Сучья ловушка

Люция — Вы чё тут делаете? — слышу голос в проёме двери и вздрагиваю, когда Глеб резко отпрянывает от меня. — Ебемся! — бросает со злостью Голубин-младший, устремляя всё своё внимание туда, откуда идёт свет. — Ещё раз так пошутишь, я тебе зубы выбью!! — строго говорит отец, опираясь рукой на дверь. — А ты рискни. — Успокойтесь вы! Пап, Глеб шутит. Ты что-то хотел? — встреваю я, пододвигаясь к изголовью кровати. — Нет, просто услышал крики, вот и спустился. — Это я кричала. Мне страшный сон приснился, а Глеб меня утешал. — бросаю взгляд на брата, который лишь с лукавой улыбкой глядит на отца, скрещивая руки на груди. — Всё в порядке? — Да, пап. Всё хорошо. Иди спать. — пытаюсь сказать, как можно спокойнее, когда сама дрожу, как флаг на ветру. — Ладно. Спокойной ночи. — с прищуром произносит отец, глядя на сына. — Сладких снов! — кидает блондин. Дверь наконец закрывается, а я уже готова разорвать Голубина. Беру подушку и начинаю бить ею рэпера со всей силы. — Сволочь! Придурок! — ещё удар по его лицу, но парень ловко уворачивается с одного бока на другой. — Дебил! — Ххах, да ладно тебе! Что такого то? — смеётся он и выхватывает из моих рук мягкое орудие. — Ты – идиот. — Нет. — Это был не вопрос. Голубин, когда ты заснёшь, я прикончу тебя! — ложусь на свою половину кровати и натягиваю побольше одеяла на себя. *** Начинаю часто моргать из-за солнечного света, который решил добить и эту часть дома. Поворачиваю голову, место Глеба пустует. Ещё раз потираю веки и выхожу из комнаты. В коридоре пусто, поднимаюсь на второй этаж и залетаю в ванную. Вижу, что Глеб стоит в той же пижаме и бреется. Подхожу сзади и кладу руки ему на талию. — Хмм… руки убери. — выдыхает брат, останавливая бритву. — Неа. — Ты меня слышала? Руки, блять, убери! — уже строже кидает он с видом, полным невозмутимости. — Глеб, что случилось? — убираю руки и отхожу на шаг. — Хах, а ты ещё не поняла? — скалится блондин и поворачивается ко мне лицом. — Забыла, что мы не принадлежим друг другу?! Я опускаю глаза вниз от осознания, что он прав. Нас могут увидеть наши «вторые половинки». Голубин не даёт мне что-либо сказать, так как с силой хватает под локоть и выгоняет за дверь. Запирается изнутри, а я остаюсь в коридоре. — Ну как, выспалась? — вздрагиваю от того, что Кай прижимается ко мне сзади. — Угу. Давно проснулся? — поглаживаю его руки, когда взгляд всё ещё прикован к двери. — Только что. Ванная занята? — Там Глеб. — Тогда пойдём переоденемся и завтракать. — Пойдём. Сердце кровью обливается от слов брата. Надо что-то решать. *** — Ничего не забыли? — спрашивает мама Лена, когда я стою на выходе. Кай выходит из дачи с большой сумкой в руке, в которой все мои вещи, и направляется к машине. Леся уже тоже на улице и разговаривает с папой. — Нет. Вроде всё собрала. — Хорошо. — мама отходит к двери. — О, Глеб. Вы с нами поедете? — Мы следом. Я вещи заберу у вас. — подходит блондин к нам с рюкзаком на плече. Меня нахуй это достало, я хватаю Голубина за руку и веду в сторону кладовой. Мне уже плевать на то, что мама спрашивает, куда мы. На то, что Глеб пытается освободить свою руку, бросая по пути рюкзак. Мы заходим в кладовку, и я запираю дверь изнутри. — Глеб, что происходит? — уже чуть ли не навзрыд спрашиваю я, и кладу руки