1. Найденная
20 января 2022 г., 21:00
And no, I can not fix it, No, I can not make it stop
Диего растерянно разглядывает имя в верхней части экрана. Он совершенно точно уверен, что в памяти его смартфона никогда не было этого контакта. Не могло быть. Не после того, как в своём старом телефоне — в том, на который когда-то Марикета прислала своё прощальное сообщение, — он искал её номер, до последнего надеясь, что все эти события на крыше «Небожителя» просто-напросто переместили её в другое место. Ну не было в списке его контактов никакой Марикеты, будто её вовсе не существовало. А теперь вот, пожалуйста. «Мари». И фиолетовое сердечко рядом. Фиолетовый — её любимый цвет. Был. Мари💜: Что за хрень, Диего? Я торчу в Кеннеди уже минут сорок. У меня садится телефон. Где ты шляешься? В каком Кеннеди и кто торчит? Это должна быть чья-то глупая шутка. Но… Вздрогнув, Диего набирает высветившийся номер. — Сейчас, секунду, — раздражённо отвечает кто-то голосом Марикеты, и раздаётся шуршание. — Сраные наушники. Да. Где ты? — Где… ты? — тупо повторяет Диего, из-за стука сердца не вполне слыша, что ему говорят. — В аэропорту имени Кеннеди! — фыркает Мари. Или не Мари. Это должна быть чья-то злая, жестокая шутка, это просто невозможно. Голосовой модулятор? Кому это могло понадобиться, это же просто нелепо… — В том аэропорту, из которого мы вылетаем во Флориду. А оттуда — на Ла-Уэрту. Ты что, спутал дни? — через динамик до Диего доносится хриплый смех, совершенно точно принадлежащий Марикете. — Или это я спутала? — спохватывается она. — Нет, подожди. Ой. Она резко замолкает. — М… Мари? — неуверенно зовёт Диего. Лететь на Ла-Уэрту? Ради всего святого, это было почти пять лет назад, а девушка на другом конце провода ведёт себя так, словно этих пяти лет не было! Если это действительно она… Если это Мари, то произошло какое-то необъяснимое, мать его, чудо, но как же ей должно быть сейчас страшно! — Слушай, — упавшим голосом произносит она. — Я… Я… Тут какая-то странная фигня. На табло написано, что сегодня шестнадцатое мая две тысячи двадцать второго. Это шутка? Какой-то пранк? — Мари, — повторяет Диего, — ты… — Он тяжело вздыхает. Отбросить эмоции, отставить панику: сейчас нужно убедиться, что она будет в порядке, если какая-то неведомая сила действительно вернула ему его лучшего друга! — Иди к стойке регистрации. Тебя заберут. — Кто меня заберёт, ты? — в её голосе явно слышна подступающая истерика. — К какой стойке, их здесь очень много? Диего? Что происходит? — Пожалуйста, — твёрдо говорит он, — иди к любой стойке и скажи мне, где конкретно находишься. И не отключайся. Ради всего святого, Мари, не отключайся. Что происходит? Реально ли это? Диего с силой щипает себя за руку, но не просыпается. Хватает с тумбочки телефон Вэйрина, который в любом случае ему не особенно нужен, и набирает номер Мишель, параллельно слушая, что ему говорит Мари — рассказывает, что подошла к такой-то стойке, что-то пытается спрашивать… — Диего, что?! — почти орёт Мишель в другое ухо. — Что там, блядь, происходит? Ты в своём уме — так шутить? — Аэропорт Кеннеди, терминал B, стойка регистрации номер сорок три, — твёрдо говорит Диего, игнорируя её истерику. — Как скоро сможете там быть? Мишель шумно вздыхает. — Час сорок, два часа в худшем случае, — отчитывается она так чётко, словно не она только что орала. — Выезжаем. — Хорошо. Я лечу в Нью-Йорк первым же рейсом. Он отключает телефон Вэйрина и снова возвращается к Мари. — Диего, что… — Послушай меня, — тихо говорит он, — надень наушники. Включи музыку погромче и никуда не смотри. За тобой едут. — Кто? — Мишель и Шон. — Это… Наши сокурсники? Они же тоже должны лететь на… — Мари, — перебивает её Диего, — пожалуйста, поверь мне и не задавай никаких вопросов. Доверься Шону и Мишель, они защитят тебя, пока я не приеду. — Хорошо, — тихо