То, о чем ты молчишь

– Что это?! – Тед прорычал в самое лицо Ао, скалясь. Схватил его, сжал пальцами челюсть так, что ту свело от боли. Ао забыл, как дышать. Первое, что в голову пришло, – А что же вы, забыли, как вчера хмельные пришли ко мне и приставали, пока я Джея кормил? Вещество из заколки, которое он колол мужу – снотворное – должно иметь эффект туманной памяти. Ближайшие события Тед мог и вовсе не вспомнить – а это шанс. Ао уцепился за него, стараясь подавить дрожь, хотя та может сойти за испуг. Дыхание выровнять, плечи расслабить. В глаза. Тед отпустил. Видимо, шестеренки в голове его дорисовали картину: да, он вчера действительно приходил, но благополучно уснул на кровати. И так до утра проспал, пока Ао сгорал в объятиях Ареса. И как можно естественнее изобразил возмущение, с каплей обиды: – Как вы можете подозревать меня в подобном? Я верен вам. Я воспитываю ваших детей. Стараюсь со всех сил соответствовать вашим требованиям. А вы… Первая ложь – ложь не последняя. Наигранные слезки работают лучше всяких слов, Тед смягчается, Тед верит ему. Хах. Это оказалось проще, чем думалось. – Извини, – произносит муж, к себе прижимая. И это его «извини» звучит как-то виновато, будто и впрямь искренне. Редко же Тед у него прощения просил. Вот только… если бы попросил «за тот случай» – Ао бы смог простить? Непонятно. Ао все еще дрожит, но улыбается – смог. И это так странно, обнимать его, но не чувствовать ничего. Тепло Теда, его запах по-прежнему родные, однако, теперь вызывают не искры, а покой. Буря прошла, буря убита, а привязанность осталась.

***

Ехать в Вондер теперь… непривычно. Соблазн заехать в особняк велик. Ао не был там около года. Конечно же, остатки клана Таарей считают его предателем. Даже со статусом, путь ему в место, называемое когда-то родным домом, заказан. Нынче там главенствует одна из отдаленных ветвей клана, непрямые по крови. Ао смутно помнит их лица, хоть и видел их довольно часто. Теперь все, что связано с детством, родиной, братом, родителями и дедушкой, он старается забыть. И память не подводит: чем дольше Ао в Мюрее, тем туманнее его прошлое в Вондере. Будто не с ним. Хотя, говорят, что чем старше становится человек, тем меньше помнит о детстве. Наверно, когда-нибудь в далекой старости, он забудет имя брата. Его лицо, голос, манеру жестов. Когда-нибудь перестанет себя винить в том, что оставил. Ведь по сути, он первым предал их общий план. Ради того, кто и гроша на самом-то деле не стоит. Ошибка… и ее последствия. На этот раз Ао едет один. В смысле, со стражей – но без Ареса. Ему нужно подумать обо всем. Положение его шатко. Нынче он чуть не выдал себя. Хорошо, отговорка сработала. Он прекрасно понимал, какой это риск, заводить отношения на стороне. Но отказаться ведь не просто: особенно от того, кто приносит в жизнь его спокойствие, уверенностью наполняет. И любит. О, если Тед однажды узнает… Ао не смог бы скрывать свою связь с Аресом долго. Чем больше он с ним, тем больше хочется. Это как давать сладость по маленькому кусочку, когда ты всю ее видишь и дотянуться пытаешься, но в итоге получаешь кусочек еще меньше. И он бы желал… постоянно. Видеть его, говорить с ним, молчать, ходить, гулять, обнимать, засыпать вместе, просыпаться. Главное – не прячась. Но… это отрада. Истинная связь. Духовная связь. Инстинкты. Желание быть нужным. Любимым, обожаемым кем-то. Желание ощутить себя живым. Острота. Запрет. Страсть. Жажда. Все, что угодно, но не настоящие чувства. Не эта проклятая любовь. А значит, связь разорвать возможно. Пока не поздно, пока он не потерял