Сучья ловушка

Глеб

— Здарова! — Здарова! — жму руку Нику, сидящему в кресле за аппаратурой. — Ну что, чем порадуешь? — Братан, я сделал всё, что мог, но… — Но? — спрашиваю я, когда оглядываю студию звука в бордовых тонах. — Но тот бит, который ты хочешь, практически невозможно сделать. Смотри тут эта система. Она не может сделать вот так. Парень врубает звук из колонок, который выдаёт неплохо, но не то. — А если вставить с тем ритмом, который ты хочешь, то будет масло масляное. Он опять включает бит, который тут же режет слух. — Да бля! Но я хочу именно так, как я тебе в директе описал. — сажусь на маленький кожаный диванчик, утыкаясь затылком в поролон. — Фух, Фара, пойми, ну не могу я тебе слепить такую хрень. Щас такое даже слушать не будут. — Знаешь, раньше и клауд-рэп не слушали. — резко поднимаюсь на ноги и встаю в полный рост. — Короче, меня не ебёт, но мне нужен именно этот бит. Надеюсь, что я не ошибся в твоих способностях! — Манипулятор херов! Ладно, дай мне ещё пару дней. Как-нибудь слеплю его. Но… если после того, как ты дропнешь этот трек, в тебя не полетят тухлые яйца, то я съем свой ремень! — Замётано. — смеюсь я и захожу в комнатку записи, что находится за стеклянной стеной. Надеваю наушники и подхожу к микрофону. Я стал замечать, как меняется мой голос в последнее время. Надо проверить, как это звучит в записи. Поэтому и решил перепеть какую-нибудь из своих песен, чтобы узнать, чё там с моими связками на записи. Я дописываю альбом и скоро залью его в сеть. Денис уже составляет предполагаемый график тура в следующем году. — Поехали! — кричит через стекло Ник. В наушниках начинает играть трек. Я закрываю глаза и настраиваюсь под атмосферу этой песни. Хм, да тут и настраиваться не надо. Именно она то и описывает моё нынешнее состояние, которым я страдаю уже несколько недель. Люцию после той встречи в моей квартире я больше не видел. Мы опять игнорили друг друга в звонках и смс. — В моем неоне. Танцуй в моём неоне. Танцуй в моём неоне. Никого здесь нету, кроме. Танцуй в моём неоне! Танцуй в моём неоне. Никого здесь нету, кроме.       Чёт связки хрипят, надо исправлять. Танцуй в моём неоне! Танцуй в моём неоне. В моём неоне, в моём неоне, в моём неоне. Танцуй в моём неоне! Танцуй в моём неоне. В моём неоне, в моём неоне, в моём неоне.       Хватаюсь руками в стойку микрофона, перед глазами сестра. ААААА!!!! — Не покидай меня, прошу! И твоё тело, как с брошюр. Станцуй всего лишь раз, Пускай неон нас скроет от их глаз. Ты отреклась, отдал ей власть, Отдал ей, отдал ей, отдал ей. В голове только ты, ты, ты... Это просто мгновение с ней! На весь мир одни! Я серьёзно!       Открываю глаза и вижу в дверях Грека. Он машет мне и глазами просит подойти к нему. Я цокаю, закатываю глаза, но показываю руками большой крест как сигнал Нику. Снимаю наушники и выхожу к ребятам. — Что ещё? — Глеб, извини, что отвлекаю. Но ты просил сразу сообщать тебе. В общем, вот. — чеканит Грек и протягивает мне белый конверт. Отхожу подальше на несколько шагов. Открываю конверт и вытаскиваю из него лист. Это записка с текстом: «Не люблю смс. Глеб, я улетаю сегодня. Может, заедешь за мной и довезёшь до аэропорта? Хоть попрощаемся, как нормальные люди. Буду ждать тебя в квартире родителей в 18:00. Если не хочешь, скажи об этом Грише. Я вызову такси. Люция». Зарываюсь рукой в волосах, сжимая в другой бумагу. Всего трясёт. Ну что ж. Кажется, выбор сделан!