на шею парня. — Отвали, а! — убирает он мои руки с шеи. — Чё за хуйня творится, ты можешь объяснить? — снова хватаю его за руку и притягиваю к себе. — За завтраком ты вообще ни разу не посмотрел в мою сторону. Всё ведь было хорошо… — Ты про секс? Да, он хорош. А всё остальное, лишь иллюзия. — Чего? Чё за хрень ты несёшь?! — Я ненавижу тебя. — его взгляд обиженного мальчика расстраивает меня. Глеб подходит ко мне вплотную и вжимает в стену, прожигая на мне дыру: — Когда там твоя свадьба? Позовёшь хоть на торжество? — я лишь хлопаю глазами. — Я люблю Лесю, и не хочу делать ей больно из-за тебя. Сглатываю, и ком так и подступает к горлу. — Все эти… взгляды, поцелуи, секс тайком… всё это часть одной большой иллюзии. Нам было хорошо и… пора возвращаться в реальность. В правду. — Глеб, да что ты такое говоришь, мы же… — я обвиваю его шею руками и сталкиваюсь лбами. — Мы ведь любим друг друга! Я люблю тебя, и это правда! — Не говори так. Это всё простая похоть. Страсть к запретности друг друга. — блондин приставляет палец к губам и делает задумчивую гримасу. — Мы не любим друг друга. — Нет, Глеб, нет! Не говори ерунды! — всхлипываю и целую братика. Блондин отвечает, как на автомате. Приучила его отвечать, что ли? Аромат пены для бритья и его одеколона дарит приятное ощущение. Отрываюсь от губ и обнимаю его крепко-крепко, утыкаясь носом в его толстовку. — Дай мне время… чтобы подумать. — произносит он у моего плеча. Я роняю слезу от этих эмоций, которые встали комом в сосудах: — Глеб, я не отпущу тебя! Не смогу. — Пожалуйста, Люция! Дай мне подумать. Я должен всё переосмыслить. Дай мне выбор. Мальчик отодвигается и смотрит в мои глаза. Убирает прядь моих волос за ухо. — Я тоже сделаю выбор! — несильно отталкиваю брата и покидаю кладовку. Зажимаю рот рукой и пытаюсь сдержать порыв зареветь на всю мощь, вытираю лицо. Вдох-выдох, вдох-выдох! Глеб Выхожу на улицу, где меня уже ждёт Леся, выглядывая из окна авто. — Увидимся ещё! — протягивает мне руку Кай, которую я тут же пожимаю и приобнимаю парня за плечи. — Обязательно. Сажусь в машину на водительское сидение, когда бросаю рюкзак на заднее, и завожу двигатель. Замечаю в окне Люцию, вытирающую нос и идущую к белому джипу, в котором её уже ждёт жених. — Зай, иди ко мне! — проговаривает девица, которая тянет меня за ворот кофты и целует в губы. Хм, а пусть Люция это увидит, пусть знает каково это. Я чуть не умер, когда смотрел на неё, целующуюся с Мелсоном. Теперь ещё и этот Кай. Пусть смотрит. Засасываю губы блондинки ещё на миг и отпускаю. Бросаю взгляд на сестрёнку, которая уже сидит в авто и наблюдает за нами. Всё-таки лобовухи наших машин чуть ли сами не целуются. Девочка смотрит на меня с ненавистным взглядом, но, когда Кай что-то ей говорит, она меняется в лице и наигранно улыбается. Дёргаю ручник и поворачиваю на дорогу прямиком за авто родителей. Блять, почему так хуево то на душе?! Я всё решу. Окончательно. *** (пару дней спустя) — Блять!!! — ругаюсь я, когда уже второй магазин улетает в никуда. Никак не могу попасть в эту ебаную мишень. Смотрю в бинокль, все пули летят мимо. Вытягиваю левую руку, в которую тут же вкладывают ещё магазин, наполненный пулями. Вставляю в ТТ-шник. Взвод. Встаю боком, выпрямляя спину, вытягиваю правую руку на зелёную