Ареса тоже. Потому что, если продолжит – однажды он так же будет стоять перед могилой, на надгробии которой будет сочетание самых горьких букв. Ао не выдержит еще и этой потери. Сколько можно терять? Он как проклят: судьба отбирает дорогих людей. А вот Теда не забирает. Видимо, дорог недостаточно стал. Тоска снова накрывает его. Очередной выбор, исход которого очевиден. Там и нечего выбирать, в общем-то. Если он не хочет видеть Ареса убитым, то должен сделать все, для его безопасности. В первую очередь, отдалить. Да, будет сложно. Ломка будет. Тело привыкло. Да, обсудить планы на будущее не будет с кем. Не будет с кем помечтать. Сгорать в омуте древних инстинктов. Но… хватит быть эгоистом. Он вечно думает только о себе. О своей безопасности, о чести, о мнении Теда про себя. Хватит. Ао видит перед собою склеп и замирает. Не решается. Зачем он пришел только сейчас? Каси… им не выяснить уже, кто прав, кто виноват был. Толку с мертвым говорить. Услышать-то может и услышит – да ответа ты не получишь. Ао впервые после гибели дедушки приехал к нему. В прошлый раз, когда в склеп приезжал – к Браю – к месту захоронения Каси не подошел и близко. Теперь же… что изменилось? Наверно, он сам. Ступил вперед. Колонны, листьями каменный пол усеян. Ветер шумит, а скудный свет вечернего светила освещает именно там, куда он собрался. Как будто знак. Ао идет, жестом приказав страже оставаться у входа. Шаги даются легко, а казалось, не сможет пройти и метра. Все проще. Дышать проще. Да, он и вправду другим стал. Каменная «коробка», украшенная цветочным орнаментом, холодная на ощупь. Ао проводит по камню. Да, не ошибся. Гравировка – имя, даты, – сообщила, что это Каси. Они так и не поговорили толком. И это душило до сих пор. Наверно, он многое сказать бы хотел. Но сказал то, чего от себя не ожидал: – Я редко говорил вам это, знаю… Но спасибо, – он чуть улыбнулся, а миг оборачиваясь в сторону, где покой нашли Браяр и Карелл. Продолжил тихо: – За то, что воспитали меня сильным. Таким, который сможет что угодно пережить. Я пережил, дедушка, пережил это. В один момент мне показалось, что он сломил меня. Сломил! Как ту игрушку в детстве, помните? Хах… Теперь я понимаю вас. И хочу стать похожим. Медленно проскользнуть к нему в самые недра души. И выдрать все с корнями. Одним разом. Дедушка, вы же учили меня, как притворяться. Почему же не научили, как заставить поверить в себя, что маска эта – и есть я? Сухо говорить не получается, он захлебывается собственными словами, на выдохе выговаривая: – Я не могу его простить. Просто не могу. Замолчал, а порыв ветра закружил листья по склепу. Холодный-холодный, он поднес темно-зеленый, четко выделяющийся лист – среди других-то желтых – к ногам. Зеленый цвет, который так любил Каси. – Что вы хотите сказать? Что… я не должен пытаться простить его? – лист, как в ответ, поднялся, ветер подхватил и прочь унес. – Хорошо, дедушка, хорошо. Невесомая пушинка блеснула в луче светила – да исчезла из вида. Тепло так стало. Спокойно. Он поговорил еще немного. После к брату подошел, и к Кареллу. Вышел оттуда ближе к вечеру, четко зная, как действовать дальше. Сомнения отступили. Он больше не собирается терять. Сел в транспорт, приказав ехать обратно в Мюрей. Думал поспать дорогой, да сон не идет. Ао все перебирает в руках заколки, те, оригинальные, что брат сделал. Он оставил их отдельно от копий – на память. Эти использовать не собирается. А думы все о выборе. Как говорил когда-то тот вещун, выбрать возможно что-то одно. Или власть, или жизнь с Аресом. Отказаться от амбиций и планов ради