говорит Мари, — я… Я буду здесь, только, пожалуйста, постарайся побыстрее… Я… Мне страшно. — Мне тоже, — зачем-то признаётся Диего. А спустя неполных два часа Мишель замирает в пятнадцати футах от сорок третьей стойки регистрации терминала «B» и недоверчиво смотрит на прислонившуюся к колонне девушку. Она не выглядит повзрослевшей хоть на день с того рокового дня на Ла-Уэрте. На ней дурацкий алый топ и короткие шорты, всё то же самое, что она носила в первый день их судьбоносного путешествия. Волосы взъерошены, словно она только что проснулась. Одна из обутых в конверсы ног нервно стучит по кафельному полу. На голове у неё — массивные наушники, и она смотрит прямо перед собой, чуть хмурясь и иногда закусывая губу. И что бы там ни было, это действительно Марикета, мать её, Маккензи. Эти пресловутые пятнадцать футов Мишель преодолевает бегом и вешается на шею подруги. — Воу, — вместо того, чтобы обнять её в ответ, Марикета ловит слетевшие с головы наушники и замирает столбом. — Ты… Ты чего это? Мишель чуть отстраняется, по-прежнему держа ладони на плечах Мари, и смаргивает слёзы. — Я… Я просто рада тебя видеть, — обескураженно шепчет она. — Мари, это правда ты… — Это правда я, — Марикета раздражённо копирует интонацию Мишель, — слушай, я тебя почти не знаю и всё такое, но этот пранк слегка затянулся, да? Как Диего это провернул? Я имею в виду все эти цифры на табло… «Я тебя почти не знаю». Мишель растерянно хватает ртом воздух, не зная, что сказать. Она… Мари… Она же не всерьёз? — Ты придуриваешься? — с надеждой спрашивает Мишель. — Нет, это ты придуриваешься, — фыркает Мари. — Слушай, я реально не понимаю, как вы это сделали и зачем, но это довольно забавно. Правда. А теперь пусть Диего выходит из укрытия. — Марикета, — неуверенно протягивает Мишель. Даебатьвсёврот, это правда она, но она нихрена не помнит?.. — Это не… Слушай, давай-ка пойдём отсюда. Где твой багаж? У неё же должен быть багаж? Хоть что-то? Мари растерянно хлопает себя по плечам, словно пытается найти несуществующий рюкзак. — Погоди, — бормочет она. — Мой багаж. Я… — Она вдруг смотрит на Мишель с ужасом. — Я не помню. Мишель ориентируется мгновенно: воспользовавшись замешательством Мари, хватает её под локоть, пока та не может сопротивляться, и тащит сквозь толпу в сторону стоянки, где ждёт Шон. Завидев жену, Шон расплывается в широкой улыбке, но тут же переводит взгляд на растерянную и явно испуганную Марикету; Мишель округляет глаза, и Шон верно истолковывает этот знак: молча открывает дверь автомобиля, молча же закрывает и, по-прежнему не произнося ни слова, садится за руль. — Какого хрена, — выдыхает Марикета спустя минут пять. — Какого, я спрашиваю, хрена тут происходит? — Мари, — мягко говорит Мишель, — слушай, всё это очень… Я не… Она осекается, и тогда Шон наконец-то вмешивается. — Всё хорошо, — с уверенностью, которой на самом деле не чувствует, произносит он. — Мы сейчас приедем домой и обо всём поговорим, хорошо? — Домой? — шипит Марикета, внезапно подтягивая колени к груди и обхватывая их руками, словно пытается защититься. — О каком доме ты толкуешь? Я вас вообще не знаю! Отвезите меня к Диего! Шон на мгновение теряется, бросая на жену обеспокоенный взгляд через зеркало заднего вида. Мишель смотрит на него в неподдельном ужасе и едва заметно качает головой. — Марикета, — твёрдо говорит Шон, — сейчас мы приедем домой, и там ты встретишься с Диего. Мари фыркает. — Я выпрыгну из машины. — Я в этом не сомневаюсь, — шепчет Мишель, и Шон блокирует двери в автомобиле. — Это похищение! — восклицает Мари. — Какой сейчас год, Марикета? — как бы невзначай спрашивает Шон. — Две тысячи семнадцатый, — огрызается Мари. — Тридцать первое мая. — Нет, — возражает Шон. — Сегодня шестнадцатое мая две тысячи двадцать второго. Впрочем, уже почти семнадцатое. — Да конечно, так