мишень, что находится в пятидесяти метрах от меня. Прицеливаюсь и выдыхаю. Задержка кислорода. Огонь! Ещё! Опять выстрел! Опускаю оружие и заглядываю в бинокль. Опять мимо. Блядство! Кладу с грохотом пистолет на железный стол, на который опираюсь обеими руками и опускаю голову, прикрыв веки. — Глеб, ты вообще не здесь! Твои мысли далеко отсюда. Поэтому ты не можешь сосредоточиться и попасть в цель. — щебечет рядом Саня. В этот боевой тир я уже давно хожу. Всегда всё нормально было, не считая начальных этапов в этом деле. А сейчас… руки дрожат, сердце стучит. Мне это не нравится. — Угу. — мычу я, не открывая очей. — Я тебя понял. Как с этим справится? — Реши то, что сейчас является нерешённым. Разгреби все дела и возвращайся. Я встаю в полный рост и подхожу к бородатому мужику. Обмениваемся рукопожатием, и я выхожу из зала. Покидаю «бункер», что находится под землёй и выскакиваю на воздух. Вставляю в рот сигарету, втягивая никотин. — Ну что, едем? — подбегает ко мне Грек, держа в руках ключи от тачки. — Нет. Езжай. На сегодня ты свободен. Я прогуляюсь пешком. — отдаю распоряжение и ухожу прочь. Только что прошёл дождь, поэтому земля влажная. Дует несильный ветер, отчего маленькие ранние листья на деревьях колышутся. Шаркаю кросами, натянув на голову капюшон жёлтой толстовки. Прохожу дальше, это какие-то дворы в западной части Москвы. Тут детские площадки, лавочки. Я сажусь на одну из деревянных скамеек, всё ещё не выпуская сигарету изо рта. Достаю телефон, на который пришла смс от Алеси: «Милый, я уехала в Лондон на показ. Буду через четыре дня. Целую)))». Я ничего не отвечаю, лишь засовываю смартфон в карман ковты. — Это же ты, да? — слышу девчачий голос рядом. — Нет. — строго кидаю я и затягиваюсь ещё дозой дыма. — Ты – Фараон! Точно. Глеб, Боже мой! — пищит девочка. Поднимаю на неё глаза, она сидит на скамейке и смотрит на меня, как на Спасителя. Синяя ветровка, длинный хвост на голове и очки на глазах. На вид ей лет пятнадцать. Она улыбается и разглядывает мой внешний вид. — А что ты тут делаешь? — сдвигаются её бровки. — Сижу. — Ты такой потерянный… вдохновение ищешь? А то все очень ждут твой альбом. — Слушай, ты в школу не опоздаешь? — не выдерживаю я и тушу сигарету об урну рядом. — Опоздаю. Можно фотку? Я тяжело вздыхаю, но киваю в знак согласия. Всё-таки фанатов надо уважать, даже таких маленьких девочек, желающих, чтобы я оказался тем самым принцем на белом Кадиллаке. Девчушка достаёт свой розовый айфон и придвигается ко мне. Я кладу руку ей на плечо и смотрю в объектив. Раз, два. Селфи готово. — Спасибо. Встаю с лавочки и делаю шаг в сторону. — Глеб! — останавливает меня писклявый голосок, и я поворачиваюсь лицом. — Если ты пытаешься удержать что-то в своих руках, а оно ускользает. Может лучше отпустить? — Хм. Отличный твит. — улыбаюсь и показываю большой палец вверху. Люция Уже пять дней я не видела брата. Меня это тревожит. Он даже трубку не берёт. Мама сказала, что он переехал на другую квартиру. У неё то я и взяла адрес. И вот я стою здесь, перед этой дверью на площадке и нажимаю на звонок. Слышу шаги, которые останавливаются. — Глеб, я знаю, что ты дома! — кричу я, устремляя взор на глазок. — Открывай. Дверь отпирается, и я вижу Глеба. Вид спокойный, домашний. На нём джинсы, футболка. — Я