Игра в четыре руки

Стоящий напротив небоскреб не позволял лунному свету полностью залить небольшую спальню в квартире Брайана и Джастина, но того немногого, что смогло пробиться сквозь свет вывесок, всполохов рекламных баннеров и осеннего ночного тумана, хватало, чтобы высеребрить пряди волос волшебным магическим оттенком. Джастин выпрямился, оторвавшись от губ Брайана. Теперь Брайану был виден его по-прежнему, юношеский торс, выгнутый, с откинутой назад головой. Тейлор оседлал его, крепко сжав бедрами и упираясь в кровать руками позади себя. В полумраке были видны темные бугорки его сосков на гладкой безволосой груди и запрокинутый подбородок. Брайан положил руки на бедра Джастина, чувствуя нарастающий жар внутри его тела, огонь желания, перетекающий прямо в него, набирающей обороты горячечной пульсации, сконцентрированной в его члене, который был внутри Джастина, твердый, как камень и заполняющий его полностью изнутри и приносящий ему невероятное наслаждение. Тейлор помедлил еще полсекунды, так и замерев в позе наездника, откинувшись назад и слегка склонив набок свою светловолосую голову. Пальцы Брайана сжались в нетерпении, оставляя небольшие отметины на упругой коже любовника. Джастин вздрогнул и со всего размаха перенес свое тело вперед, насаживаясь на член Брайана еще сильнее и упираясь на этот раз в его предплечья, нависая над лицом своего партнера. — Мне показалось, — едва переводя дыхание и сдерживая дрожь, очередями прошивавшую его тело, пробормотал Кинни, — что твой план был жестко потрахаться… Нет? Джастин наклонился еще ниже над ним, прижимаясь еще плотнее и рассмеялся мягким чарующим смехом. — Нет, не жестко, а … нежно… — Последний колокольчик смеха сменился низким протяжным стоном. Ласкающий взгляд голубых глаз добавил искр в их сплетенные тела. Джастин начал двигаться в восхитительно-медленном темпе, набирая темп постепенно, почти незаметно для Брайана, выгнувшегося под ним дугой и переместившего руки с его бедер на задницу, придерживая его ягодицы крепко и одновременно нежно. Тейлор, тяжело и сбивчиво дыша, добрался до рта своего любовника и приник к его губам поцелуем, с каждым толчком проникая своим языком все глубже, исследуя его изнутри и прикусывая легонько его нижнюю губу своими мелкими, как у бельчонка зубами. Брайан расслабил руки, удерживающие его ягодицы, и Джастин тут же убыстрил движения, насаживаясь уже полностью, приподнимая бедра и позволяя Брайану поменять угол проникновения так, что его член проезжался по джастиновой простате при каждом наиболее сильном толчке. Брайан смотрел, не отрываясь, в потемневшие глаза склонившегося над ним Джастина. — Обещай мне, что никогда этого не сделаешь, — уже опьяненный предчувствием скорого оргазма, проговорил Тейлор. — Сию минуту и навсегда — обещай. Брайану показалось, что он проговорился, не заметив этого, выложил своему юному любовнику все, что болталось в его голове с момента приезда их из клиники и он едва смог вовремя прогнать панику из своего севшего от хриплых стонов голоса. — Обещать… — Что? — Обещай мне, что ты не сдашься. — Джастин умело оттягивал момент извержения, сжимая мышцы своего ануса и почти полностью выпуская брайановский член из своей идеальной и так любимой Брайаном задницы, оставляя внутри себя лишь набухшую, скользкую головку. — Обещай мне! И именно в эту секунду Брайан понял, что теперь только Джастин — его убежище. А раз так, то и отнекиваться, сопротивляться и лить розовые сопли, жалея себя, смысла не было совершенно. Нет смысла говорить о будущем, имея в руках только настоящее. Ведь завтра могло и не наступить. И дело здесь было не только в его болезни. Поэтому, спокойно и твердо, Брайан Кинни сказал: — Обещаю. И перехватив темп движений, толкнулся полностью, скользя внутрь Джастина, снова заполняя его целиком и проникая глубже и глубже. С последними хаотичными рывками, они поднимались выше на вершину, чтобы опять же вместе сорваться вниз, с замиранием сердца, с громкими надсадными выкриками, бурно кончить, один — на живот Брайана, практически залив его липкими потеками спермы, а другой — внутрь задницы Джастина, из которой сперма выталкивалась наружу, в такт сокращающимся мышцам. — Я люблю тебя, Джастин. — Мягко сказал Брайан, целуя светлую макушку с отросшими прядками волос, — Люблю тебя, Джастин. Он повторил это, будучи уверенным, что вымотанный долгим днем и бурным сексом, Джастин уснул, прижавшись по обыкновению своей щекой к его груди. Но Тейлор не спал, глядя в полумрак спальни, широко открытыми глазами. Я с размаху ударил по панели лифта, насмешливо мигающего застрявшей кнопкой вызова где-то между десятым и одиннадцатым этажами. — Что же, надеюсь, теперь у тебя больше не возникнет вопроса почему? — Голос Томми сзади меня звучал приглушенно. — Или зачем? Многоэтажка напротив дома Тейлора и Кинни оказалась приятной во всех отношениях, но мерзкий лифт никак не хотел подниматься к нам, на последний этаж. Я уперся в стену рядом с лифтом