пары?.. Но в то же время, если выберет он второе… что их ждет? Вечная боязнь, что их раскроют? Прятки по углам, без возможности принадлежать одному ему? Ао не уверен, что сможет всю жизнь укрывать свое истинное лицо, так же как не уверен, что Тед не догадается. А если догадается… Ни один уважающий себя альфа измены не простит. Еще возможно остановить все. Возможно вернуться в момент, где они сдерживают себя и друзьями притворяются. Позволить Аресу уехать. Нет, не так. Заставить его уехать. Ибо сам он не захочет. Это точно. Ао все же засыпает, но кажется ему, что проспал он мгновение. На улице утро. Город оживлен, как и особняк. Похолодало. Скоро снег выпадет, не иначе. Тут, в Мюрее, снег рано падает и до середины триады Цветения не сходит. Едва в комнату зашел, как в объятиях Ареса оказался. Вся его решительность испарилась в тот же миг. – Арес, – начинает Ао, не в силах отстраниться: с холодной улицы тепло так стало. – Нужно было сказать. Я бы поехал с тобой. Ты не представляешь, ну, как я переживал, – альфа продолжил гладить по спине, наверняка чувствуя, насколько напряжен Ао. – И чего мне стоило оставаться тут и ждать, когда ты неведомо где. – Арес, отпусти. Поговорить нужно. – Чем тебе мешает? Говори так, – и прижал еще сильнее, будто знал, о чем речь пойдет. Но нет – не догадывается, улыбчивый такой, довольный. В глазах темных искры пляшут, а на устах смешинки. Смотреть на него невыносимо… горько. Навряд ли после того, что Ао собирается сделать, он увидит его искреннюю улыбку. Поэтому старается оттянуть момент, запомнить. Молчит долго, Арес же улыбается шире, глаза жмурит, наклоняясь к его лицу. Но он отворачивается, и альфа носом ему в щеку утыкается. Выдыхает шумно, а у Ао живот сводит спазмом от звука его дыхания. Ао обнимает Ареса. Крепко-крепко. Цепляется пальцами, сжимает, а ухом к груди – сердце быстро стучит. Тук-тук, тук-тук… оно не должно перестать биться. – Я вижу, ты тоже скучал, – говорит Арес довольным голосом. – Только не говори, что нет. Позволь мне помечтать. Ао проглатывает ком раз за разом и прижимается, глаза прячет. Он же все решил, почему так тяжело? Ох, нет. Он не имеет права жалеть. Сильный же. Сильный ведь? Ха… Руки непослушные, отпускать не желают. Ао запах вдыхает жадно, запоминает, а сердце альфы стучит все быстрее: предчувствует? – Ты хотел поговорить, – напоминает Арес. Ао смотрит вверх на лицо его – взгляды пересеклись. – Чувство, будто ты сейчас заплачешь, – прошептал альфа, тепло улыбаясь. А в глазах беспокойство промелькнуло. – Что случилось? – Косметика в глаза попала, я на ночь ее не смыл, – как можно холоднее пояснил Ао. Пора. Он и так оттянул. – Арес, это все. – Что – все? – нахмурился. – У нас все, – выдавил Ао, из объятий выпутываясь. – Между нами. Арес переменился в лице, вмиг поймав его за предплечье, к себе притянул. – Шутишь? – Я на шутника похож? – резко перебил Ао, руки сбрасывая. Отвернулся. – Ты знаешь, что это риск. Я не собираюсь терять репутацию и статус из-за связи. Нас чуть не раскусили. Так что… Будет лучше, если мы побудем порознь. Со временем привыкнем. Так будет лучше, Арес. Молчит. Арес молчит. И его молчание не знать, как расценивать – а повернуться он не в силах. Напряжение нарастает, как и ком. Не проглотить. – Ну уж нет, – низким тоном, от которого мурашки по спине. – Я многие твои выходки терпел, но это слишком. Я не отпущу тебя, даже если это будет стоить мне жизни. Только не теперь, Ао. Он не отвечает, не знает, что сказать. Кулаки сжимает. Ну же, ну же – это так просто, ломать! Это строить долго, а ломать – слов