***

Я приехал на час раньше. На мне бомбер, джоггеры и кросы. Сегодня, кстати говоря, солнечно. Лето неумолимо надвигается. — Привет, мам! Где Люция? — спрашиваю, проходя по коридору квартиры. — Она в твоей комнате. Я дала ей твои детские фотографии. — улыбается мама. — Зачем? — Она сама попросила. — пожимает та плечами, заворачивая в сторону гостиной. Я подхожу к двери, поворот ручки, и я внутри. Люция сидит на кровати, держа в руках фотоальбом. Она очень увлечена просмотром моего детства. На ней голубое обтягивающее платье из плотной ткани, когда на ногах балетки белого цвета. Завитые локоны блестят на солнце и отдают огненным цветом. Она очень красива сейчас. Именно такой я её и запомню. Румяные щёчки, синие глазки и розовые губки. — Ах, Глеб! — поднимает сестра голову и улыбается. — Привет. — Привет. — отвечаю я и сажусь рядом на край кровати. Смотрю туда, куда устремлены её глаза. Я маленький сижу у кроватки на ковре и играю с машинкой, широко улыбаясь во все зубы. Мне тут года два, кажется. — Ты тут такой красивый! — восхищённым голосом произносит девушка, заглядывая в глаза. — Потому что… это время, когда ты невинный. Душа настолько чиста, что тебя можно считать ангелом. — А сейчас? Ты потерял эту чистоту? Я опускаю глаза в пол и выдыхаю: — Не знаю. Но ангелом я точно не являюсь. — Может, ты просто похоронил его в себе. Но знай, что никогда не поздно воскресить его. Я прикрываю веки и закусываю губу. Ну она, блять, философ! Хм, а в какой момент я стал грешен? Когда я стал тем, кем я являюсь сейчас? А кем я являюсь вообще? Я, конечно, не ярый сторонник фатализма и размышлений о смысле человеческого существования, но факт никчёмности траты времени доводит меня до сатирического экстаза. Сейчас время ускользает из моих рук, да и не только оно. Потираю лицо ладонями и выдыхаю. — А ты ангел или демон? — сглатываю в ожидании ответа. — Тебе видней. — Хм, поехали! Встаю с места, подаю руку девушке, которая тут же убирает альбом в сторону и вкладывает свою ладонь в мою.

***

Мы едем в полнейшей тишине. Так ни разу ничего и не сказали. Тем более о чём говорить, когда с нами рядом едет Кай, уткнувшийся в айпад. В магнитоле играет Lana Del Rey – Young and beautiful. Не знаю, как остальные, а я знаю английский довольно неплохо. И улыбаюсь сквозь слёзы, но в мыслях, от этих слов, понимая перевод. Она поёт это: «Я повидала мир, добилась всего, заполучила свой кусочек счастья. Алмазы, бриллианты и Бель-Эйр. Жаркие летние ночи в середине июля, Когда мы оба бесконечно теряли над собой контроль, Сумасшедшие дни, городские огни, Ты играл со мной как с ребёнком. Будешь ли ты всё так же любить меня, Когда я перестану быть юной и прекрасной? Будешь ли ты любить меня, Когда у меня не останется ничего, кроме истерзанной души?»       Поворачиваю голову в сторону сестры, что сидит на переднем сидении. Буду ли я любить её? Конечно буду. Но в качестве кого? Как сестру или как женщину? «Я знаю, что будешь. Я знаю, что будешь. Я уверена, что ты всё ещё будешь. Будешь ли ты любить меня как прежде, Когда моя красота померкнет? Я видела мир, разукрасила его огнями, как свою сцену. Направляю ангелов, теперь наступила новая эра. Жаркие летние деньки, рок-н-ролл. Ты играешь на своих концертах для меня одной…»       Сильнее сжимаю руль в руках. Она про меня поёт что ли? Про нас? «И я до конца познала Твоё красивое лицо и наэлектризованную душу. Будешь ли ты всё так же любить меня, Когда я перестану быть юной и прекрасной? Будешь ли ты любить меня, Когда у меня не останется ничего, кроме истерзанной души?...»       Опять смотрю на сестру, которая отвечает на переглядку. Я стараюсь боковым зрением следить за дорогой, чтобы не въебаться в серебристый Кадиллак, что едет впереди нас. Люцита смотрит на меня и прижимается щекой к подголовнику. Даже говорить ничего не надо. Не хочу просто. И она не хочет. Мы ведь близнецы. Я чувствую её, а она меня. Я кручу баранку, и мы заезжаем на территорию аэропорта Шереметьево. Останавливаю БМВ у входа, где уже собралось дохрена таксистов и людей с чемоданами, злостно распихивающих друг друга. — Кай, ты иди, а я через пять минут прибегу. — щебечет Люция жениху, который берёт в руку дорожную сумку. — Ладно, только не задерживайся. — чеканит Кай и протягивает мне руку. — Пока, Глеб! — Давай, братан. Удачи тебе! — жму ему руку. Мы остаёмся в машине одни и тупо пялимся через лобовое стекло. Какая-то группа школьников с портфелями на спине волочит огромные чемоданы вслед за учительницей преклонного возраста. — Скажи что-нибудь. — нарушает тишину девушка, судорожно перебирающая ремешок сумочки в руках. — Счастливого пути! — Это всё? — смотрит она на меня в упор. У меня кровь в венах стынет от этого её тяжёлого взгляда. Тело обдаёт мурашками, отчего я на секунду закрываю очи. — Всё. — поджимаю губы и тону в этих синих океанах. — Тогда счастливо оставаться! Люция выходит из автомобиля и захлопывает дверцу. Я откидываюсь на спинку сидения и выдыхаю. Грудная клетка вздымается до нереальных размеров. Как же хуево то! Блять! Блять! Я ненавижу её! Она бросила. Опять. Но этого я сам хотел. Да что ж так всё сложно то?! Тереблю волосы на голове и смотрю на сидение, на котором она сидела только что. Вижу, что там лежит какая-то открытка. Беру золотистую открытку, на которой изображены два белых лебедя.

