Осенняя хандра

      Утро оказалось совершенно безоблачным: лучики солнца просвечивали через окно и падали прямо на лица спящих парней. Джайро первым ощутил это несправедливое пробуждение, накрываясь одеялом с головой и притягивая Джонни поближе к себе. Тот замычал, устраиваясь поудобнее.       Было безумно тихо. Все остальные обитатели дома наверняка спали, ведь внутренние часы Джайро так и кричали: слишком рано, мать его!       Джонни вновь заворочался, приоткрывая глаза и сонным взглядом обводя очертания спрятавшегося Джайро. Он прищурился из-за солнца, а после сдёрнул со старшего одеяло (конечно из-за того, что Цеппели не удосужился прикрыть и его).       — Мвх… Джонни…       Джостар улыбнулся, рассматривая помятого и такого домашнего Джайро — какая-то старая футболка с глупым принтом висела на нём мешком, а леопардовые трусы немного выглядывали из-под неё… Угх, почему Джонни вообще встречается с этим человеком? Джостар не поленился и притащил свою удобную голубую пижаму, поэтому каждый раз оглядывая «стильную» одежду Джайро, во взгляде мелькала толика презрения. Так, Джонни любил этого человека, поэтому и встречался. Да. Никакая одежда не поспособствует их расставанию.       Джайро снова недовольно замычал, пытаясь нащупать одеяло и натянуть на себя. Джонни крепко держал его. Да уж, старшему срочно требовался кофе, иначе он будет ворчать целый день, а у них, между прочим, обширная прогулка.       Немного подумав, Джонни наклонился к уху своего парня и ласково прошептал:       — Доброе утро, mio caro. Надеюсь, ты помнишь наш разговор про невест…

