Просрать всё

Через пару месяцев после катастрофической первой течки сына Бенни всё-таки вспомнил — наверное, форумов начитался — что значит быть хорошим папой, и популярно объяснил Морти, что, каким бы ты не был затворником, но постоянного — и реального — партнёра необходимо найти хотя бы с точки зрения физиологии и собственного омежьего здоровья. Хотя бы на время течки — чтобы не лезть на стенку от боли и жара. Осмелившись поднять глаза от своих тетрадок, Морти бросил взгляд, исполненный, как он мечтал, чего-то, похожего на кокетство, не абы на кого, а на первого красавчика в классе. Прекрасный, зеленоглазый, рыжеволосый Джесси — мечта всех омег в школе, и Морти не был исключением. Судьба неожиданно повернулась к Морти лицом: Джесси оглянулся, будто почувствовав на себе его взгляд, и — о Боже, неужели! — приветливо улыбнулся и даже подмигнул мгновенно зардевшемуся омеге. После занятий Джесси, махнув на прощание своим приятелям, подбежал к неуверенно топтавшемуся возле своего шкафчика Морти. — Эй... Морти, правильно? — спросил Джесси, оперевшись рукой о дверцу шкафчика, и Морти, алея щеками, кивнул. Джесси обвёл его взглядом, и Морти снова покраснел: обычная свободная жёлтая футболка и такие же обычные джинсы, потёртые на заднице, явно не были самым сексуальным нарядом. Джесси улыбнулся, наверное, подумав так же, но вслух сказал: — Как ты смотришь на то, чтобы погулять сегодня? — Эм... ооу, блин... вдв-воём с т-тобой? — чувствуя себя полнейшим дураком, переспросил Морти, и Джесси искромётно улыбнулся во все тридцать два зуба: — Конечно, вдвоём! Для некоторых дел, знаешь ли, вовсе не нужны свидетели! — и он снова подмигнул маленькому, наивному, не верящему своему счастью Морти. Тот разулыбался, и Джесси, расценив это как положительный ответ, хлопнул его по плечу и удалился, помахав ему на прощание через плечо. — Тогда возле Старбакс, в семь часов! — крикнул он, и Морти трясущимися руками принялся перекладывать учебники в шкафчик. Ворвавшийся в комнату Морти в районе половины шестого Рик ошеломлённо застыл на пороге: его внук самозабвенно пялился на себя в зеркало, занимаясь чем-то, что походило больше всего на укладывание волос в какую-то даже довольно сексуальную причёску. — Я... я хотел позвать тебя в Блипс-энд-Читс, пёс, но, похоже, у тебя другие планы? — ворчливо осведомился Рик, и Морти кивнул ему в зеркало, даже не оборачиваясь. — Ага, представляешь, Джесси позвал меня на свидание! — Вау. Я, я впечатлён, Морти. Ладно, тогда... тогда пойду поработаю в гараже. Если что, заходи, когда вернёшься со своего... свидания, Морти, — без особой надежды сказал Рик и повернулся, чтобы уйти. Но затем, слегка поколебавшись, всё-таки сказал: — Я бы посоветовал тебе... ээ... побриться, Морти... Мне-то, конечно, абсолютно похуй... но современная порнуха, знаешь ли, говорит о том, что сейчас в моде лысые лобки, Морти... — Ок, блин... ладно, Рик, я понял! — воскликнул совершенно красный Морти, и Рик поспешил свалить, не дожидаясь, пока до пиздюка дойдёт спросить, откуда Рик осведомлён о состоянии его волосяного покрова в таких интимных местах... Пиздюк умотал на свидание, необходимости напиваться до бесчувственности не было, но Рик всё равно сделал это. Оказалось, что несколько недель держания себя в узде рядом с сияющим омежьей прелестью внучком — ничто по сравнению с муками, овладевшими им, когда он вдруг представил себе, чем сейчас занимается Морти. Этот наглорожий рыжий стервец наверняка выебет его в первые же пятнадцать минут так называемого свидания. Нагнёт его прямо на заднем сиденье отцовской тачки... Или прижмёт к стене в безлюдной подворотне... Или заставит отсосать себе на пустыре за кинотеатром... Рик с такой силой сжал пальцы вокруг тонкостенного стакана с водкой, что тот лопнул, превратив кожу на его ладони в окровавленную бахрому. Перевязываясь, Рик бормотал сквозь зубы проклятия, костеря всех альф на свете и судьбу, сделавшую его дедом собственного внука. Конечно, он и не думал ждать возвращения мальчишки и столкнулся с ним совершенно случайно, пойдя отлить уже глубокой ночью. Абсолютно счастливое выражение лица Морти всё сказало без слов, резанув по сердцу, и Рик не сказал ни слова, пробираясь мимо него в ванную. Окатив лицо водой, он презрительно посмотрел на себя в зеркало. Даже не будь он мальчишкиным дедом, разве могут быть шансы у седого, полулысого старика, покрытого морщинами и воняющего, как мусорный бак, против того рыжеволосого красавца, в которого втюрился Морти?.. Да, он гений и грёбаный бог. Но глупым маленьким омежкам не нужны гении. Им нужны соблазнительные красавчики их возраста или чуть постарше, не умеющие драться, но зато так охуенно смотрящиеся на фотографиях в Фейсбуке. — Нахуй всех, — проворчал Рик, уходя к себе. Но даже спустя несколько часов бессмысленного ворочания в кровати и нескольких литров бухла, использованных в качестве снотворного, не смог заснуть, представляя чужой хуй в маленькой, покрытой нежным прозрачным пушком заднице. Пьяный сон сморил его на рассвете, и он проспал полдня. Проснувшись, еле продрал глаза и поплёлся вниз — в его спальне запасы бухла