зайду? Голубин молча открывает дверь шире и прислоняется спиной к проходу, чтобы впустить меня. Щелчок закрывающейся двери, и я оглядываю обстановку его новой квартиры. На мне бежевый плащ, а в руке чёрная кожаная сумка, в которой лежит маленький ноутбук. Прохожу в гостиную, где стоит белый диван и шкаф, напротив них стоит телевизор. Замечаю коробки в прихожей, когда сажусь на диванчик и кладу рядом сумку. — Почему не отвечаешь на звонки? — смотрю на Глеба, который садится рядом со мной. — Потому что мне нечего сказать. — он складывает ладони в замок и прожигает взглядом пол. Прикасаюсь рукой к его спине и нежно поглаживаю позвоночник. — Но и оставлять так всё нельзя. — Ты ничего ещё не говорила Каю? — Нет. А ты Лесе? — Нет. Хотя о чём вообще говорить? Афишировать отношения всё равно нельзя. — А у нас отношения? — Хах, неужели только секс? — улыбается блондин и глядит в мою сторону. — Ещё любовь. — притягиваюсь и целую его в щёку. Так люблю сталкиваться с ним лбами, скоро синяк будет. — Глеб… — М? — Я скучаю. Когда я не вижу тебя, с ума схожу. — мальчик нервно дышит в мои губы, я повторяю за ним. — У меня для тебя сюрприз. Можно я тебя ещё немного помучаю? — Хм, можно. — милая улыбка на его личике зажигает во мне тот самый огонёк, который пропал на эти дни, что я его не видела. Кладу руку на шею парня и втягиваю его в поцелуй. Сладкие губки тают под моим языком. Моментально завожусь, что хочется раздеть его прямо здесь, но нет. У меня чёткий план действий. Надеюсь, ему понравится. — Пойдём! — тихо говорю я и пытаюсь найти глазами спальню. Тяну братика за руку и завожу в комнату. Запираю дверь на замок, повернув защёлку. Ну что, зайчик, поиграем? — Бля, чё происходит? — смеётся Глеб, которому сейчас будет точно не до смеха. — Ложись и смотри! — кидаю я и толкаю его в грудь, бросая на кровать. Голубин поглядывает на меня бегающими глазками, лёжа на постели. Приподнимается к изголовью кровати и опирается спиной в железную преграду к стене. Замечаю его смущение и небывалый интерес к происходящему. Я делаю шаг к комоду, на который ставлю свой ноут. Кнопка «Play» и врубается трек Molly – Style. Обожаю. Возвращаюсь и встаю прямо напротив кровати, не подходя слишком близко. Кошачий взгляд с прищуром, обнажённые клыки и закусанная губа парня. Поехали! Начинается музыка, я срываю с себя пояс плаща, а затем и саму вещь. Предстаю перед Глебом в самом любимом наряде. В нём меня даже Кай не видел. Берегла, наверное. На мне чёрные шелковые пиджак и шортики, из-под которых выглядываются чулки с подвязками того же цвета. На ногах высоченные каблуки, как у чемпионки по стрип-пластике. Волосы распущены, глаза подведены, словно я – чёрный лебедь. Хм, так и есть. На губах едва заметный блеск с клубничным вкусом. Всегда хотела попробовать что-то новое. Каю нравилось, но на данный момент я хочу выложиться по полной программе. Вижу, как глазки блондина забегали по моему наряду. Он смачивает свои губы и сканирует зелёными камнями. Хах, похоть, я открываю тебе дверь! Зарываюсь левой рукой в волосы и слегка их тереблю. Начинаю исполнять маятник бёдрами то в одну, то в другую сторону. Смотрю в пол, трогаю свою шею, и рука ползёт ниже. Делаю шаги к двери, у которой стоит стул и тащу предмет мебели в центр плавно и