я тебе и… — Это правда, — бормочет Мишель. — Мари, ты… Случилось что-то странное, и ты многое пропустила… — Пропустила что? — резко спрашивает Мари, до боли знакомым жестом откидывая с лица волосы. — Ну давайте, у вас должна быть хорошая легенда для этого розыгрыша! — Никакого розыгрыша, — настаивает Мишель. — Сейчас, секунду. Она достаёт из сумочки телефон и набирает Диего. — Да? Что там? — он отвечает ещё до того, как звучит второй гудок. — Она с нами, — говорит Мишель и явно слышит, как у Диего перехватывает дыхание. — И ничерта не помнит, по-моему. Я сейчас дам ей трубку. Она хочет выпрыгнуть из машины и отказывается нам верить. — Что вы уже успели ей рассказать? — Ничего. — Слава богу! Мишель передаёт телефон Мари, которая смотрит на аппарат с таким видом, будто её сейчас стошнит. — Диего, это не смешно, — говорит она в трубку. — Мари, заткнись и послушай меня, — Мишель усмехается, потому что Марикета действительно замолкает. — Что бы ни произошло, я клянусь тебе, что ты можешь доверять Шону и Мишель. Как только я приеду, мы во всём разберёмся, а пока что постарайся не бояться и… — Я не боюсь, — не выдерживает Мари, — я просто ничего не понимаю. — Конечно, ты не понимаешь, — вздыхает Диего. — Я тоже не понимаю. Поэтому просто будь с ребятами, хорошо? — Я… — Марикета поднимает глаза на Мишель и щурится, словно пытаясь понять, насколько ей по силам исполнить эту просьбу. — Ладно, хорошо. Постарайся побыстрее. — Всё, что в моих силах, — с облегчением выдыхает он. — Пожалуйста, верни телефон Мишель. — Да? — Мишель машинально уменьшает громкость динамика. — Мы будем у нас, ты просто… — Ни слова ей не говорите, — жёстко произносит Диего. — Про остров и всё остальное. Я не знаю, что происходит, и, раз она действительно ничего не помнит, не надо её лишний раз пугать. — Я тебя поняла. — И да, передай остальным, чтобы пока не говорили Джейку. Боюсь, он может наломать дров. — Конечно. Мишель кладёт трубку, и как раз в этот момент телефон Шона, лежащий на соседнем от водительского сидении, издаёт трель входящего сообщения. Мишель бросает взгляд на светящийся экран. Новое сообщение от: Джейк проехал Джексон Мишель открывает общий чат и яростно стучит ногтями по экрану, промахиваясь мимо букв. Мишель: кому хвутло млзгов свчзатбся с джкком??? Эстелла: Мне. Что не так Мишель: эс, ты совсем??? Эстелла: Это я, Майк Мишель: долбоёб ты а не майк Мишель быстро пролистывает сообщения, набежавшие во время её отсутствия в сети. Эстелла: Диего, возьми трубку Куинн: ??????????? Зара: Это невозможно. Радж: Почему? Алистер: Что вообще может быть невозможным после того, что мы видели на Ла-Уэрте? Зара: Слушайте, я тоже скучаю по ней, окей? Зара: Но после острова она исчезла Зара: Я землю носом изрыла, пока пыталась найти хотя бы её семью Зара: Так что Зара: Мне бы хотелось, чтобы это было правдой Зара: Но это невозможно Диего: Возможно. Я только что с ней говорил Алистер: Говорил? Где она? Диего: В Нью-Йорке. Я собираюсь в Хитроу. Мишель и Шон едут за ней Куинн: Я тоже еду! Зара: Стоять! Никто блядь никуда не едет! Радж: Почему? Зара: Да потому что это может быть какая-то путаница! Чёрт, не бывает такого, чтобы человек просто испарился, а потом появился из ниоткуда! Алистер: Прям-таки не бывает Зара: И даже если это действительно случилось, погодите, пока Мишель и Шон не встретят её или того, кто решил нас разыграть Зара: Потому что если это действительно чья-то шутка Зара: Я лично выпущу шутнику кишки Зара: Даю слово Мишель тяжело вздыхает, прежде чем написать ответ. Мишель: Это не шутка. Она сейчас рядом со мной. Через мгновение её телефон начинает истошно орать, а ещё через пару секунд звонит смартфон Шона, и Мишель безжалостно отклоняет звонки, бросив на Марикету взгляд — она сидит, по-прежнему обнимая колени и пачкая подошвами конверсов кожаные сидения, ну