***

      Джайро сидел за обеденным столом и крутил в руке какой-то шарик (он наконец-то нормально оделся). Джонни наслаждался свежим круассаном с латте, поглядывая на старшего. К девяти утра проснулись все, но после быстрого завтрака также быстро разбежались: детям нужно было идти в школу, а отцу с матерью на работу.       — Как думаешь, когда твой отец сможет меня осмотреть? — скептически спросил Джонни, дожевав свой завтрак. Сейчас его больше всего волновал именно этот вопрос. — Ты ведь и это спланировал?       Джайро заморгал, выходя из полутранса.       — Ньо-хо, не относись к этому так, Джонни! Всё-таки мой отец лучший из лучших, он наверняка что-нибудь придумает, — весело ответил старший, положив руку на плечо Джонни. Всё-таки спланировал.       Джостар фыркнул, залпом допивая остывший кофе. Он на самом деле боялся настолько глобальных изменений (возможность ходить), а ещё он боялся подаренную надежду, которая рано или поздно может его сломать (это уже случалось).       — Ладно, ладно, только ради тебя. Это ты ведь хотел услышать? — заворчал Джонни, отбирая у Джайро шарик и подкидывая его в воздух. Почему-то на секунду им завладел соблазн.       — Эй! Аккуратнее, это семейная реликвия… — взволновано пробормотал Джайро, заставляя Джонни посмотреть на шарик с недоумением. Маленький и зелёный стальной шарик.       — Это? Типа «яйцо Фаберже»?       Джайро осторожно забрал шарик, убирая его в карман и улыбаясь. Издевательски.       — Я пошутил, Джонни, расслабься. Это стальной шар семьи Цеппели, что-то вроде символики нашей семьи. В прошлом они использовались в медицине, а сейчас просто передаются по наследству, — заумно ответил старший, приподнимая палец вверх. Джонни задумчиво закивал, делая такой же умный вид.       — Ааа, — протянул он. — И для каких целей использовался такой шар?       Это заставило задуматься. Джайро закусил губу, отводя взгляд к потолку, будто бы там был написан ответ.       — Кардиохирургия? Джонни, не задавай таких сложных вопросов, это было сто лет назад! — нервно ответил Джайро, вставая (почти подпрыгивая) со своего места и хватаясь за ручки инвалидного кресла. — Всё, мы едем в галерею!       Джонни усмехнулся, откидывая голову на спинку кресла и дожидаясь красивых видов Неаполя.       Им пришлось ехать на автобусе, потому что Джайро беспокоился, что в метро Джонни будет немного сложно, хотя там было безумно красиво. Джостару после этих слов захотелось поехать именно на метро, но он предпочёл удобство, а не красоту (в который раз). Джайро пообещал показать фотографии метрополитена, чтобы Джонни не строил грустную гримасу.       В автобусе они ехали без происшествий, но довольно долго. Народу было много, но все с уважением относились к Джонни, старались не заступать в его «территорию», а Джайро, как добропорядочный страж, охранял его от других негативных воздействий. Джонни удавалось смотреть в окно всё то время, которое они ехали, и ему открывались удивительные пейзажи и архитектурные сооружения.       Удивление не проходило. Джайро и правда вырос здесь? Либо влияние чужой и незнакомой страны, либо просто её исходная красота, поселили в душу Джонни невероятную любовь к этому городу. Он думал, что удача повернулась к нему лицом — если бы Джайро не приехал в Америку, из этого прекрасного солнечного места, то никогда бы не встретил Джонни, и тот бы загнил в своём собственном ужасе. Сейчас обретать надежду было не так страшно.       Обошлось без пересадок, поэтому спустя полчаса они оказались напротив величественного торгового центра, галереи Умберто I.       — Тут безумно вкусные пирожные. Хочешь? — сразу же спросил Джайро, как только они заехали внутрь. До оперы у них было около часа, и они могли заняться пустым блужданием по огромному зданию.       — Не откажусь.       Джонни всё больше поражало это место — он будто бы оказался на совершенно другой планете, в мире удовольствий и чувств (и немного громких криков итальянских женщин). Пирожное оказалось и правда вкусным, а ещё удивительно ароматным. Наверное, его чувства сильно обострились после перелёта, хотя Джостар на удивление быстро акклиматизировался — у них был план, если бы этого не случилось, и он заключался в двухдневном отдыхе с болтающим на итальянском Джайро.       — Ньо-хо, такие вкусности только в Неаполе, Джонни! Ни один американец не приготовит итальянскую еду с такой же любовью.       Сейчас Джостар был полностью с этим согласен. Он уже даже испугался, не поправится ли он за неделю настолько, что потом ему будет ещё труднее передвигаться? Этот страх утонул в аромате выпечки.       Однажды, ещё до приезда в Неаполь, Джонни увидел заметки на телефоне Джайро. Там был достаточно обширный маршрутный лист со всякими глупыми пометками, вроде «показать Джонни ту самую палатку с мороженым, где меня обокрал какой-то чёрт». За эту неделю у них и правда будет очень много приключений, которые обязаны разбить серую рутину, что не могло не радовать.       На учёбу возвращаться совершенно не хотелось. У них с Джайро был последний год обучения, хотя Джайро учился дольше Джонни (медицинский, как никак)… И перед дипломом нужно было насладиться жизнью сполна, хотя и недельный отгул им выдали с натяжкой, сейчас это совершенно не беспокоило.       Джонни было просто хорошо.