закончились, но в гараже водки было предостаточно. И наткнулся на Морти, бегущего к себе, ревущего на ходу, как вовремя не выдоенная корова. Врезавшись в деда, пацан хотел было обогнуть препятствие и продолжить свой суматошный путь к себе в убежище, однако Рик успел схватить его за руку и повернуть лицом к себе. Продолжая реветь, Морти закрыл лицо свободной рукой и отвернулся. — Так, в чём дело? — сурово спросил Рик. — Ни-ни в чём, — всхлипнул Морти и разревелся ещё горше. Рик чертыхнулся и встал перед ним на колено, крепко взял за плечи и слегка встряхнул. — Морти, если этот рыжий мерзавец обидел тебя, я... я ему яйца оторву, ей-богу!.. — Нет! — вскрикнул Морти, отталкивая его от себя и кидая на него отчаянный, затравленный взгляд. — Не надо, пожалуйста... Он не сделал ничего плохого... просто... просто... Мальчик снова залился слезами. Рик терпеливо подождал пару минут, а потом спросил: — Просто что, Морти? — Просто... посмеялся надо мной, — выпалил Морти, снова начиная рыдать, и уткнулся носом в белый халат, тут же пропитавшийся его слезами. Испытывая странную смесь жалости к пацану и радости, что у него, видимо, ничего не вышло с его красавцем, Рик провёл рукой по мягким каштановым волосам. С трудом удержался, чтобы не зарыться в них пальцами, оттянуть голову назад и увидеть бледную кожу шеи, оставить на ней след своих зубов... Изо всех сил стараясь играть роль доброго дедушки, Рик попросил как можно мягче: — Расскажи мне... что он сделал? Как этот обмудок посмеялся над тобой? Рыдая и всхлипывая после каждого слова, Морти рассказал, как подошёл к Джесси после уроков, чтобы спросить, не хочет ли он сегодня встретиться... А тот заржал, переглянувшись со своими друзьями, и прямо в школьном коридоре, при всех, во всеуслышание объявил, что ему безумно приятно такое внимание, но он не чмошник какой-то, чтобы встречаться с таким уродцем, как Морти, и что со своим лицом и своими ужасными шрамами тот мог бы сказать спасибо за то, что ему позволили отсосать у себя, но на большее ему не стоит и надеяться. Все, кто был в коридоре, пялились на Морти, шушукаясь между собой и показывая друг другу на него пальцем, пока, рыдая, он бежал к выходу. Понятия не имея, что сказать, Рик погладил внука по спине, и тот прижался к нему, вцепляясь в него и выплакивая в белый халат свое величайшее омежье горе. Одно дело — отшить наедине, другое — при всех, да ещё так грубо, да ещё после того, как заставил себя ублажать... Рик сжал кулаки, представляя, как сломает рыжему подонку шею. Будто почувствовав его настроение, Морти вскинул на него глаза и попросил через всхлипывания, срывающимся голосом: — Только... не причиняй ему зла, ладно? Он... он повёл себя как свинья, но... он не бил меня и... не принуждал ни к чему, понимаешь?.. И Рик, пропадая в этих нереальных глазах — какие, к черту, шрамы? Каким надо быть гламурным идиотом, чтобы обращать внимание на такую ерунду, но остаться равнодушным к этим глазам? — пообещал, что и пальцем не тронет малолетнего утырка. — Хотя... я очень хотел бы, — проворчал Рик на ухо Морти, а сам уже понимал, что рад, как сука, тому, что утырок так поступил с его внуком, и что не будет никакого рыжего хуя ни в его заднице, ни во рту, по крайней мере, до тех пор, пока Морти не влюбится снова. — Я бы... я бы выпорол его, Морти. Хорошенько отстегал ремнём так, что он ходить бы не смог. А ещё... Заставил бы его сожрать своё дерьмо. Много дерьма, не просто одну маленькую какашку, а целую кучу его вонючего, лживого, лицемерного дерьма, из которого он сделан. Ну, а под конец... Я бы взял огромный, как три моих хуя, страпон... и выебал бы его прямо в его наглую альфачью задницу, чтобы он на своей шкуре понял, как бывает несладко... Морти хрюкнул от смеха сквозь слёзы, и Рик ещё раз провёл рукой по его спине, вспомнив, как она выгибалась, когда он драл мальчишку в тарелке, и по его собственной спине пробежала волна мурашек. — Я буду в гараже. И... и мне было бы весьма приятно, если бы твоё величество отвлеклось от своих пиздецких проблем и снизошло наконец до помощи дедушке, — проворчал Рик, отстраняясь от внука, пока родственные объятия не напомнили дремлющему в нём зверю о чём-то большем. — Л-ладно, Рик, — Морти слабо улыбнулся ему перед тем, как исчезнуть за своей дверью. Спустившись, Рик рухнул за верстак и задумался. До чего же он дошёл. Вытирает сопли обиженной малолетке... Которая даже не представляет, какой свирепый зверь лежит у её ног, смиренно помахивая хвостом, в ожидании её драгоценной воли, готовый сорваться лишь по одному движению тонкого пальчика, чтобы перегрызть глотки всем её врагам. Бывший террорист, способный уничтожать миры, держит своего зверя на привязи и сидит смирно в ожидании, когда до него снизойдут, делая вид, что всё наоборот, и это он позволяет играть с собой. Счастливый только оттого, что ему позволено быть рядом. Смирившийся с тем, что нельзя прикоснуться. И он его не отпустит. Если понадобится выпить весь алкоголь на земле или дать себе по голове, он не выпустит больше своего зверя на свободу, потому что он сам выбрал плен, а воля Рика Санчеза сильнее любого зверя.