и хрен с ними, с сидениями, это сейчас не самое главное. Мишель: Она ничего не помнит. Требует Диего. Отказывается со мной говорить. И теперь ещё и Маккензи сказал, что едет. Я не знаю, как рассказать ей всё, что произошло. Зара: Охуеть теперь Радж: ВОТ ЭТО ДА Куинн: Я всё-таки приеду Мишель: НЕТ Мишель: Все оставайтесь там, где вы есть! Эстелла: Слушай, Док, мы тоже переживаем Мишель: Ты уже достаточно напереживался, Майк. Спасибо Эстелла: Нет, серьёзно, мы поедем. Потому что я знаю, что Дедуле сейчас понадобится рука помощи Мишель собирается ответить что-то резкое, как вдруг Марикета самым сладким голосом произносит: — Я произвела фурор? Мишель переводит на неё тяжёлый взгляд. — Точно, Мари. — Ясненько. Она пожимает плечами, как будто нет ничего такого в том, что она пять лет считалась пропавшей без вести, а потом вдруг появилась из воздуха, без единого воспоминания о событиях на острове. Мишель внимательно смотрит на неё, пытаясь по мимике понять, о чём Мари думает, но её лицо остаётся непроницаемым. — Ты… Э-э… Ты голодна, Мари? — вдруг спрашивает Шон. Марикета растягивает губы в улыбке. — Ужасно. И спать хочу. — Мы почти приехали, — бормочет Мишель, — сейчас ты ляжешь спать, а потом Диего приедет и мы постараемся во всём разобраться… — Только Диего? — в голосе Мари проскальзывают ледяные нотки. — Слушай, я ведь не идиотка. — Точно, — слабо усмехается Мишель. — Возможно, не только Диего. Но ты сейчас об этом не думай, хорошо? — тон у неё такой, словно она разговаривает с капризным больным. Впрочем, это действительно так — Марикета сейчас всего лишь несносная пациентка, и, когда Мишель смотрит на ситуацию под этим углом, становится проще. — Сейчас мы поужинаем, и ты хорошенько выспишься. И хотя я бы очень хотела задать тебе кучу вопросов, это подождёт до утра. — Окей, — настороженно протягивает Мари. Шины шуршат по подъездной дорожке дома в Ист-Хэмптоне, и Марикета больше не произносит ни слова, когда все трое выходят из автомобиля. Она молчит и тогда, когда Мишель провожает её в гостевую спальню. Даже когда она приносит ужин, Марикета не роняет ни слова. Она сидит на кровати, тупо глядя перед собой, и Мишель внезапно спохватывается: у Мари нет никакой одежды, помимо той, что на ней надета. Она уходит в свою спальню и возвращается спустя минут десять с ночной рубашкой, халатом и тапочками, только для того, чтобы застать Мари в той же позе, в которой её оставила. Не зная, что сказать, она молча кладёт стопку одежды на кресло. Хочет выйти, но не может заставить себя сделать и шаг в сторону двери. — Спасибо, — вдруг говорит Марикета. — Не за что, — откликается Мишель. — Нет, — возражает Мари. — Есть за что. Вы… Вы чужие мне люди, но почему-то приехали, забрали меня, впустили в свой дом… — Мы не чужие люди, — резко произносит Мишель. От её тона Мари вдруг как-то тушуется и сжимается, как если бы Миш её ударила. — Слушай, я, — она осторожно подходит ближе, будто боится спугнуть, — я очень рада, что ты здесь. И пусть ты ничерта не помнишь… — Я помню вспышку, — шепчет Мари едва слышно, словно собственный голос её пугает. — Вспышку… И как будто меня куда-то тянуло… А потом всё. — Всё? — недоверчиво переспрашивает Мишель. — Ты просто оказалась в Кеннеди, и всё? Ты не помнишь больше ничего? — Я помню, что поссорилась с родителями, — Марикета трёт виски пальцами, морщится, как от головной боли. — Или это родители ссорились между собой… Чёрт… Может, меня накачали какой-то наркотой? Я ничего не понимаю… — внезапно она спохватывается, глядя на Мишель. — Я… Ты могла бы уйти? Я, типа, понимаю, что это твой дом, но мне бы хотелось побыть одной. И ещё раз спасибо. — Эта формулировка не оставляет Мишель другого выбора, но больше всего хочется сказать правду: «Я боюсь, что если я уйду, ты снова исчезнешь». Когда она разворачивается в сторону выхода