нежно. Даже эротично. Когда стул останавливается, бросаю взгляд на Глеба, который следит за каждым моим шагом. Сажусь на стул лицом к деревянной спинке, широко раздвинув ноги. Взмах волосами по кругу, я смотрю на дверь, но боковым зрением замечаю, как братику нравится происходящее. Закидываю правую ногу прямо на это спинку, захват каблуком, и я плавно опускаюсь спиной вниз. Выгибаюсь как кошка, которая собирается сделать сальто. Держу равновесие, чтобы не упасть. Возвращаюсь в прежнее положение, опускаю ногу. Встаю со стула, держась за спинку руками и выгибая свою спину как пантера, открывая отличный вид на задницу. Встаю в полный рост. Ставлю каблук на мягкую обивку, на которой только что сидела. Теперь одна моя нога согнута в колене на 90 градусов. Прикасаюсь к пиджаку и начинаю плавно расстёгивать на нём пуговицы. Затем открываю плечи и снимаю ткань, которую тут же кидаю в сторону. Ещё пара взмахов локонами, маятник бёдрами восьмёркой. Опускаю ногу на пол, медленно веду ладонью по шее, груди, животу и добираюсь до шорт. Отстёгиваю пуговицу, опускаю замочек и снимаю ткань с ягодиц. О-о-очень медленно и плавно, снова выгибая спину, я наконец избавляюсь от ненужной ткани, бросая ту куда-то к окну. Виляю бёдрами, упёршись в них руками. Теперь на мне можно разглядеть чёрное нижнее бельё с кожаными ремнями. Точнее, кружевной лифчик, поверх которого располагается кожаный жгут бандаж в виде пентаграммы на каждой груди, напоминая портупею. На животе перекрещиваются ремни, которые ниже соединены с поясом для чулок на бёдрах. Подвязки прикреплены к тонким чулкам. Гляжу на Глеба, у которого дыхание окончательно сбилось. Вижу, как он пытается сопротивляться и не поддаваться соблазну. Хах, какой наивный мальчик! Залезаю на кровать и ползу к Голубину на четвереньках, устремляя глаза прямо на него. Сажусь на него так, что его бёдра находятся между моих ног. Блондин хватает меня за ягодицы, но я бью его по рукам очень сильно, отчего он убирает их, понимая, что лучше их спрятать, так как трогать ему никто не разрешал. — Цок, цок! — маячу я указательным пальчиком перед лицом парня. Касаюсь пальцем его губ, веду рукой вниз по шее, затем ниже, ниже. Обхватываю ремень на его брюках и расстёгиваю бляшку. Вытаскиваю кожаную ленту из петель, и ею же привязываю руки парня за решётку у изголовья кровати. Затягиваю очень крепко, Глеб дёргает руками, удостоверившись, что силки реально держат его. Он сводит ладошки в кулаки, на которых белеют костяшки. Я же цепляюсь пальцами в решётку в паре сантиметров от головы блондина. Маячу грудью перед его лицом, приподнимаюсь. Глеб поддаётся вперёд, но я вовремя отскакиваю. Слезаю с его колен и на самом краю постели, так как здесь ещё есть место, встаю на четвереньки боком к молодому мужчине. Прогибаю спину, ложусь на постель, вытягиваясь руками вперёд. Каблуки приподнимаются, и я уже упираюсь коленями в мягкую обивку, придерживая своё тело ладонями в кровать. Поворот тела лицом к мальчику, который уже вовсю искусал свои несчастные губки, задираю левую ногу и тяну её вверх, делая своеобразный шпагат в воздухе, лёжа на боку. Затем ложусь на спину и делаю небольшой скромный мостик. Исполняю каблуками велосипед в воздухе, упёршись руками, и взмах волосами. Замечаю похотливую улыбку на