Всё это и даже больше

Жизнь каждый день преподносила для Дэвида Тарино сюрпризы, и каждый день он оказывался к ним не готов. — Нет, нет, нет! — Дэвид... — Нет! — Ну пожалуйста... — Нет! — Посмотри на него, какой он хорошенький! — Эмма погладила собаку, сидящую у неё на коленях. Лаки высунул язык. — Нет! Ты что, издеваешься? — Тарино саркастически поднял бровь. — Дэвид, я не могу оставить его одного, — актриса обняла корги и жалобно посмотрела на мужчину, — он же будет грустить. Режиссёр тяжело вздохнул. Перед ним сидела не женщина, а сплошная катастрофа. Тарино не сказал ни слова о том, что она опоздала, чёрт бы с ним, но она притащила к нему на площадку свою собаку — настоящую собаку — и канючила, чтобы пёс провел день на студии. — Ты что, не любишь животных? — Эмма недоверчиво нахмурила брови, поглаживая Лаки по голове. — Я не хочу, чтобы он что-нибудь тут испортил, — Дэвид потёр пальцами переносицу. — У меня очень дорогое оборудование. — Он ничего не сделает, обещаю, — актриса поправила волосы и сексуально прикусила губу, — но я могу сделать кое-что, если ты мне позволишь, мистер Чёрствый Сухарь. — Боже, Эмма, — режиссёр усмехнулся и откинулся в кресле, — ты правда шантажируешь меня сексом? — Просто использую твои слабости в своих целях, — Эмма обхватила ладонями передние лапы собаки и вместо него проскулила, — ну пожааааалуйста... Дэвид внимательно посмотрел на рыжее чудовище — Лаки принялся чесать острую переносицу лапками. Он был даже милым, но Тарино не хотелось признаваться в этом даже самому себе — этот комочек мог запросто разрушить его образ властного и холодного режиссёра, а этого он никак не мог позволить. Однако, надо признать: Эмма так мастерски строила ему глазки, что он не мог отказать. Он вообще не мог ей отказывать. Но Дэвид был слишком умён, чтобы произносить это вслух. — С чего ты вообще взяла, что можешь притащить собаку на мою площадку? — Ну... — Эмма сделала жалостливое лицо. — Я уже собиралась уходить, а он начал плакать и проситься со мной. Разве я могла бросить его там? Дэвид закатил глаза — сражение было проиграно. — Я делаю это только потому что люблю тебя, — режиссёр пригрозил ей пальцем, — любого другого человека я бы уже выгнал к чертовой матери. — Спасибо, спасибо, спасибо, — Эмма обняла собаку и вскочила с кресла, — ты просто чудо, мистер Не-Такой-Уж-Черствый-Сухарь. — Да, да... Только пусть он сидит где-нибудь тихонечко и особо не отсвечивает. — Не переживай, всё будет отлично, — Эмма нагнулась над столом и поцеловала Дэвида в губы, — ему тут понравится. — Я не сомневаюсь. Дэвид замечает на рукаве пиджака несколько рыжих шерстинок и раздражённо ухмыляется. Эмма, заметив скользнувшее на лице мужчины недовольство, пятится к двери. — Этот костюм дороже, чем твоя квартира, — тихо шипит он, убирая волосы с ткани. — Пора за работу, дорогой, — кричит Эмма и вылетает из двери, делая вид, что не слышит его колких замечаний. Тарино подпирает острый подбородок кулаком и смотрит ей вслед. Он замечает рыжую шерсть на кресле и тяжело вздыхает: "Доброе утро, блядь". Стакан из-под кофе опустел — слов больше не было, было только негодование, которое через несколько минут ощутит на себе съёмочная группа. Пусть говорят ей спасибо. Но Эмма была на удивление спокойна — то ли оттого, что Лаки был рядом с ней, то ли из-за Дэвида. Актриса спокойно относилась к тому, что Тарино пристально наблюдал за каждым её разговором с другим мужчиной. Конечно, он следил не за Эммой, — он был в ней уверен — но мужчины часто пытались