из комнаты, Марикета, будто слышала её мысли, говорит в спину: — Не переживай. Никуда я не денусь. Плечи Мишель вздрагивают, но она ровным голосом, не оборачиваясь, бросает: — Доброй ночи, Мари. А потом они с Шоном полночи негромко переговариваются в столовой в компании бутылки вина, потому что без алкоголя переварить это вообще нереально. — Как ты считаешь, что произошло? — нервно спрашивает Мишель. — Это… Это настоящее чудо, но… как? — Мне больше интересно, почему она ничерта не помнит, — пожимает плечами Шон. — То есть… Все разумные объяснения не вяжутся. — Мишель вопросительно вскидывает брови, и он поясняет: — Если предположить, что она прикоснулась к кристаллам, и её перенесло куда-то в другое место, как она могла просто появиться в Нью-Йорке? Где была всё это время? Почему именно здесь?.. Миш, у меня дерьмовое предчувствие. — У меня тоже, — соглашается Мишель. — Но не поэтому. Я боюсь за неё. Представляешь, как ей должно быть сейчас хреново? Она не доверяет ни тебе, ни мне, но у неё должно быть столько вопросов… Не представляю себе, каково это — прийти в себя в незнакомом месте, не понимая, что вообще происходит… Пропустить фактически пять лет своей жизни… — А пропустила ли она их? Честное слово, Мишель, она выглядит так, словно этих пяти лет для неё не было. — Ты тоже заметил? В этот момент на их телефонах синхронно звучит сигнал о новом уведомлении. Зара: httрs://еn.usblоg.оrg/1О612О4/14О82О Зара: Мне это не нравится. Мишель переходит по ссылке. «ВЗРЫВ В МАССАЧУСЕТСЕ Минувшим вечером в Нортбридже, штат Массачусетс, произошёл взрыв, причины которого не установлены. Корреспонденты сообщают, что Нортбридж оцеплён. На данный момент известно о двух жертвах, чьи имена не называются. Жители штата сообщают о лиловой вспышке, озарившей всё небо в районе двадцати двух часов по местному времени». Ниже прилагается фотография, изображающая ночное небо, озарённое фиолетово-розовым светом. Мишель: К чему это сейчас? Зара: Алло, подруга! Вспышки, взрывы, необъяснимые штуковины! И тут Мари! Ни о чём не говорит? Мишель: Вообще нет. Мишель отключает телефон, однако по спине бежит неприятный холодок. — Думаешь, нас ждёт очередной апокалипсис? — невесело усмехается Шон, прикладываясь к бокалу с вином. — Совершенно точно, — пожимает плечами Мишель. — И он наступит, как только Маккензи доберётся сюда. Надеюсь, что Диего сделает это раньше.* * *
Утром Мишель первым делом идёт в гостевую спальню. Когда она касается дверной ручки, в голове мелькает страшная мысль: я сейчас открою дверь, а её там нет, всё привиделось. Но Марикета дрыхнет, как сурок, закинув руку на соседнюю подушку и высунув ногу из-под одеяла. Мишель не может сдержать вздох облегчения при виде этой картины, и тут Мари резко просыпается и поднимает голову. — Уже утро? — хрипло спрашивает она. — Да, извини, я тебя разбудила… — Всё хорошо. Диего не приехал? — Нет, ещё нет. Марикета зевает. — Тогда я ещё посплю. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Как заново родилась! — Она улыбается так открыто и искренне, что Мишель не может не ответить тем же. — Ладно, я тогда пойду. Как выспишься, спускайся в столовую, хорошо? — Замётано, Миш. Она закрывает за собой дверь, и только спустя минуту понимает, что Марикета только что впервые с момента своего возвращения назвала её по имени. И чёрт её подери, как же она по ней скучала! Спустя пару часов Мари спускается вниз, у неё мокрые волосы, и одета она в свой вчерашний топ с шортами, несмотря на то, что Мишель оставила для неё домашнее платье. А ещё она какого-то чёрта отказывается от завтрака, зато вливает в себя две здоровенные кружки кофе. — У Диего выключен телефон, — жалуется она, когда пауза затягивается. — Он звонил час назад, — Мишель хватается за этот предлог начать разговор. — Вылет задерживают, что-то с погодными