обеими руками, опустив голову. — А что же ты не остался и не посмотрел на них… До конца? — Тон стал вкрадчивым и вывел меня своей ангельской непогрешимостью почти с пол оборота. — А я не извращенец! — Заорал я, оборачиваясь к своему личному Инквизитору в ангельской шкурке. — Не нанимался! — Успокойся! — И бровью не повел. — Хватит орать. Мне хотелось как-то сразу несколько вещей: опрокинуть шот текилы, закурить сигарету и поцеловать Томми Джо Рэтлиффа. Последнее желание испугало своей отчетливостью почти до озноба. Он стоял, прижавшись к стене холла высотки лопатками, глядя на меня в упор, упрямо и бесстрашно вздернув маленький аккуратный подбородок. Я совершенно незаметно для нас обоих оказался в нескольких миллиметрах от его лица. — Я спокоен, Томми. — Провел кончиками пальцев по его щеке, попробовав на ощупь бархатистость гладко выбритой кожи и вдохнув какой-то непривычный аромат, словно озон после проливного дождя, где-нибудь на лесной опушке. Рэтлифф глаза не отвел и вопросительно дернул своей красиво очерченной темной бровью, мол, что так и будешь стоять, дурачок? И я тут же отошел от него на безопасное расстояние. — Даже если бы я и хотел, — Опять я повернулся к лифту. — Маркером нельзя воспользоваться незаметно. Нас сразу же вычислят в Канцелярии. — По одиночке бы и вычислили. — Томми подошел к лифту, а значит, и ко мне ближе. — Вместе — никогда. Так какое будет твое решение? — Лифт отпусти. — Мрачно ответил я. — Хорош его держать на десятом уже. И поехали. Кафе-бар «Амплитуда», возможно, в каком-то параллельном мире и закрывался бы по ночам. Но не у нас. Ночь — самое наше время. Демоны, деловито снующие по всем уровням мироздания, по своим, демоническим вызовам, ангелы, похожие на клерков средней руки, с папками подмышкой, проходящие сквозь несколько порталов, присматривающие за своими подопечными человеческими душами, потом еще с десяток сущностей, от чертей до вампиров, даже и архангелы с грозно горящими глазами, нет, нет, да и проскакивали мимо, почти сливаясь с тенями. За барной стойкой, стилизованной под буфет салуна Среднего Запада из киношного вестерна, никого не было. Мы сели на высокие вращающиеся табуретки. — Посмотрим, на что ты способен, Томми. — Я ловко выдернул из подставки карту вин. — А ты, раз уж на то пошло, посмотришь, на что способен я. Рэтлифф серьезно кивнул и я тут же почувствовал, как нас обоих словно бы отрезало от общего зала бара. Да, способности у него были отменные, редкие. А для Инквизитора с ограничениями, так вообще — нереальные. Я подержал ладонь над гладкой папкой в темно-коричневой кожаной обложке. Ладонь тут же нагрелась и постепенно стала нагревать и папку, которую я раскрыл почти на середине. Страница из белой плотной, словно отлакированной бумаги, с отпечатанными мелким затейливым шрифтом-вязью названиями напитков тоже нагрелась и засветилась неярким оранжевым светом. Томми широко распахнул свои карие глазищи, до краев наполненные удивлением. — Никогда не видел… — Почти шепотом произнес он. — И не увидишь, мой друг Томми, это существует в единичном экземпляре. — Я усмехнулся, в глубине души наслаждаясь его изумленным взором. Нечасто приходится удивлять Инквизиторов. Даже и с ограниченными правами. Наконец, нагревшись, строки превратились в имена. Я пробежался по ним глазами, ища нужные мне. — Вот они. Брайан Кинни и Джастин Тейлор. — Негромко сказал я, даже скорее, обращаясь к себе, а не к ангелу. — Что ж, они действительно, заслужили право быть вместе… Затейливая вязь шрифта дрогнула под моими прижатыми к странице пальцами. Строчка задрожала и расплылась в сплошную черную линию, а потом и вовсе исчезла. Я поднял голову. — Теперь у нас есть всего несколько часов, чтобы быстро придумать все нужные отговорки и написать все нужные отчеты. — Нет, — медленно покачал головой мой персональный ангел. — Нет… Я должен тебе желание… — Пустяки, — я отчего-то смутился под его пристальным карим взглядом. Я — демон, и смутился, словно зеленый стажер. — Да и желание это мое… — Надеюсь, оно не изменилось за этот час? — Глаза Рэтлиффа уже откровенно смеялись. — Мне было бы обидно, знаешь. — Тормози, Томми. — Я наклонил голову в его сторону, отводя глаза. — Да и нет у нас времени на это все. — Время всегда есть. — Какой уверенный! И какой желанный… — Я задержу время на сутки. Вот это способности! Феноменальные… — Задержу время на сутки, нас никто не найдет… — Томми обволакивал меня своим вкрадчивым голосом, словно пуховым одеялом укутывал. — И тогда твое желание — почувствовать себя человеком, и не просто человеком, а таким, которого любят, и который любит сам… Оно исполнится. — А кто же будет меня любить? — Я не выдержал близости его губ и потянулся к ним. — Угадай… — На вкус его губы тоже были не совсем обычные. — Значит, все-таки, вишневый? Блеск? Томми мимолетно улыбнулся, вновь опуская свой выразительный взгляд на мои губы. — А веснушки? — спросил он шепотом, — Настоящие, не стираются, а я-то думал…