несколько, да действий, и все. Но Арес прижимает Ао к себе, поворачивает, а глаза боли полны – через край. Колет-колет. Он вырваться хочет, но альфа сильнее. За руки хватает, запястья держит. Целует, но Ао не отвечает, с силой сжав губы. – Нет же, Ао, нет, – почти с отчаянием, брови изогнуты, о, эта гримаса… невыносимо видеть его таким. Просто невыносимо. И Ао взгляд опускает. – Давай не будем. Давай подумаем, можно же, ну, это, ну… Боги… Ну, придумать что-то, – речь ломаная, дыхание сбитое. Руки дрожат сильно, как, впрочем, и его собственные. – Я же люблю тебя, – Арес снова близко, дышит в губы, но Ао голову в сторону поворачивает. – Люблю, – поцелуй в щеку, после в шею. Быстрые, беспорядочные, и после каждого шепот «люблю», раз за разом. Ао выворачивается снова, натыкаясь на его лицо. Безумный взгляд. Безумно отчаянный. Губы дрожат. Шепчет: – Я не смогу без тебя жить. Ао жмурится с силой, силы в себе находит выдавить «отпусти». Отскакивает к окну, в решетки вцепляется, чувствуя, как горит кожа в местах прикосновений. Еще немного. Дыхание перевести. Оборвать нити. Добить, сжечь, уничтожить. Арес должен жить. Обязан. – Кем ты себя возомнил? – Ао оборачивается, сохраняя невозмутимость на лице. Но смотрит сквозь него. Глаза суживает, скривился, будто кислое что проглотил. – Ты всего лишь средство мести. Я с тобой не потому, что хочу тебя, я хочу только отомстить. Мне все равно, с кем. Не с тобой, так другого найду. Ты оказался рядом в удобный момент. Все, Арес, ты мне больше не нужен. Арес отшатывается, застыв с распахнутыми глазами. Сглотнул судорожно – кадык туда-сюда заходил. Держаться. Так правильно. А фраза в голосе засела. «Ты мне больше не нужен». «Не нужен». Необходим. Выдохнуть. Спрятать бурю, боль скрыть. Подбородок кверху, плечи расслабить, спину прямо. Контроль. – Все дело в истинности. Иначе я бы никогда не стал столь близок с тобой. Это инстинкт и ничего более. Ты уезжаешь и это мой последний тебе приказ. Не дожидается ответа. Не ждет, когда Арес снова поймает его. Оставляет позади, ощущая его боль, как собственную. Или… она и есть своя? Понять бы. Ему должно быть все-равно. Должно быть. Выдох. Вдох. Шаг, еще один. Осанку держать, руки в замок. Он – Аори Фахо. А значит, переживет.

***

Никто и не говорил, что разрывать связь – просто. И то, что последствия будут позитивными, тоже. Но тот факт, что Арес – такой злопамятный Арес – пришел к его двери ночью, скребся, пустить просил – чуть не сбросил Ао из выбранного пути. Он даже к двери подошел. Однако же, не открыл. Руку себе расцарапал, к дверям прислонился и долго слушал, ждал, когда Арес уйдет. Но тот просидел до утра. Пришел Юта, прогнал. Понял, видимо, что к чему. Ао нехотя поднялся с пола, осознав, как же замерз. Юта с придворными всполошились, начали переодевать, умывать, красить. Он бездумно двигался, поворачиваясь по воле чужих рук. Успокоительный чай помог думать яснее. Ао предполагал, что Арес на эмоциях пойдет к Энири и проведет с ним ночь, но ночь альфа провел у его двери. И Ао не знает даже, что хуже. Однако же, Энири спокоен сегодня. Не дерзит, высокомерие не показывает. А когда Ао приказывает чете покинуть покои, тот остается. И теперь заметно, омега не играет. Серьезен. – Аресу плохо, – говорит Энири внезапно-грустным тоном. Жалостливым. – Я не могу ничего сделать. Прошу вас… – Ты меня просишь? – переспрашивает Ао. Энири сам на себя не похож. Встрепанный какой-то, прическа впервые небрежная: волосы волнами по плечам. – Я люблю его и прошу вас позволить мне сделать его счастливым. Позвольте нам вступить в