Джейн Эйр наших дней

Снега в Полперро не было и в помине, и лёгкий морской бриз пропитался ароматом весны, которая уже заждалась своего часа. Ты бродила по местам, знакомым тебе, и сердце преисполнялось сладкой тоской по тем дням, когда вы с Рочестером открыли друг другу свои чувства. Однако дом, где вы останавливались тогда, теперь ему не принадлежал, и тебе предстояло найти нынешнее пристанище Эдварда. У Мэри, с которой ты списалась, не нашлось точного адреса, и тебе пришлось расспрашивать местных жителей. Наконец, удача повернулась к тебе лицом, и добродушная пожилая дама указала на крошечный потрёпанный домишко на самой окраине. Находящийся в отдалении от остальных уютных зданий, он словно врос в скалу и демонстрировал, что его хозяин не жаждет принимать посетителей. И всё же ты надеялась, что станешь исключением. Всё это время ты пыталась представить, что скажешь, стучась в дверь, как попросишь впустить, как на пороге появится Эдвард, каким будет выражение его лица… Но, как это часто случается, реальность не совпала с картинками в воображении. Рочестер оказался на улице — он сидел на старом деревянном стуле, обернувшись в плед, и немигающим взглядом смотрел в сторону моря. Почему-то ты думала, что у него, быть может, отрасли волосы и щетина — но нет, он остался прежним, и только на лбу проступили новые морщины, да под глазами залегли болезненные тени. Затаившись, ты несколько раз размеренно вдохнула, набираясь храбрости перед тем, как обнаружить себя, а затем на цыпочках приблизилась к невысокому забору. Уловив боковым зрением движение, Рочестер повернул голову в твою сторону и замер, только лишь моргая. Неловко топчась на одном и том же месте, ты помахала рукой — какой-то нелепый жест, совершенно не подходящий ситуации. Язык будто к нёбу присох, но ты не успела посокрушаться тому, что переизбыток эмоций делает из тебя дурочку: Рочестер вскочил и кинулся навстречу, в один миг распахивая калитку и подхватывая тебя на руки. Он закружил тебя в объятиях, а после, поставив на ноги, крепко прижал к себе и зашептал твоё имя — снова и снова, будто пытаясь убедить себя в том, что это и правда ты с ним сейчас. По его щекам текли слёзы, и он даже не думал скрывать их. Ты провела пальцем по его коже, огрубевшей от морского ветра, и стёрла влажные следы. — Родная… — прошло немало времени, прежде чем Эдвард отстранился. — Да ты вся продрогла! Пойдём скорее в дом! Не дав тебе и шагу ступить, он опять поднял тебя на руки. Внутри, наверное, и в самом деле было теплее, но тебя всё равно всю трясло — вряд ли из-за холода. Эдвард обернул тебя своим пледом и крепко обнял, боясь отпустить хоть на миг. — Так мы до вечера простоим и останемся без ужина, сэр, — как и прежде, тебе становилось легче, если понизить градус серьёзности. — Где вы тут готовите? — Оставь «сэров» для кого-нибудь другого, Т/И! — Ну уж нет, это только ваша прерогатива. Рочестер впервые с момента вашей встречи улыбнулся, однако улыбка тут же потухла, стоило ему проследить направление твоего взгляда: ты рассматривала скромную кухню, отделённую от комнаты только перегородкой. — Как видишь, нынче мой образ жизни совсем не соответствует этому гордому званию. — Тебя это удручает? Он прищурился, изучая твоё лицо, словно опасаясь какого-то подвоха. — Зависит от того, удручает ли это тебя. Слегка удивившись, ты склонила голову набок и вернула Рочестеру изучающий взгляд. — Скажи честно, Т/И, ты ожидала застать меня в особняке, а не в этом жалком домишке? — Дом очень даже уютный, просто ему не хватает женской руки. — О, перестань, я же знаю, что тебе есть, с чем сравнить. — Да, там, где мы жили в прошлый раз, тоже было весьма мило, — поняв, о чём он переживает, ты невольно почувствовала облегчение и окончательно вернулась к привычному тебе шутливому тону. — Но мне известно, что теперь от империи Рочестеров почти ничего не осталось, так что я стойко принимаю этот удар. — Одно дело — прочитать об этом, другое — узреть воочию, — отрывисто сказал он, упорно не желая верить в то, что тебе плевать на его благосостояние. — Ну, я надеюсь, что ты нашёл способ утаить часть своих накоплений, и не такой уж бедный, каким должен казаться. — Вынужден разочаровать, — холодно отозвался Рочестер. — Поживиться больше нечем. — Какая жалость! — притворно воскликнула ты и тут же посерьёзнела. — И тебе не стыдно? — За что мне должно быть стыдно? — За то, как ты думаешь обо мне. Ты действительно решил, что я приехала вытрясти из тебя деньги? Он помолчал, обдумывая твой упрёк, а потом грустно улыбнулся. — Учитывая всё то, что ты пережила по моей вине, это было бы абсолютно справедливо. — Но раз тебе нечем расплатиться со мной, придётся забрать то, что есть — тебя самого. Услышав это, Эдвард зажмурился и уткнулся лбом в твой: в этом жесте было столько беззащитной нежности, что ты едва не застонала от обуревавших тебя чувств. Он мучился без тебя всё это время — и сейчас решение уехать от него казалось тебе неоправданно жестоким. По