей было легче. Пожалуйста, только не снова.       Бен остановил свою руку у нее между ног, поглаживая влажные от крови и спермы складки, но не торопился пропихивать внутрь свои пальцы. Господи, спасибо хотя бы на этом!       Он ничего не говорил, лишь неспешно поглаживал чувствительный бугорок, будто поддразнивая.       Рей позволила себе расслабиться немного — точнее, часть ее расслабилась, потому что мышцы всего тела уже сводило от напряжения, но сама она, та ее часть, что невидимым воздушным шариком плыла над ними и наблюдала эту сцену сверху, и не думала расслабляться.       Пусть Бен думает, что ей все нравится. Пусть он расслабится. Пусть он уже уйдет, довольный.       Сложно было измерять время. Могла пройти пара минут — а могло и сто лет. Темнота за окнами оставалась неизменной, тишину нарушал только звук дыхания, хотя Рей старалась дышать тихо, как мышка.       Медленно, как проникающий в кровь яд, тепло, чужое и никак не контролируемое, стало разгораться внизу живота. Получать удовольствие от такого было омерзительно. И потом Рей навсегда вычеркнет этот эпизод из своей памяти. Когда убежит отсюда, обязательно убежит.       С ее губ сорвался тяжелый вздох, и Рей почувствовала губы Бена на своей шее. Он сдвинулся сзади нее, чуть сползая вниз, и Рей почувствовала, как его эрекция прижимается к ней.       — Бен, — попросила она беспомощно.       Пожалуйста, не снова.       — Все хорошо, — Рей готова была убивать за эту фразу, настолько она была далека от определения того, что здесь происходило. — Я буду осторожен.       Бен закинул одну ее ногу себе на бедро, и Рей зажмурилась. Мышцы пресса свело, ноги задрожали — она буквально вся сжалась, пытаясь стать меньше, пытаясь не допустить нового вторжения в свое тело.       Теперь Бен проскользнул внутрь нее гораздо проще. Уже не было той саднящей боли, но Рей боялась открывать глаза. Бен продолжал массировать ее клитор, двигая бедрами в том же ритме, и отсутствие боли Рей восприняла почти как подарок. Больше ей ничего было не нужно: лишь бы не было больно.       С каждым толчком тепло внизу лишь разгоралось. Напряженные внутренние мышцы реагировали иначе — каждое движение Бена вызывало волну удовольствия, и Рей закрыла лицо руками, чтобы он не видел его, чтобы самой не видеть ничего. Это не с ней происходит, это кто-то другой.       — Тебе нравится, — раздался у ее уха шепот Бена, — Кира?       Рей молча кивнула, не отнимая рук от лица. Она полностью отдалась ощущениям и ритму, чувствуя жуткую вину за это, и одновременно — облегчение. В какой-то момент этих ощущений стало слишком много, и с ее губ сорвался тихий стон. Внутренние мышцы сжались от противоестественного и острого удовольствия.       — Кира, — прошептал Бен, — моя принцесса.       Он быстро двигался в ней, удерживая Рей за бедро.       — Я никогда тебя не оставлю.       Кончив во второй раз, Бен расслабленно вытянулся рядом, лежа на спине, одной рукой по-прежнему обнимая Рей за плечи. Рей боялась шевелиться. Она лежала, не меняя положения, на боку, и прислушивалась к дыханию Бена. Он не собирается уходить, так? От одной этой мысли в ней поднялось отчаяние, но Рей приказала себе успокоиться. Он должен спать. Рано или поздно он заснет, а ей нужно просто дождаться этого.       Бен сел, деликатно освободив свою руку из-под Рей, встал с кровати и вышел. Рей услышала, как зашумела вода, и первым ее порывом было вскочить сейчас же и бежать, но она продолжала лежать. Между бедер было липко и противно, и помыться сейчас было бы прекрасно, но Рей ожидала.       Бен вернулся — встал в дверях спальни и спросил:       — Ты не пойдешь?       — Утром, — ответила Рей. Ее голос даже не дрожал, звучал совершенно обычно, только очень устало.       Бен ушел снова и вернулся с мокрым полотенцем. Он тщательно оттер бедра и промежность Рей, а она безропотно позволила ему это сделать и поблагодарила в конце. Закончив с этим, Бен снова лег к ней в кровать и укрыл их обоих одеялом.       — Я никогда тебя не оставлю, — промурлыкал он ей в волосы. — Я сделаю для тебя все, что угодно.       «Убей себя», — подумала Рей.       У нее затекло тело, но Рей не шевелилась. Она ждала. Постепенно, дыхание Бена выровнялось. Его рука, лежавшая на ее бедре, сползла, а сам он расслабился. Кажется, он заснул. Рей осторожно повернула голову, глядя на смутно различимое в свете слабой лампы лицо.       Бен спал, и спал крепко.       Для верности Рей подождала еще немного, считая про себя: «Раз Миссисипи, два Миссисипи, три…», и когда дошла до тысячи, решила, что можно уходить.       