брак. – Брак?.. В горле пересохло, и Ао схватился за кружку с успокоительным уж слишком нервозно. Меж ребрами знакомой болью колет. Краткими уколами-вспышками, раз за разом. Он старается выровнять дыхание. Во-от так. Глоток, еще один. Скоро станет легче. Скоро он превратиться в статую и никогда больше не почувствует этой мучительной боли. Скоро… возможно ведь поменять себя? Вполне. Окаменеть бы прямо сейчас. Да негоже с таким лицом каменеть: перекошенным в смешанных чувствах. И неправда то, что Энири недостоин Ареса. Он будет лучшей партией: умный, задорный, красивый и главное – любящий. Это он сам Ареса недостоин. Только мучить его умеет. Боль причинять. Нет. Пусть представить Ареса с другим – невыносимо, но… Отпустить. – Будь по-твоему, – выдыхает Ао. – Я скажу Теду о вашем намерении. Церемонию назначим на начало триады Вьюг. Как раз открытие брачного сезона. Так что готовьтесь. Чем быстрее, тем лучше, – последнее он говорит себе. Без срывов, эмоций. Успокоительное подействовало. Энири улыбается, но без яда. Благодарно. Кланяется. Уходит, окрыленный будто, Ао же думает, что это его крылья забрали. Он сам отдал Ареса. Чего жалеть теперь? О чем вообще? «Ты мне больше не нужен». Ты мне нужнее, чем кто-либо. Он усмехается иронично, на чашку в руках смотрит. А чай кругами расходится – руки дрожат. Утомился. Не спал ведь. Почти двое суток, если поездку в Вондер считать. Из соседней комнаты голос Теда, к детям пришел. Слышно, как с Джейми говорит. Тоном ласковым. Юта на фоне. А чашка трясется сильнее, Ао сжимает ее до треска, сдерживая порыв бросить в сторону комнаты с мужем. Но выпивает содержимое, большими глотками. Давится, кашляет, хрипит. Все хорошо. Все замечательно. Как нельзя лучше. Не плакать. Ничего не произошло. Все. Хорошо. Встать, чашку на столик, складки на одежде расправить. Во-о-от так. Как обычно. Ничего, не, произошло. Двери – другие – скрипят тихо. Ао по запаху знает, кто. Арес. Измученный, осунувшийся. Ао все ожидает увидеть привычную улыбку, но ее нет. И не будет. Он комкает ткань одеяния, взглядом в сторону. Почему Арес пришел, после того всего? Почему не возненавидел? Наверняка узнал о браке. Но кричать на него сил нет. И хотения. Ао заставить себя не может. Тед за стеною. – Скоро ты обретешь семью, – выдавил Ао как можно спокойнее. – После церемонии вы отбудете на вашу родину. Родители Энири состоятельные, а ты продолжишь их дело. У них нету наследников-альф. Энири – хорошая партия для тебя. И вы одной расы. Я делаю лучше для тебя, пойми. – Хорошо, пусть будет, как ты желаешь, – отвечает Арес. – Только знай, что я однолюб. И смотрит так проникновенно, что Ао в дрожь бросает. Он хватается пальцами за ткань, сжимает, губу закусывает, чтобы не прокричать «стой!» в спину. Арес уходит. Это все. Все. Теперь точно. Шаг. Второй. Ао не выдерживает. Догоняет, вцепляется в него, в спину врезаясь. Арес оборачивается, удивленный, но сказать не успевает. Ао тянется на цыпочках и целует, чуть зуб не выбил – ударился. Поцелуй с привкусом крови. Сумасшедший, на грани безумия. Арес сразу же перехватывает инициативу, к стене прижимает. Руками по лицу – дрожь. Судорожно, жарко. – Не могу, – отстранившись на миг, говорит Ао, – без тебя. И снова прильнул. А пальцами по щекам, после на шею, прижаться. Ближе, ближе. Не отпускать. Ни за что. Да, он слабый. И пусть это последний их день в живых… если убьют Ареса, он умрет следом. И может быть в другом, далеком мире они смогут быть вместе. – Ао, ты… – Я соврал, – признается он, не разрывая зрительный контакт. Дышать тяжело. – Ложь. Я… – но слов не