лице Глеба, когда глаза сканируют меня с головы до ног. Боже! Да он на грани. Надо спасать! Ползу к парню, забираюсь так же на его колени и тянусь к губам. Он тянется ко мне, я отпрянываю. Ох, этот умоляющий взгляд. Опять придвигаюсь и вовлекаю мальчика в поцелуй. Касаюсь языком скромно, растягивая удовольствие. Чувствую по дыханию и сердцебиению через руки, когда прикасаюсь к груди Голубина, то, как сильно он хочет. Музыка так и бьёт на нон-стопе, не останавливаясь. — Ахх! — выдыхает рэпер, когда я отрываюсь от него и слезаю обратно на край кровати. Мда, ох уж это хождение по лезвию ножа! Хватаюсь обеими руками за икры парня и тяну на себя так, чтобы Глеб принял лежачее положение. Ремень вытягивает его руки над головой. Он глядит сначала на ремень, потом на меня и опускает голову на подушки. Я снова на его коленях, опускаюсь к шее и целую белую кожу. Ставлю сильный засос, отчего Голубин мычит, а после облизываю место укуса. Задираю его футболку до грудной клетки, обнажая торс. Прикасаюсь губами и рисую языком мокрые узоры. — Мхм!... Бля-ять! — стонет Фараон, на что я лишь ухмыляюсь. Поднимаюсь к этим губкам и снова целую. Кусаю нижнюю, вытягивая зубами. Снова стон от боли срывается из его горла, который я тут же глушу языком. Прикасаюсь к нёбу, затем наши языки переплетаются. Чувствую всем естеством, как не хочется Глебу разрывать эту сцепку. Но всё же я отпрянываю, дав ему возможность начать дышать. — Хочешь? — шепчу я ему на ухо. — Да! — почти скулит мальчик как щеночек, просящий косточку. — Хах! Насколько сильно хочешь? — улыбаюсь я, так и обдавая дыханием шею рэпера. Опускаю руку и сжимаю в ней пах на джинсах. — А-ах! Люция, а-а-ах!... — прикрывает он веки и кусает свои губы. — Что такое? — Блять, АААА!!! Я больше не могу!... Прекрати! — Э, нет, мальчик! Тут я ставлю условия! — гаркаю я и расстегиваю ширинку. Проникаю ладошкой под ткань боксеров и поглаживаю орган. — Фак! Нет! АААА!... А-ах! — всё ещё зажмуривается парень и вертит головой в стороны. — Поддайся! Поддайся! — не уступаю я и веду языком по его шее, сильнее сжимая в руке плоть. — Сука! Ненавижу тебя! Дрянь!... — А так? — издеваюсь, когда вытаскиваю член из-под преград и провожу по всей длине. — Ну же! Глеб, всего одна фраза. И ты знаешь, какая. — Сука! — стискивает он челюсти и открывает глаза. Теперь он смотрит в потолок. — Неправильно. Ещё подумай! Приподнимаюсь на ладонях и смотрю в родные глазки. Он глядит на меня в упор так, будто обдумывает. Принимает решение. Скромно чмокаю его в губки и опять гляжу, улыбаясь. — Блять, да возьми ты меня уже! Да! Свершилось! Ахахахах. Дарю жаркий поцелуй братику. Затем махом сажусь на него сверху и хватаюсь за его малыша. Направляю в самое место, отодвигая бельё, и плавно насаживаюсь до основания. Развратно двигаю бёдрами, упираясь ладонями в живот Голубина. — Ах!... Да! Блять!... — выкрикивает Глеб, что вызывает у меня улыбку. Музыка вдруг останавливается. Поворачиваю голову, комп отключился. Похоже, понесу его в ремонт, это уже не в первый, мать его, раз. Хотя музыка из нашего сбивчивого дыхания и стонов гораздо слаще. — Мхм! Люция… развяжи меня. Иначе… — Иначе что? — Иначе я вспоминаю все те ощущения, когда сидел на цепи в той темнице. Отвязывай, я не выдержу. Мне плохо! — Х-хорошо. — дрожу