***

      Опера оказалась и правда душещипательной (Джайро плакал), но Джонни быстро понял, что он не любитель такого. В детстве он уже был на подобных мероприятиях, ему даже нравилось, но сейчас это напоминало старую часть его жизни. Только благодаря рыданиям Джайро ему удалось взять себя в руки и не уйти в раздумья. Вместо этого он успокаивал своего парня, абстрагируясь от всего остального.       Проблемой было то, что в опере никаких субтитров не было, а наслаждаться историей всегда приятнее с переводом (переводчик в это время лежал на коленях Джонни и был не в состоянии переводить).       Но в целом, Джонни был доволен.       — Ох, такая чувственная сцена была… — продолжал бормотать Джайро, вывозя кресло на улицу. Уже было обеденное время, поэтому Цеппели предложил перекусить в какой-нибудь кафешке неподалёку. — О бедная Лючия… И мне так жаль Эдгардо…       — Дай угадаю… — медленно начал Джонни, оглядываясь назад, чтобы видеть несчастное лицо Джайро. — Ты смотрел эту оперу не в первый раз?       Джайро цокнул.       — Каждый раз как первый.       В планах у Джайро было также дать попробовать Джонни всю итальянскую еду, которая только существует. Главное после этого гастрономического путешествия не слечь в больницу с каким-нибудь отравлением, хотя, парадокс, врач всегда находился рядом с Джонни.       После лёгкого обеда они двинулись к близлежайшему парку, в котором Джонни завороженно рассматривал всё — от скамеек до плиточной дорожки. Только вот с непривычки такие длинные прогулки вызывали ужасную усталость, о чём вскоре Джонни сообщил старшему. Тот сразу же заволновался, предлагая поехать домой и заняться чем-нибудь там.       Джонни правда хотел бы подольше побыть на свежем воздухе, но организм не позволял. Этот день был достаточно насыщен различными событиями, поэтому Джостар был доволен такой продуктивностью. Ему бы хотелось побольше поговорить с Джайро о его семье, возможно, познакомиться с обычаями, потому что всё это было довольно интересным и захватывающим.       — Расскажешь по пути ещё истории? — ласково спросил Джонни, вновь поднимая голову и смотря на старшего позади. Джайро усмехнулся, оглядываясь, чтобы никто их не заметил, а после чмокнул Джонни в нос.       — Конечно, amore mio!