хватает, как и дыхания. Да и зачем слова, когда тело говорит за него? Во рту солено, а он тянется за новым поцелуем. Губами к его пересушенным, шершавым. На этот раз спокойнее. Но спокойствие это недолго длится. Снова в жар, снова цепляться, дышать им и задыхаться, тонуть, тонуть, тонуть. Слышать его «люблю», отвечать молча. Ткань одеяния трещит, камешки ожерелья сыпятся – цок-цок-цок, и по полу. В разные стороны. Все-равно, что фамильная драгоценность Фахо. Все-равно. Но голос Теда поблизости слишком реальный, чтобы быть выдумкой. Они застывают. Тед до сих пор в соседней комнате. Все, что разделяет их – стена. Одна-единственная стена. Надо бы остановиться, но… невозможно. Ао хочет насытиться Аресом, как в последний раз. Так, будто через минуту мир погаснет. Пальцами за его одежду, пуговки расстегивает, дергая. Быстро. Быстрее. Арес перенимает его действия, помогая справиться. Треск, пуговицы летят вслед за бусинами – под ноги. Во рту сухо-сухо. В животе жарко-жарко. В голове стучит-стучит. Губами к обнаженному плечу альфы, прикусить, пометить. Его. Это его Арес. Только его. Целовать, кусать, языком по коже, пока Арес раздевает его, не щадя наряд. – Тише, – шорох оглушающе громкий, но и тише быть нельзя – спешка. Остатки одеяния прочь летят, Ао льнет к Аресу, прикасаясь к его горячей коже. Руками на спину – лопатки очертить, позвонки, вверх, ногтями впиться. Новый след. Больше следов. Это. Его. Арес. Руку за свою спину заводит, к ягодицам, хотя там давно липко от выделяющейся смазки. Вслед за его пальцем проникает палец альфы – Ао ахает, второй рукою рот зажимая. Ни звука. За стеною Тед. И это будоражит еще сильнее. Ао непривычно растягивать себя так – вместе с Аресом, но когда руку выдернуть пытается, тот удерживает. Он сам не замечает, как навстречу подмахивать начал: так, так, глубже. На этом стоило бы остановиться, но… Он хочет большего. Однако, сказать не может – да и не нужно, ведь их желания совпадают. Арес наконец отпускает его руку, более не направляя. Подхватывает Ао, к стене прижимая, Ао же опору потерял – за плечи альфы ухватился. Ногтями по коже, губу закусить: член ноет, пульсация горяча. Ао в нетерпении ерзает, поза неудобная. Ногами за Ареса цепляется, чувствуя, как головка его члена на вход давит, как тот проникает, одним толчком, немного грубым. Такое желаемое чувство наполненности срывает напрочь крышу. И Ао зажимает рот до боли, чтобы не закричать. Искры перед глазами, с каждым новым толчком он задыхается сильнее, удовольствие острое, вспышками. Безумно хорошо. Голову запрокидывает, о стену ударяясь, а зубы в руку впились – он давит мычание. Ни звука, молчать. Их не должны услышать. Это невероятно сложно: сдерживать себя, когда сорвать голос от наслаждения впору. Ногами крепче прижаться, чтобы не упасть. Но не упадет – Арес крепко сжимает его ягодицы руками. Буквально насаживает на свой член, до упора. Целует, целует, целует. Ао мычит ему в губы, не выдерживая напора ощущений, кончает первым. Слепнет на миг, кажущийся вечностью. А толчки внутри нарастают, и через несколько особо глубоких, Арес изливается в него. Ао соскальзывает, кожа вспотела. Сколько времени прошло? Он дезориентирован, ноги пола касаются, но стоять он не может – подгибаются. За Ареса держится, замечая капли алые на полу. Смотрит на свою окровавленную руку. Прокусил кожу все-таки. А во рту металлический привкус. Понятно, откуда. Арес помогает добраться ему до купальни – на руках несет в примыкающую комнату. Там они закрываются и продолжают начатое. Впереди целая ночь. Нет, не так. Впереди целая жизнь.