условиями… — А… Окей, — плечи Мари опускаются. — Ладно, я тогда пойду… М-м… Куда-нибудь. — Может, ты чего-нибудь хочешь? — спрашивает Шон, на мгновение отрывая взгляд от планшета (этим утром все новостные ленты пестрят заголовками про взрыв в Массачусетсе). — Ага, — кивает Мари. — Хочу, чтобы Диего поскорее приехал. А ещё — «Маргариту». — Коктейль или пиццу? — деловито уточняет Мишель. — Э-э, и то, и другое, — фыркает Марикета. — Ладно, я пошла. — Куда? — Шон еле сдерживает смех, потому что этот вопрос из уст Мишель звучит, словно она допрашивает непослушную дочь-подростка. Всё-таки из его жены выйдет образцовая мать, когда у них что-то получится по этому поводу. — Наверх. Я… Вы же, типа, не против? — Мари раздражённо пожимает плечами. — Не то чтобы у меня было дофига вариантов. Не дожидаясь ответа, она уходит из столовой. Мишель растерянно переглядывается с Шоном, который, поджав губы, качает головой. Спустя часа полтора Мишель стучит ногой в дверь гостевой спальни. — Не заперто! — орёт Мари. Мишель распахивает дверь пинком, потому что у неё заняты руки. Мгновенно сориентировавшись, Мари перехватывает из её рук коробку с пиццей, на которой, как на подносе, стоят два картонных стакана. — Блин, ну я же несерьёзно говорила, — смущённо бормочет Мари, принюхиваясь к содержимому одного из стаканчиков. — Не надо было… — А ты тут ни при чём, — фыркает Мишель. — Мне просто внезапно тоже захотелось «Маргариту». Шон уехал, так что я понадеялась, что ты составишь мне компанию. — Ага… Да, я, вроде как, не против. — Правда? Марикета пожимает плечами. Наверное, это один из самых странных «девичников» в жизни Мишель. Она на правах хозяйки устраивается вместе с пиццей на кровати, и Мари, не долго думая, присоединяется, однако напряжение никуда не уходит. Даже когда Мари ополовинивает свой стакан. Ну, вообще-то, это должно было сработать. Кого на целом свете могла бы оставить равнодушной «Маргарита»? Кроме, блин, этой «новой» Марикеты. — Ты точно хорошо устроилась? — наконец, неловко спрашивает Мишель. — Угу, — кивает Мари, медленно моргая. — Отлично, спасибо. — А почему не переоделась? Тебе не нравится одежда, которую я для тебя оставила? Марикета морщится. — Пожалуйста, давай без этой гиперзаботы. Твоя одежда мне мала. — Странно, — цокает языком Мишель, игнорируя замечание про гиперзаботу. — У нас был один размер. — Приблизительно, — вздыхает Мари, натягивая майку на груди. — Ты носишь очень тесные шмотки, я в них на проститутку похожа. — А, — Мишель усмехается. — Ладно, я поищу что-то другое. Мари закатывает глаза, а потом ложится на постель, вытягиваясь и зевая. — Мне кажется, я никогда не высплюсь, — капризно протягивает она. Мишель, повинуясь порыву, ложится рядом. Как если бы это был нормальный девичник, а не неловкая попытка воскресить прошлое. — Ну и спала бы себе дальше, — говорит Миш, впрочем, тоже зевая и отпихивая подальше пустую коробку из-под пиццы. — Это всё текила. Она на меня действует, как снотворное. — Да… На меня, наверное, тоже. Хотя что там той текилы, — замечает Мари. — У тебя клёвые волосы, — вдруг говорит она, глядя на белокурые пряди, рассыпавшиеся по покрывалу. — Ага, спасибо, — усмехается Мишель. — У тебя тоже. «У тебя клёвые волосы». Сколько там Марикете, двадцать? Двадцать один? Неужели сама Мишель когда-то была такой же?.. Прежде, чем сказать что-то ещё, она замечает, что Мари крепко уснула. С трудом заставив себя подняться с постели, Миш забирает все следы недодевичника и тихонько выходит, прикрывая за собой дверь. Полторы чашки чёрного кофе без сахара, двадцатиминутный послеобеденный сон и возня на кухне — так проходит остаток дня. Когда Шон возвращается с тренировки, Миш снова поднимается к Мари, чтобы позвать ужинать — она обещает спуститься, хотя и сидит на постели, пустым взглядом рассматривая стену. Зайдя в столовую, Мари не успевает даже пожелать Шону и Мишель приятного аппетита, как у Шона вибрирует телефон. — Твою мать, — шипит он, бросив взгляд на экран. — Я… Я скоро вернусь. Не говоря больше ни слова, он быстро выходит из столовой, впопыхах оставив телефон на столе. Мишель берёт смартфон в руки. Новое сообщение от: Джейк Шевели булками тупые охранники меня не пускают в ваш тупой район — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Марикета. Мишель смотрит на неё в ужасе. — Кое-кто очень спешит с тобой повидаться.* * *