***

      Следующие дни текли размеренно и довольно однообразно (если не считать ежедневные выезды в разные места). К сожалению, дождь лил не переставая, давая понять, что осень и правда наступила даже в Италии. Все экскурсии на открытом воздухе пришлось отложить на лучшие времена — Джайро уже планировал привезти Джонни в Неаполь летом, чтобы показать фейерверки на площади Piazza del Carmine в честь дня Святой Марии дель Кармине (это было важно для Джайро).       В общем, Джонни совершенно не жаловался на такие насыщенные дни. На ночи он точно не жаловался, потому что Джайро занимал его разговорами до полного истощения, и Джонни спал словно младенец. Утренние поцелуи и вкусный завтрак уже входили в привычную рутину, хотя Джостар был этому очень рад.       — Как думаешь, скучают ли по нам Диего и Хот Панц? — одним утром спросил Джонни, удобно устраиваясь на груди Джайро.       — Не шути так Джонни, — фыркнул Джайро, вплетая свои пальцы в чужие волосы. — Чёрта с два Диего будет скучать. А Хот Панц мы привезём сувенирчик, ньо-хо-хо.       Джонни улыбнулся, прикрывая глаза. Им пора было вставать, потому что синьор Цеппели предложил провести осмотр именно сегодня. Послезавтра им пора было улетать, поэтому Джонни не представлял, что отец Джайро будет с ним делать эти два дня. Наверное, просто осмотрит и скажет, что всё безнадежно. Да.       Джайро первым слез с кровати, сверкая трусами в чёрно-белую полоску. Кажется, Джонни пропустил тот момент, когда у его парня появился фетиш на звериный принт. Джонни фыркнул, подползая к краю и ненавязчиво оглядывая чужое тело.       — Что? У меня где-то дырка? — заворчал Цеппели, тщательно себя оглядывая.       — Штаны надень, то у твоей сестры случится припадок, — издевательски ответил Джонни, усаживаясь и скрещивая руки на груди. — Хотя если она никогда не была в зоопарке, то должна это увидеть.       Джайро цокнул, наклоняясь над Джонни и смотря тому в глаза. Стало несколько неловко, хотя Джостар уже совершенно не стеснялся своего парня.       — Это был подарок Хот Панц. Возможно, эта противная ящерица приложила к этому свою руку…       На этом разговор был закончен.       Следующий час они завтракали в одиночестве и собирались в больницу, и Джайро морально поддерживал Джонни (иногда и физически, сжимая его руку, когда людей не было рядом). Джостар почему-то не беспокоился, хотя год назад его бы уже била дрожь и перехватывало дыхание. Сейчас он чувствовал, что сможет со всем справиться.       Джонни настоял на том, чтобы в одиночку заехать в кабинет синьора Цеппели, потому что ему очень не нравилась атмосфера между отцом и сыном. Наверное, было в этом желании что-то ещё — Джонни знал, что если заволнуется, то будет искать поддержки в Джайро. А им нельзя было открыто проявлять свои чувства, хотя Цеппели старший мог и не заметить чего-то большего в их жестах.       — Здравствуйте, синьор Джостар, — поздоровался мужчина, смотря на Джонни хмурым взглядом.       — Можете просто называть меня Джонни, синьор Цеппели, — ответил Джонни, закрывая за собой дверь.       Мужчина помотал головой, подходя ближе и хватаясь за ручки кресла.       — Вы мой пациент, а я никогда не нарушаю врачебную этику.       Точно. Он был чрезмерно чёрствым человеком, поэтому атмосфера даже без Джайро становилась излишне накалённой.       Джонни подвезли к кушетке и попросили раздеться по пояс, что уже не вызывало почти никаких трудностей. Было неловко, но не более. Джонни был готов показать свой шрам отцу Джайро, что о многом говорило (пусть и Цеппели старший был врачом).       — Так… — начал мужчина, ощупывая позвонки. Джонни почувствовал, что Цеппели приложил к его шраму нечто круглое (или же это было просто фантомное ощущение?). — Огнестрельное ранение?       — Да, — скупо ответил Джонни.       Цеппели провозился ещё около десяти минут, определяя чувствительность спины Джонни, пока сам Джостар старался абстрагироваться от всего происходящего. Когда мужчина закончил, то сказал Джонни одеваться и возвращаться в кресло.       — Я могу сказать, что поставить Вас на ноги вполне реально. Я могу пообещать Вам достаточно экспериментальное лечение, которое практикует наша семья, но оно будет достаточно долгим и Вам следует быть к этому готовым.       К такому повороту событий Джонни правда был не готов. Именно сейчас ему нужен был Джайро, который ожидал его за дверью. Интересно, верил ли он в своего отца?       — Синьор Джостар, Вы можете дать ответ позже. У Вас достаточно интересный случай, поэтому я готов Вам помочь. Может, у Вас есть какие-либо вопросы? — спокойно спросил Цеппели, разглядывая лицо Джонни — на нём была смесь удивления и страха.       Его привычная жизнь пошатнётся, но ведь станет лучше? А если это экспериментальное лечение не сработает, то что тогда будет? Если лечение будет долгим, то что ему сейчас делать? Остаться в Неаполе и уйти в академический отпуск? Или же подождать окончания учёбы, а потом придумать что-нибудь вместе с Джайро?       Не было ли это ловушкой, чтобы затащить Джайро обратно в семью?       — У меня нет вопросов, — выдавил Джонни, разворачивая кресло к двери. — Я всё обдумаю и сообщу Вам ответ позже. Спасибо за выделенное время.       — Вам спасибо, — дежурно ответил мужчина, наблюдая за скрывшемся Джонни.       Джайро сидел на стуле напротив кабинета и сверлил табличку взглядом. Джонни не было так долго, что казалось, будто прошла вечность (всего лишь двадцать минут). Когда он появился в проёме, то Джайро сразу подскочил к нему и открыл было рот, чтобы что-то спросить, но вовремя заметил его состояние.       Джонни выглядел напуганным.       — Эй, Джонни, — протянул Джайро, подходя ближе и проводя по его плечу рукой. — Всё в порядке?       — Да… Наверное, — неуверенно ответил Джонни, оглядываясь на закрытую дверь. — Поехали домой. Нам надо всё обсудить.       Джайро послушно взял ручки кресла, вывозя своего парня к выходу, в то время как Джонни опустил голову и задумчиво сверлил руки взглядом.       Оказывается, иметь надежду было всё ещё непосильно трудно.

