Предательства со всех сторон

“Жизнь - тлен”, думает Хёнджин, лежа в кровати и свернувшись на ней калачиком. Если честно, спина болит от долгого лежания, а живот урчит от голода, но образ нужно поддерживать. Джисон за его спиной за обе щеки уплетает рамен, и Хёнджин правда держится изо всех сил - ведь все его любят только за внешность (кроме Джисона, потому что Джисон его не любит даже за внешность), родители давно в нем разочаровались, потеряв надежду вырастить из него что-то стоящее (пусть мама и пишет каждый день, спрашивая, поел ли он и хватает ли ему денег на карманные расходы - или перевести еще?), а собственный парень, любовь всей его жизни, вчера решил с ним расстаться. Ну как, расстаться. Наверное. Почти точно. Хёнджин, если быть совсем честным с собой, не уверен, но как еще понять слова Сынмина о том, что ему какое-то время нужно побыть одному, без Хёнджина? - Ну еб твою мать, Хёнджин, ну хочешь я и тебе заварю? У меня еще один есть, - Джисон целый день наблюдает за переглядками Хёнджина со стеной и больше не может этого выносить (еще как назло, Чан-хён и Чанбин сказали, что сегодня заняты и в студию не приходить). “Не все вертится вокруг еды, Джисон”, хочет ответить ему Хёнджин, но вместо этого говорит: - Хочу. Кто ж знал, что страдания так энергозатратны. - Придурок. - Сам придурок. - И это ты говоришь человеку, который готов поделиться с тобой своей последней едой, сам “сам придурок”. Хёнджин закатывает глаза и садится на кровати в ожидании, пока Джисон принесет ему еду прямо в постель. “Фу”, сказал бы Сынмин, но Сынмина тут нет и вряд ли наверное (почти точно) когда-нибудь будет. Слезы наворачиваются на глаза, и Джисон в панике на него смотрит. - Сорян, я, кажется, переборщил с перцем. Хёнджин качает головой. - Мы с Сынмини расстались. Джисон давится бульоном и еще минуту не может прокашляться. Не верит. - Но вы же это самое... - Что? - Любите друг друга, - Джисон на последний словах внезапно краснеет, и Хёнджин в любое другое время бы над ним посмеялся, но сейчас ему больше хочется плакать. - Сынмини вчера получил плохую оценку за тест, и я его, чтобы как-то отвлечь, поцеловал, - Хёнджин некрасиво шмыгает носом, и ему совсем плевать, как он сейчас выглядит. У него все-таки разбито сердце, или типа того. - Но он мне не ответил и сказал, что ему нужно побыть какое-то время одному. - И все? - И все. - Скажу Минхо-хёну, что он ошибся. - В чем? - В том, что мы стоим с тобой на одной ступени развития эволюции. Все-таки ты много-много глупее, Хёнджини, - Джисон звучит довольным собой, а ласковое имя - полным издевательством. После этого он зависает в телефоне и больше не обращает на Хёнджина внимания. Добавить пунктик к страданиям: друзья считают его идиотом. Или даже так: друзья считают его пустым местом. Возможно, ему стоит полностью изменить жизнь: найти новый универ, нового парня (пусть никого другого он не хочет), новых друзей (желательно глупее него). Хёнджин не успевает додумать, потому что на их пороге стоит взъерошенный Сынмин, который смотрит на него с паникой и тревогой на лице. - Хван Хёнджин, да кто тебе вообще сказал, что мы расстаемся?! “Можешь не благодарить”, приходит на телефон сообщение от Джисона, но Хёнджин увидит его немного позже и передумает что-либо менять.