Двигаясь медленно, замирая при каждом его вздохе, Рей осторожно выползла из-под одеяла и сползла на пол, где торопливо, вслепую натянула на себя джинсы и кроссовки. Бен спал.       Рей поднялась на ноги и пошатнулась, но нужно было бежать. Она неслышно выскользнула из спальни и направилась к выходу.       Тихое мяуканье нарушило тишину, и Рей замерла. Биби тяжело спрыгнул с тумбочки, на которой он спал, и подошел к ней.       — Я не могу тебя покормить, — шепотом сказала Рей. — Я оставлю дверь открытой, чтобы ты тоже мог выйти. Биби, я вернусь, клянусь тебе.       В спальне скрипнула кровать, и Рей рванула к дверям уже не таясь.       На улице она первым делом бросилась к машине, а потом вспомнила, что ключи остались в сумке.       — Кира!       Услышав голос Бена, Рей вздрогнула. А потом, приняв решение, побежала в лес. Она спрячется там до утра, заткнет себе рот и подождет. А потом выберется к шоссе.       Небеса уже начали светлеть: не рассвет, но его первые предвестники. Лес был не таким темным, как Рей ожидала, но ей приходилось выбирать: двигаться быстро или двигаться осторожно. Если она врежется во что-то, или упадет в яму или в овраг, или наткнется на острую ветку или один из этих жутких кольев — ей конец.       Но что-то подсвечивало пространство вдалеке, лучи света пробивались между стволов деревьев — света, который сиял на болоте.       Должно быть, там все еще велись поиски. Там были люди. Едва эта мысль оформилась у нее в голове, Рей без раздумий бросилась туда.       Она бежала, выставив руки вперед, спотыкаясь и падая. Быстрее, где же вы? Она не слышала ничего: в лесу царила обычная ночная тишь. Возможно, даже слишком тихо: даже сверчки смолкли, не звенело в воздухе комариное воинство. Рей приближалась к болоту, но не слышала гула генераторов и голосов людей, а кричать сама боялась — вдруг Бен услышит ее.       — Рей!.. — голос донесся издалека, но Рей, тяжело дыша и широко открыв рот, как выброшенная на берег рыба, припустила к болоту.       Деревья стали редеть, и, наконец, Рей выбежала на открытое пространство, там, где берег над болотом поднимался крутым обрывом. Она огляделась, ища глазами хоть кого-нибудь, хоть какие-то признаки, что тут кто-то есть.       — Эй! — крикнула Рей. — Эй!       Ответа не было.       Рей посмотрела туда, откуда шел свет. Странно, но она не видела ни оборудования, ни осветительных приборов. Свет будто висел в воздухе, яркий, на него было тяжело смотреть, в глазах тут же начинали плавать радужные круги. Рей присматривалась изо всех сил, стараясь понять, что освещает болото и кто включил этот прибор.       И чем больше она приглядывалась, тем больше ей казалось, что за светом — странным вертикальным снопом света — ничего нет. Ни ферм, ни столбов, ни ламп, ни проводов. Просто столб света висел в воздухе.       Кожа у Рей пошла мурашками. Она пялилась на свет, пытаясь понять, что такое перед ней, и что делать дальше. Может, стоит пойти туда? Вдруг ей там помогут?       Свет словно стал угасать. Тени, которые отбрасывали деревья, стали более расплывчатыми, в глазах перестало резать.       — Рей!       Рей обернулась в испуге, но потом ее взгляд, против воли, вновь вернулся к свету. Что это? Что там такое?       И Рей медленно двинулась вперед.       — Рей! Не ходи туда! Не смотри на свет!       Рей уже не обращала внимания на голос. Ей было плевать, кто зовет ее, зачем, даже ее всепоглощающий страх будто отступил куда-то на задний план. Все, что ей нужно было: увидеть. Что там, в свету? Что светится на болоте?       И, подойдя к самому краю, она увидела: будто огромная трещина раскрылась прямо в воздухе, широкая, высокая. Оттуда лился свет… и там было что-то еще. Рей замерла на месте, почти на самом краю обрыва, не сводя взгляда с этого странного явления. Что-то шевелилось там, в трещине, посреди ничего. Словно ткань занавеси разрезали ножницами, и Рей могла увидеть то, что находится за ней.       То, что она, на самом деле, не хотела видеть. Она ведь не хотела смотреть туда, как она не поняла сразу. На это нельзя было смотреть.       Но Рей будто окаменела, не в силах отвести взгляд от того, странного, что, медленно перебирая своими слишком длинными, но, в то же время, похожими на человеческие, конечностями выбиралось из света. Оно поводило головой, будто присматривалось, будто высматривало кого-то. А Рей все еще не могла как следует это рассмотреть.       Звуки ушли. Повисла странная, ватная тишина.       И в этот момент что-то сбило ее с ног, что-то тяжелое, Рей не удержалась на краю обрыва и, увлекаемая инерцией, покатилась вниз.       А потом был удар, и наступила темнота.