я от понимая, что совсем не подумала о его чувствах. Освобождаю руки блондина, он поднимает меня за талию, переворачивает на спину и вновь заполняет собой. Глеб Не знаю почему, но мне на секунду стало так херово, когда натянулся этот ремень на руках. Я будто окунулся снова в ту темноту. Нет, не хочу больше. Хочу, чтобы Люцита была сейчас снизу. Трогаю ремешки на её животе, затем прохожу руками по подвязкам, не переставая толкаться. Смотрю на неё, а вижу себя. Почему мы так непохожи внешне, как внутренне? Она такая же. Мы оба любим управлять людьми, оба любим риск и запретность. И наше время сексом усыпано. Мы ещё не наломали дров, но из легиона длинноногих я узнаю стон её. Увижу в толпе её. — От себя избавь меня! — говорю я на ухо девушке, сжимая в кулаке одеяло у плеча шатенки. — Не могу! Ахх… Глеб, я не отпущу тебя. — Мхм! Я не смогу тебя отпустить. Но так, блять, тоже нельзя! — шиплю я, чуть замедляя темп. Не хочу торопиться. Девочка приподнимается и хватается за мою спину. — Не ставь эти рамки! Мхм… ах… не слушай никого. — шепчет она, вгрызаясь в меня когтями. Да она давно уже влезла в меня всего. Заполнила собой все жилы. И если вытаскивать эти клетки, то мой организм просто умрёт, если вытащить хотя бы частицу. Хочу ещё! И ещё! Прикрываю веки от услады ощущений в теле, эмоций в душе и красоты в глазах. Но внезапно начинает трезвонить мелодия на телефоне. Люция тянет руку к плащу, что лежит рядом на полу и вытаскивает смартфон. Смотрит на дисплей, но я выхватываю у неё из рук мобильник и вижу на экране «Кай». Нажимаю зелёную кнопку: — Алло. — Глеб? Привет. А где Люция? — Кхм, она не может сейчас подойти. — говорю я, не прекращая вдалбливаться в сестру. — Почему? — Я её трахаю… сейчас она кончит и тебе перезвонит. — сестрёнка выпучивает глаза и пытается встать, но я припечатываю её обратно и сильно хватаю за волосы. — Глеб, это очень неудачная шутка. — Поди знай… чувак, я передам, что ты звонил. — не выпускаю из рук копну волос, а Люцита прикрывает рот рукой, чтобы не стонать. — Окей. Передай ей пожалуйста, чтобы она разослала всем приглашения на свадьбу. — Ага. — кнопка «отбой». Выхожу из этого привлекательного тела и с остервенением кидаю телефон в стену, который вдребезги разбивается. — Ах… Глеб, ты чего? — хнычет девочка, когда я встаю с кровати и застёгиваю джинсы, хоть это и не просто, когда не дошёл до конца. — Ничего нахуй! От реальности не скрыться. Меня это заебало! Ты не принадлежишь мне. Всё! Надо заканчивать. — Что? Нет! Глеб пожалуйста… Беру женский плащ и кидаю в неё: — Уходи! — Ты серьёзно? — Фух, серьёзно! Мне кажется, что мы просто сейчас сломаем то, что строили всё это время. Наши с тобой… отношения ни к чему не приведут. Рано или поздно нам надоест. Девушка накидывает плащ на плечи и подходит ко мне вплотную. Вижу, как её намокшие красные глаза смотрят на меня с обидой. — Тогда я, пожалуй, выйду замуж за Кая и буду ждать, когда и он мне надоест! — сестра придвигается и целует меня в щёку. Люция забирает ноут, сумку, вытаскивает симку из своего разбитого телефона и уходит из квартиры, громко хлопнув дверью. Сажусь на пол и опираюсь спиной на стену. Закрываю лицо руками, утыкаясь в колени. Я стал обескровлен. Асфальт — моя кровля; и свет терял облик. Те крыши нас помнят.