Сучья ловушка

(Прошло ещё около двух месяцев) От третьего лица: Автомобиль гонит со скоростью 180 км/час сквозь снежную бурю. Фары светят, дабы разглядеть трассу через засыпанное снегом окно. Руль в руках всё сильнее сжимается, а в крови пульсирует адреналин. — Да! — Миш, ну чё там? — Да хуй его знает, гоню как могу! Блять, если этот придурок что-нибудь с собой сделает, я сам ему вены перережу! — рявкает в трубку Михаил и моргает напряжёнными глазами. — Ладно, как всё узнаешь, позвони! — чеканит Коля, в голосе которого так и читается тревога. — Ага, давай. Телефон отбрасывается в сторону, а дрожащие руки всё сильнее сжимают баранку. Ещё немного. Ещё один, мать его, километр. Господи, Господи, только бы успеть! Только бы успеть. Преодолев заснеженные тропы дачного кооператива, джип подъезжает к нужному дому, оставляя на белом ковре чёрные следы от шин. Михаил вылетает из авто, даже не закрывая двери, и скорее несётся к калитке. Морозный ветер бьёт в лицо, отчего щёки начинают краснеть. Бег в сторону деревянного дома, стук в дверь. Заперто изнутри. — Чёрт!... Глеб! Глеб! — орёт Миша и тут же бьёт ногой в дверь. Вышибает деревянную помеху и вбегает внутрь. Слышен скрежет дров в печи, светят лампы. Тело начинает ощущать тепло помещения. Взгляд останавливается на Глебе, который сидит на полу, откинув голову на диван. На нём джинсы, чёрные берцы и свитер. В руке бутылка водки, глаза закрыты, а дыхания почти нет. — Глеб? Глеб! Твою мать! — подлетает Михаил к другу и щупает пульс на шее. — Фуух, живой! А-ах… Бьёт блондина по щекам, тот потихоньку начинает приходить в сознание. — Мм… б-больно. — хнычет Голубин и с трудом распахивает глаза. — Чё ты делаешь? — Это ты чё блять делаешь?! — возмущается брюнет и садится на пол рядом, задирая голову к верху. — Чё за нахуй? «Миша, я умираю. И адрес» – это чё такое?! Я пока ехал сюда, чуть в фуру не въебался!!! Блять! Мишаня потирает руками свои веки и опускает голову. — Мм… прости, просто… я реально умираю. — медленно произносит Глеб, протягивая другу бутылку. — Выпей со мной! Тот вырывает стекляшку и встаёт на ноги. Подходит к ведру, что стоит у стола и выливает всю оставшуюся жидкость. Видит на столе, в шкафах и на полу ещё дохера бухла, и вскоре опустошает все бутылки. В ведре жидкость дошла до краёв и Михаил, взяв железную ёмкость, выходит во двор и выливает всё на грядки, покрытые инеем. Пар от горячей жидкости распространяется по всему участку. — Нахуя, скажи мне? Зачем ты уничтожаешь себя?? — снова вопль брюнета, когда тот заходит обратно в дачу. Блондин лишь пожимает плечами и улыбается: — Не знаю. Просто… заебало это всё! Она попала в меня внутривенно… — Угу. Это твой трек «Вальс», я в курсе, спасибо. — кривит губы Миша и садится с Глебом поближе к печи. — Не, бро! Это моё ебаное состояние сейчас… Ахахаха! — Не понимаю тебя. Ты вроде для развлечения мутил с этой Аней, неужели ты настолько в неё влюбился?! — Да она то тут причём. — Не понял. — пучит глаза друг и поворачивает голову в сторону блондина. — Кхм… я люблю другую. — Та-а-ак! Ии? Кто она? — Моя сестра. — спокойно произносит Глеб, смотря в очи Михаила, для которого эти слова как гром среди ясного неба. — Вс-вс… в смысле?? Люция? Голубин отводит взгляд и смотрит перед собой, после зарывается обеими руками в волосы. — Охуеть! Так, погоди. Но это же невозможно. Вы ведь… родные. Да ещё и близнецы. — И чё?! — Эм… у вас было что-нибудь? — осторожно спрашивает брюнет, всё ещё потирая щетину в надежде, что это сон. — Да. Было. Всё обоюдно было. Бля, всё так ебануто! Я просто потерял голову от неё. А потом она сбежала с этим… Мелсоном! Предала меня, сказала, что лгала. Трахалась со мной только, чтобы я её упыря отпустил. — Мишаня молча вслушивается в слова друга и пытается переваривать столь необычную информацию. — Блять, ненавижу её! Как так нахуй?... Понимаешь, я пустил её в самое сердце, в душу, а она… Эти суки нихуя не ценят в этой жизни!!! — Пиздец! А… родители знают? — Нет, конечно. Хах, правда, Герман нас застукал! — Ххаха. Пиздец! Ловкий парень. — улыбается брюнет и снимает пуховик. — Угу. А знаешь, что самое ужасное? Я до сих пор её люблю! — То есть ты всё равно простил её? — Не знаю. Когда ненавидишь и любишь, это называется «простил»? — Без понятия. — чеканит Миша и достаёт из кармана телефон. — Бля, надо Коляну позвонить, а то он там во Флориде с ума сходит! О! Надо ещё машину закрыть, а то угонят нахер. Ща приду! Братан покидает бревенчатый дом, оставляя Голубина наедине с самим собой. — Угу. — произносит Глеб и вставляет в зубы сигарету. Никотиновая доза проникает в организм и становится легче. Хотя, нет. Хуево так же. — Надо что-то делать! Нельзя так продолжать. Надо жить дальше. Ах, блять, а что будет дальше?