Шон заводит двигатель автомобиля, прежде пару раз уронив ключи, и безжалостно нарушает скоростной режим, хотя до границы Ист-Хэмптона — едва ли полторы мили. — Ваш пропуск, сэр, — устало повторяет охранник стоящему у потрёпанного «Шевроле» не менее потрёпанному Маккензи. — Вот мой пропуск, — холодно бросает Джейк, кивая на Шона. — Долго же тебя пришлось ждать, Кэп. Шон смотрит на старого друга с ужасом. Нет, «потрёпанный» — это явно не то слово, которое может целиком отдать должное Джейку. Сильно отросшие волосы торчат во все стороны, многодневная щетина, поношенная одежда… Не то чтобы у него не было денег — Шон точно знает, что после многочисленных судов над Рурком каждый из их компании получил солидную компенсацию за моральный ущерб, даром что по официальным данным они находились на острове всего лишь месяц, а никак не год. Даже если верить тому, что Маккензи безжалостно бухал всё это время (что касается Шона, он как раз в этом не сомневается), пропить все эти бабки за пять лет было бы невозможно даже для Джейка. — Так и будешь там стоять и любоваться? — насмешливо спрашивает Маккензи, нервно отстукивая ногой рваный ритм. — Или пустишь меня к моей жене? — Нет, — Шон качает головой, и лицо Джейка вытягивается от изумления. Интересно, он вообще хоть что-то жрёт? Щёки впалые, кожа обтягивает череп. Как призрак, ей-богу. — Слушай, Джейк, ты не знаешь всего… — Она там? — в его голосе явно слышна паника. — Да, но… — Тогда, блядь, пусти меня. — Оставь машину тут, — кивает он на парковку позади пропускного пункта. — И… просто послушай меня минутку, хорошо? — Твою мать, Кэп! — Шон твёрдо выдерживает взгляд Маккензи, и Джейк, раздражённо мотнув головой, садится в машину и паркуется. Причём паркуется как мудак, занимая сразу два места. Только после этого Шон кивает охраннику, и Маккензи пускают на территорию Ист-Хэмптона. — Ну что теперь? — Джейк, просто послушай, — терпеливо говорит Шон, — Мари, она… — Она в порядке? — Почти. — Что значит «почти», Кэп, отвези меня к моей жене немедленно, иначе я просто… Не знаю, что сделаю. Шон задумчиво жуёт губы. Как рассказать ему… всё то, что произошло за последние неполные сутки? Как сказать, что Марикета ничерта не помнит, что она не помнит Ла-Уэрту, все события, которые их связали, что она не помнит Маккензи и едва ли вообще знает, кто он? Как рассказать всё это так, чтобы он не съехал с катушек, и так, чтобы его неизбежная встреча с Марикетой не навредила ей? — Это не твоя жена. Браво, Шон, это лучшее, блядь, что можно было сказать в этой ситуации. Джейк бледнеет. — В каком смысле «это не моя жена», Кэп? — сипло спрашивает он. — Так это всё… неправда? Он шатается, явно с трудом держится на ногах. — Это правда, — поспешно говорит Шон. — Она у нас дома, и это действительно Мари… кажется. — Кажется?.. — Она ничего не помнит, — наконец поясняет Шон. — Она… Она думала, что вчера был день накануне нашего вылета на Ла-Уэрту. Она требует Диего и отказывается говорить с кем-то ещё, и я боюсь, что она не знает тебя от слова «совсем». Джейк, мне жаль, но… — Тебе жаль? — свистящим шёпотом перебивает Маккензи. — Жаль, Кэп? Да мне похуй, что она помнит и чего не помнит. Я должен своими глазами убедиться, что она в порядке, остальное меня вообще не ебёт, смекаешь? Шон обречённо вздыхает, жестом приглашая Джейка сесть в машину. Остаётся только надеяться, что Мишель, его умница-жена, сумеет подготовить Марикету к предстоящей встрече.* * *