совету Риверса ты всё же прочла то, что писали о деле Рочестера, и выяснила, что отец Берты решил засудить его, выставив единственным злодеем этой истории. Мистер Мейсон разорвал все контакты с Рочестером и начал процесс, утверждая, что его дочь силой удерживали под замком, а он ничего не знал об этом, уверенный в её семейном счастье — Берта же якобы тронулась умом уже после, именно из-за того, что жила взаперти. Вы перебрались на кухню, и ты неспешно резала салат из овощей, найденных холодильнике, когда решилась поднять эту тему. — Это ведь было не так, верно? — Тебе не стоило читать все эти статьи, — поморщился он. — Столько всего переврали… — Так Мейсон не развязывал против тебя войну? — Здесь не обманули, — нехотя признал Рочестер. — Он и правда хотел вывернуть всё наизнанку, хотя ты ведь знаешь — состояние дочери не было для него секретом. Он приезжал раз в несколько месяцев, никогда не стремился увидеть Берту, но всё-таки иногда навещал её. В тот день, когда в Торнфилде проводился приём, Мейсон явился без предупреждения, будто собирался застать врасплох — до сих пор мне неизвестно, с какой целью. Может, он уже тогда рассчитывал подвести меня под удар, сложно сказать. — Ваши семьи ведь столько лет вели совместный бизнес! — А я говорил тебе, Т/И — у людей нашего круга не бывает друзей. Он вытряс из меня всё, до нитки. — Но обвинения всё-таки сняли… — Да, я нанял лучших адвокатов и всё-таки отстоял себя. Но это стоило безумных денег, а репутация всё равно оказалась разрушена… Размётана в прах. Ты не успела произнести слова сочувствия, как он добавил: — Я заслужил всё это. Сейчас я там, где мне полагается быть, мои поступки привели к закономерному итогу. Не могу понять только одного: что здесь делаешь ты, потому что я и пальца твоего не стою. Чуть обернувшись, ты кинула на него ироничный взгляд поверх плеча и вернулась к своему занятию. — Кое-кто грозился из-под земли меня достать, но шли месяцы — и ничего не происходило, вот я и надумала проверить, в чём же дело. — Т/И, Мейсон так круто взялся за меня, что некогда было и головы поднять. А потом… Я осознал, что не смею бросать на тебя тень своим присутствием. — Вот как! Что ж, тогда мне лучше покинуть этот дом, иначе рано или поздно я попаду в твою тень. Рочестер встал и облокотился на стену, в его глазах промелькнуло что-то хищное, хотя поза казалась расслабленной и непринуждённой. Ты ощутила, как от шеи вниз по позвоночнику побежали мурашки: в каком бы настроении он ни был, Эдвард всегда вызывал в тебе трепет, и, истосковавшись по нему и душой, и телом, ты с трудом сохраняла невозмутимый вид. — Тогда зачем ты здесь? — с натужным спокойствием поинтересовался он, и тебе вдруг расхотелось шутить. Закончив с салатом, ты выставила миску на стол и, сполоснув руки, пригласила Рочестера сесть. — Я хотела бы остаться с тобой и помочь всем, что в моих силах. Расскажи мне, что случилось с Бертой, где Адель и остальные ребята, что ты планируешь делать? — Берту перевели в клинику по настоянию её отца, — вздохнул он. — Как они допустили, чтобы она наложила на себя руки — ума не приложу. Меня ни разу не пропустили к ней, хотя я пытался, а теперь уже поздно… Эдвард сел рядом, и ты ласково провела по его ладони, выражая молчаливую поддержку. — А Адель я так и не сказал, кто я. Что я теперь могу ей дать? Если вскроется, что я её отец, девочке будет только хуже. Я не могу сейчас взяться за благотворительный проект, никто не согласится работать со мной, так что дети пока остались без присмотра. — Нельзя оставить всё как есть! — воскликнула ты. — Мы сумеем всё вернуть, вдвоём — обязательно. Пусть нам потребуется время, пусть будет много препятствий — но нельзя опускать руки, Эдвард! Обещай, что не отступишься. Он покачал головой, словно всё ещё не веря, что видит перед собой настоящую тебя, и слабо усмехнулся. — Не знаю, получится ли, но иногда мне кажется, что тебе всё по силам. И мне тоже, пока ты рядом. Я беспредельно счастлив, что ты снова здесь, Т/И. — И я счастлива. Спасибо Риверсу, что надоумил найти тебя! — Риверс? Это ещё кто? — Человек, у которого я работала всё это время, — ответила ты, позабавившись подозрительности, тут же появившейся в голосе Эдварда. — Он содержит небольшую частную школу и принял меня в качестве учительницы. — Хм, какой-нибудь неказистый пожилой джентльмен? — Ну почему, он очень даже хорош собой, — недолго думая, ты нашла в телефоне фото Сент-Джона и показала Рочестеру. Тот с безразличным видом отвернулся. — Я бы так не сказал, он далеко не красавец. — Не переживай, — лукаво сказала ты. — Всё равно пальма первенства по некрасивости — у тебя. Поняв, что ты просто его дразнишь, Эдвард закусил губу и подался вперёд, стремительно сокращая расстояние между вами. — Будьте осторожнее в выражениях, мисс Т/Ф. Мы здесь одни, и никто не придёт вам на помощь, если вы разозлите меня. Ты притянула его ещё ближе, обвивая за шею, и прошептала: — Так тому и быть, сэр, ведь я вся в вашей власти.