«Уважаемый, Глеб Геннадьевич! Люцита и Кай приглашают вас на свадебное торжество, которое состоится 7 июня в 13:00 в г. Варшава, Польша. Все расходы на ваше пребывание там и дорога обратно будут оплачены молодожёнами…»

Там написано ещё что-то, но я даже дочитывать не хочу. — Сука! — разрываю картон на мелкие кусочки. — Тварь! Не-на-ви-жу!... АААААА!!!! Не понимаю только одного: я её сейчас УПУСТИЛ или ОТПУСТИЛ?!

Люция

Мои руки трясутся так, будто я – хирург, проводивший только что шестичасовую операцию по пересадке почки. Волнение так и окутывает меня с ног до макушки. Сжимаю в руках букет алых роз, когда иду в огромном пышном белом платье. Волосы собраны в изящную причёску из локонов с воткнутыми бутоньерками. Фату я не захотела, хотя Кай просил. Но мне плевать на его мнение. Как и на него самого. Ступаю по дорожке из лепестков роз, которая ведёт меня к алтарю в виде арки из цветов. По обе стороны меня держат за руки два моих отца, Вольф и Геннадий. Необычно, ну и пусть. Повести дочь к алтарю мечтал каждый из них, и я не стала лишать их такой возможности. Делаю шаг и прикрываю глаза, делая глубокий вдох. В голове всплывают слова песни Глеба, которую я слушала в наушниках час назад, прячась от назойливых стилистов:

«В твоих глазах я вижу себя в огне М-м-м, себя в огне Я чую твой страх, просто лети ко мне М-м-м, лети ко мне. Они даже не знают, кто я Но раз переспав меня уже не слить из бошки Ты можешь делать вид, что любишь Но вам не заделать ту дыру внутри Демоны во мне все хотят плоти Я унесу твою душу к звёздам Ты уже не девочка, проглотишь В моём пекле ты всего лишь гостья».