— Ладненько, — Марикета отставляет в сторону пустую чашку из-под кофе и поднимает глаза на Мишель. — Ты не хочешь объяснить мне, что это сейчас было? — она жестом показывает на пустой стул Шона. Мишель прекращает складывать салфетки в идеальные треугольники и поднимает задумчивый взгляд. — Слушай, Мари, — медленно говорит она, — я понимаю, что ты мне всё равно не поверишь, но ты должна кое-что понять. Тебя никто не видел пять лет. Мы не имеем понятия, где ты была… И всем очень хочется с тобой встретиться. — Пять лет, — она вздыхает, прикрывает глаза, словно пытается смириться с этой мыслью — хотя Мишель слабо представляет, как с этим можно смириться, но Мари всегда была достаточно крепкой, и, конечно, она справится с этим… Куда быстрее, чем смогла бы сама Мишель. — Хорошо, допустим, хотя я всё ещё… Ладно, не суть, но кто эти таинственные «все»? Те, кто летел с нами на Ла-Уэрту? Я имею в виду, вы двое, Диего, Куинн Келли, Зара Намаци… Я не помню, кто ещё должен был лететь… Но зачем я им? — На острове кое-что случилось, — начинает Мишель, но тут же спохватывается: нет времени рассказывать всё, Шон может вернуться с Джейком в любую минуту, хотя она надеется, что муж сможет максимально потянуть время. — Кое-что, что сблизило нас… Очень сблизило, — Мари недоверчиво морщится. — Один из этих людей уже почти здесь, и… — Кто? — настороженно спрашивает Марикета. — Джейк. — Это ещё кто? — Мари хмурится. — Не помню никакого Джейка. — Это наш пилот, — плечи Мишель опускаются. — Слушай, ты должна быть готова, что есть как минимум одиннадцать людей, которые очень хотят поскорее с тобой повидаться. Я знаю, что тебе сейчас не хочется видеть никого… — Кроме Диего, — поспешно вставляет Мари. — Кроме Диего, — кивает Мишель, — но я просто не могу ничего поделать. Я едва отговорила всех прилететь прямо сейчас. — А почему не отговорила этого Джейка? — Потому что мне не дали такого шанса. Впрочем, мысленно добавляет Мишель, даже если бы ей дали шанс, ничто на целом свете не сдержало бы Маккензи. Марикета откидывается на спинку стула и скрещивает на груди руки, оценивающе глядя на Мишель. Она едва её помнит с университетских времён, ну, за исключением того факта, что эта девица встречалась с капитаном футбольной команды и примерно за месяц до каникул со скандалом с ним рассталась. Очевидно, теперь у них всё в шоколаде, раз они живут вместе в таком шикарном доме в Ист-Хэмптоне. И это так странно… Нет, не то, что они вместе, а то, что Мари столько всего пропустила. Что случилось-то на этом чёртовом острове или после него, что она считалась пропавшей? И если это всё правда, то где она, в самом деле, была? Вспышка… Чувство, что её куда-то тянет… Ощущение какой-то необъяснимой полноценности, чьи-то голоса… А ещё, когда она уснула днём, Мишель ей приснилась. Последнее, что Мари помнит, прежде чем вырубилась — золотистые кудри Мишель, перемешавшиеся с её собственными волосами. И приснилось ей что-то похожее, только в другой комнате. — Как ты со всем этим справляешься? Я умерла бы, окажись на твоём месте. Когда Марикета начинает об этом думать, голову стальным обручем стискивает невыносимая боль. Такая сильная, что зрение размывается. — Эй, ты чего? — сквозь пелену перед глазами Мари видит склонившуюся над ней Мишель и поспешно мотает головой. — Ничего, я просто… В этот момент Мари слышит звук, с которым открывается входная дверь. Она вздрагивает, до последнего надеясь, что это всё-таки Диего, а не вот этот неизвестный ей Джейк, но Шон входит в столовую в сопровождении взъерошенного мужчины, который выглядит так, словно видал куда лучшие деньки. А потом Марикета замирает, погружаясь в необыкновенную синеву абсолютно невероятных глаз незнакомца.