***

      Они лежали на кровати, сытые и вновь уставшие (Джайро был ещё довольно свеж, но вот Джонни готов был прямо сейчас уснуть). Цеппели ожидал услышать, что же так грызло Джонни, который плотно обхватил его руками и прижал к себе.       — Мне кажется, что твой отец что-то замышляет… — пробормотал Джонни, медленно начиная выливать свои переживания. — Он сказал, что я смогу встать на ноги, но для этого придётся остаться тут на какое-то время.       Джайро в задумчивости кусал губу, что не укрылось от глаз Джонни. Он мягко шлепнул парня по губам, недовольно оглядывая маленькую капельку крови, которая уже начала собираться на ранке.       — Ты не веришь в лечение семьи Цеппели? И почему ты думаешь, что в этом есть какой-то замысел? — спросил Джайро, слизывая кровь.       — Я, наверное, верю… Нет, не так, я сомневаюсь. Я во всём и всегда сомневаюсь, ты же меня знаешь, Джайро, — взволнованно пробормотал Джонни, приподнимаясь на руках и нависая над Цеппели. — Мне кажется, что твой отец хочет воздействовать на тебя через меня.       Джайро фыркнул, укладывая руку на щёку Джонни и нежно поглаживая её большим пальцем.       — Ох, mio Dio, мой отец не такой тиран. Да, он хладнокровный и расчётливый, но он не станет идти на столь низкие поступки. Он — человек чести, Джонни. Он хочет помочь тебе.       Джонни поджал дрожащую губу, опускаясь ниже, к лицу Джайро, и аккуратно целуя его. Он правда запутался, хотя тут нечего было обсуждать и думать — стоило хвататься за любой шанс и стать, наконец-то, счастливым.       — А если… Всё получится, то что станет с нами? — неуверенно прошептал Джонни, отводя взгляд.       — Джонни, если ты волнуешься из-за нас, то это лишнее. Я связан с тобой, amore mio, ты ведь должен был это понять с самого начала. Я никуда не уйду. Я буду тебя поддерживать, если это тебе понадобится.       Руки Джайро нежно прошлись по шее Джостара, вызывая табун мурашек. Он вновь притянул Джонни для успокаивающего поцелуя, после укладывая его к себе на грудь и крепко прижимая.       Джонни выдохнул, а затем сделал глубокий вдох.       — Ti amo, Джайро.       Цеппели улыбнулся, проводя по спине Джонни рукой.       — Ti amo anche, Джонни.       Они лежали так ещё какое-то время, слушая дыхание друг друга. Сливаясь в один поток. Воссоединяясь в едином ритме.       — После учёбы мы обязательно сделаем всё возможное, чтобы ты смог ходить. А потом мы сможем поехать к тебе домой и ты покажешь мастер-класс по лошадиной езде, ньо-хо.       Джонни слабо улыбнулся, отгоняя беспокойство.       — Я уже дома, Джайро… Я уже дома.

***

      Их отдых подходил к концу, что было в какой-то степени грустно. Они прикупили сувениров (даже для Диего) и дурацких магнитов (больше всего Джайро гордился магнитом-пиццей), и уже готовы были ехать на самолёт. Их вновь провожала вся семья, а Лаура даже нарисовала для Джонни милый портрет.       Братья же не хотели отпускать Джайро, повиснув на его ногах и хлюпая носами. Мама Джайро также расчувствовалась, а отец, который на удивление присутствовал, сверлил своего сына серьёзным взглядом.       — Джайро… Возвращайся к нам поскорее, — сказала женщина на итальянском и вздохнула, подходя ближе и крепко обнимая парня. Джонни вновь неловко сидел позади, держа чемодан на коленях. Он стал немного тяжелее.       Женщина не обделила вниманием и Джонни, подойдя к нему и аккуратно обняв, что немного смутило Джостара. Она наклонилась к его уху и тихо прошептала:       — Ti do la mia benedizione e spero di accompagni per tutta la vita, bambino mio.       Джонни поднял на неё глаза, а она только понимающе ему улыбнулась. Он плохо понял фразу, но она была сказана таким нежным материнским голосом, что заставила Джонни улыбнуться в ответ.       Отец сухо попрощался с Джайро, крепко пожав ему руку. Вот и подошло к концу их приключение в Неаполе, такое необычное и тёплое в эти осенние дни. Джонни было жаль покидать Италию, хотя они должны были сюда вернуться.       У них было много планов.       В эту итальянскую осень больше всего их согревала любовь.