      Отцы передают меня жениху, и я встаю на мини-сцену. — Согласны ли вы, Кай, взять в жёны Люциту? — задаёт вопрос регистратор, стоя у арки. Я поворачиваю голову и смотрю на всех родственников, друзей, которые сидят на белых стульях, что расставлены в два ряда. У нас свадьба на американский манер. Мы празднуем в нашем доме, а точнее замке, как из Диснейленда. Вижу, что сидят родители Вольф и Мария, родители Геннадий и Елена. Все они познакомились на днях и очень даже подружились, когда мама Мария рассказывала о моём детстве. Герман сидит рядом с моей подружкой Верой. Только один стул пустует. Хм, Глеб не приехал. Этого следовало ожидать. Бросаю взгляд на фотографа и видео-оператора, которые всё фиксируют. Даже парочка журналистов прорвалась через ворота. Судорожный вдох-выдох. — Согласен. — отвечает Кай. — Согласны ли вы, Люцита, взять в мужья Кая? Я замираю, прикрываю глаза. Я приняла решение. Ну люблю я американские мелодрамы. Пусть она будет и в моей жизни. Поворачиваюсь лицом к Каю, который делает то же самое. Мы стоим боком ко всем. Я отдаю букет регистратору и беру ладони жениха и заглядываю в карие глаза: — Кай, я благодарна тебе за всё! Ты был всегда рядом, когда мне было плохо. Выдерживал мой тяжёлый характер. Но… — Но? — начинает беспокойно дышать парень, сжимая мои руки и стискивая челюсти. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Но не со мной. Я люблю другого. — Ч-чего? — заикается мужчина. Все присутствующие ахают и молча наблюдают за происходящим. Поворачиваюсь лицом к ошарашенным гостям и смотрю в объективы камер. — Слушайте все! Я, Вишневская Люцита Вольфовна, официально заявляю, что люблю своего родного брата. Я люблю как мужчину во всех смыслах Голубина Глеба Геннадьевича! Я люблю его! И мне плевать, что это инцест и это запрещено. Мне плевать, слышите?! Я люблю Глеба и никогда не откажусь от него! Он отвечает мне взаимностью, и мы давно состоим с ним в любовных отношениях. И я буду бороться за свою любовь, пусть и очень запретную!!! Вижу, как мама Лена ахает и начинает вытирать слёзы шелковым платочком. На её лице так и читается шок. Впрочем, как и у остальных присутствующих здесь. — Тот разговор с Глебом… — хватает меня за локоть Кай. — Хах, ты реально спала с ним! Ты мне изменяла с ним?! — Хм, скорее я изменяла ему с тобой. Но теперь всё иначе! Берусь за платье, чуть приподнимаю и бегу в сторону дома. Хорошо, что меня никто не останавливает, когда я забегаю в дом, беру клатч с комода в прихожей и пулей выскакиваю на улицу. Сажусь в подъехавшее такси, которое заказала заранее. — Быстрее, быстрее! Мы отъезжаем, а я лишь судорожно потираю лоб.

***

— Девушка, посадка заканчивается. Скорее! — щебечет стюардесса, когда я подбегаю к ней и протягиваю паспорт и билет. — Угу. Всё в порядке. У вас бизнес-класс. Прошу, проходите на борт. — Благодарю. — лихорадочно дышу и залетаю в самолёт. Сажусь в кресло и ловлю на себе ошарашенные взгляды. Хм, конечно, блять! Лететь в самолёте в свадебном платье, которое занимает два кресла, бывает только в кино. Да, люблю я кинематограф. Пилот приветствует всех пассажиров, а после мы взлетаем.

***

— Гриша, где Глеб? — сурово говорю я в трубку телефона, пока еду в такси, что отъезжает от Домодедово. Надо же. Пара часов и я уже в Москве. — Эм… он просил никому не говорить. — Ты охринел? Говори сейчас же! Я – его сестра. — Люция, я всё-таки выполняю его указания, а не твои… — Гриша, если ты мне не скажешь, я приеду и кастрирую тебя! Лучше не зли меня. — Ох, ладно, не кипятись! На даче он. Та, что на 47-ом километре. — Это, где мы прятались с ним? — Да. — Окей. Спасибо. Вырубаю мобильник и кладу его в клатч, в котором, кроме денег и паспорта ничего и нет. Хотя что ещё нужно в иностранном государстве?