флиртовать с ней или, упаси Господь, распускать руки. Режиссёр был всегда на готове — как коршун, следящий за добычей, он был готов в любой момент схватить Эмму и утащить её в своё гнездо. Но сейчас объектом пристального наблюдения была вовсе не Эмма, а маленькая рыжая собачка, свободно разгуливающая по площадке. Дэвид понимал: Лаки был ребёнком Эммы, и глупо ожидать, что он просто будет сидеть на своём месте и не рыпаться. Сперва, стоило малышу появиться на виду, мужчина хватал собаку и относил обратно на лежанку, но вскоре немного расслабился и просто сверлил животное взглядом, наблюдая за всеми его передвижениями. Вот пёс понюхал звукооператора — Тарино навострил уши. Лаки потёрся о ногу осветителя — а Дэвид всё видел. Каждый раз, когда рыжий комочек жалобно смотрел на режиссёра, тот делал страшные глаза и махал руками: никаких тут слюней и тявканий, мистер Собака. Не в смену Дэвида Тарино. Эмма носилась без устали: сперва примеряла костюмы, потом репетировала с Рэем, давала интервью по телефону и несколько раз спускалась в кофейню за сладким рафом. Актриса сама не заметила, как этот день прошел, и все вокруг неторопливо начали собираться. Она сделала несколько глотков кофе из стакана — Дэвид, наверное, уже раскладывает свои дурацкие бумажки по местам. Как обычно. Актриса подошла к тому углу, где располагалась лежанка Лаки — лежанка была здесь, но собаки не было. Девушка оглянулась, выискивая глазами рыжий комок. Она оббежала все гримерки, заглянула во все уголки и даже постучалась во все технические помещения, куда обычно боялась заходить — собаки нигде не было. Эмма перебирала в голове все возможные варианты: вдруг он убежал, или его украли, или он повредил себя и сейчас где-то скулит, прося о помощи? Паника захлестнула её — Эмма побежала к кабинету Дэвида, уже не боясь того, что он будет ругаться, — а он будет страшно ругаться. Она вломилась в кабинет режиссёра — тот сидел за своим столом и спокойно что-то листал. Тарино взглянул на девушку и едва заметно улыбнулся, когда она, тяжело дыша, начала его умолять. — Дэвид, я потеряла Лаки, — она заламывает руки и делает грустное лицо, — пожалуйста, помоги мне его найти. Но мужчина не сдвинулся с места. Он сложил руки на груди и откинулся в кресле, глядя Эмме прямо в глаза. — Я знаю, что провинилась, но мне нужна твоя помощь, — Эмма растеряно смотрит на ехидное лицо режиссёра и почти кричит. — Почему ты не идёшь? — Я не могу, — спокойно отвечает Дэвид. — Что? Почему ты не можешь? — Сама посмотри. Эмма подходит к его столу и изумлённо замирает. Она ожидала увидеть что угодно, но точно не Лаки, свернувшегося клубочком на коленях Дэвида Тарино. Пёс едва слышно похрапывал, а большая ладонь режиссёра мирно лежала на мягкой рыжей спинке. Эмма едва сдерживала восхищение — ей очень хотелось прижаться к своему мужчине и сказать ему, какой он, черт возьми, замечательный, — но она только мягко поцеловала его в губы и погладила по волосам. — Сколько, говоришь, стоит твой костюм? — ехидно спросила она. — Тише, Эмма, — зашикал режиссёр, — ребёнок спит. Актриса рассмеялась так искренне, что Дэвид рассмеялся вместе с ней. Пёс на его коленях потянулся, сонно оглянулся по сторонам и несколько раз лизнул большую руку, что продолжала лежать на рыжей спине. Дэвид сдался слишком легко, потому что знал: Лаки был ребёнком Эммы, а значит ему нужно дать столько же любви и заботы, сколько он даёт его матери. Каждый день жизнь преподносила Дэвиду Тарино сюрпризы. Но он был так влюблен, что не замечал их вовсе.