***

Ступаю по зелёной тропе, которая ведёт к даче. Как же давно я здесь не была. Почти год. Но так ничего и не изменилось. Те же деревья, те же тропинки. Небо ясное, чистое. Ни одного облачка. Просто бескрайнее сине-голубое небо. — Глеб? — говорю в пустоту, когда захожу в домик. Тишина, никого нет. Прохожу к дивану, пусто, но постель не заправлена. На круглом столе валяются воки с китайской лапшой. Куда он делся? Хм, кажется, я знаю куда. Выбегаю из дома, волоча за собой шлейф платья по земле. В голове так и играет Gabrielle Aplin – The Power of Love. Захожу в лес, вспоминая дорогу, которую мне показывал Глеб. Повсюду фиолетовые цветы и одуванчики. А также шишки и щепки. Помню слова брата, когда мы шли сюда: «Это место сказочное. Здесь ты всегда сможешь спрятаться от всех. Отключи свои мысли, оставь все проблемы и просто наслаждайся этим чудесным воздухом свободы от реальности». Улыбаюсь и останавливаюсь, когда вижу Глеба, сидящего у большого дуба. Он сидит на земле и пьёт белое вино с горла. Вид вроде не пьяный. Подхожу ближе. Блондин поднимает на меня глазки и улыбается. Молчит. Он что знал, что я приеду? Сажусь по другую сторону дерева так, что наши спины разделяет этот дуб. — Дай! — спокойно говорю я и вытягиваю руку. Голубин протягивает мне бутылку, горлышко которой я тут же прислоняю к губам. Делаю глоток и терпкий виноградный вкус приятно обжигает горло. — Красивое платье. — щебечет братец. — Спасибо. Нравится? — Ага. — слегка смеётся блондин. — Круто ты их! — Кого? — Всех. Я люблю Глеба Геннадьевича… это было сильно. Все соц. сети только и говорят об этом. Но, почему ты решила объявить об этом всему миру? Так, эти СМИ раньше всё сделали. Блин, а я хотела братику сюрприз устроить. — Потому что мне нечего стыдиться. Я не боюсь своей любви к тебе. — Мм. Теперь я просто обязан согласиться и тоже сделать официальное заявление. — Если ты этого хочешь. — делаю ещё глоток алкогольного напитка и отдаю стеклянный сосуд парню. Мы поворачиваемся друг к другу лицом и тупо пялимся в глаза. — Ты реально ехала всю дорогу в этом платье? — Ага. Ну люблю я мелодрамы. Почему нет? — смеюсь и прищуриваю глаза от солнечного света. — Ты точно ненормальная! — Я такой родилась. — Но я не смогу дать тебе ту мелодраму, которую ты хочешь. — вертит он головой и пьёт вино. — Согласна на триллер! — произношу я и забираю бутылку у Глеба. Кидаю сосуд в сторону и набрасываюсь на брата с алчным поцелуем. Сажусь на его колени, когда блондин сжимает в руках мою талию. Прижимаюсь всем телом, зарываясь руками в его светлых волосах. Я никогда не насыщусь им полностью. Никогда! Мне всегда будет мало. Плотоядно переплетаемся языками, теряя контроль. — Мхм! — вырывается из меня стон. — Ах! — отрывается от меня Глеб и пытается восстановить поток кислорода в лёгких. — Хмм, кстати, я тут спросил у мамы, кто из нас родился раньше… — Ии? — улыбаюсь я с любопытством. — Ты старше меня на шестнадцать минут. — Ахаха, класс! Теперь ты меня должен слушаться. — А ты должна потакать всем моим прихотям, потому что я младше и требую к себе особого внимания! — надувает он губки, которые я тут же чмокаю.       Боже, как же я его люблю! Эти щёчки, зелёные глазки, густые бровки, пухленькие губки и длинные реснички. Два камня в ушах и умилённая улыбка. Он – ангел, хоть и не признаёт этого. Он всегда будет для меня тем невинным мальчиком с фотографии, что бы он ни сделал, какой бы поступок не совершил. Никто не поймёт его так, как я. Он – моя кровь и плоть. Моя частица. Мы как одно целое, единый организм. Сиамские близнецы. Я всегда буду рядом, даже если он вдруг захочет разорвать со мной всяческие отношения.       Парень отрывает рядом растущий фиолетовый цветочек и вкладывает в мои волосы около уха. Он ещё и романтик?! Смотрю в эти кристаллы, беру его руку и целую тыльную сторону ладони, прикрывая глаза. Глеб поворачивает наш "замочек" и нежно прикасается губами к моей руке, не сводя взгляда. — Там розы, пионы и астры, на блюде у солнца в саду. — кажется, любимый вспомнил стих. — Но я знаю, моя милая, ты хочешь — остаться со мною в аду!       В эту секунду я понимаю, что хочу лишь, чтобы этот молодой человек был счастлив. Поверьте, он этого заслуживает. Глеб, может, и совершал много плохих поступков, но он всегда был честен. Могу сказать, что он не лицемер. Если он о чём-то не говорит, это не значит, что он лжёт. Парень просто не хочет показывать свою душу всем. Только близким людям.       Хотя в своих треках он выкладывается на все сто, выворачивая свою душу наизнанку, не боясь, что его не все поймут. Думаю, что поймут только те, кто верит в него. Истинные поклонники, поддерживающие его как автора текстов, музыканта, чувственного мужчину и просто как человека. Он ещё молод, но умён не по годам. Мудрость накапливается в его голове с каждым днём. Глеб стремится побольше узнать этот мир, открывая для себя новые просторы. Мальчик ищет себя… давайте не будем ему мешать, а с замиранием сердца ждать его легендарный альбом, который войдёт в историю!