Его друзья

Мы с Максимом познакомились в школе. Не будет преувеличением сказать, что это единственное хорошее, что она мне дала. Я был болезненным ребёнком с самого раннего детства. Простужался по четыре раза в год и уже к первому классу успел обзавестись хроническим тонзиллитом. Кажется, мои родители ожидали не такого от своего сына и были несколько разочарованы. Думаю, отец планировал отыграться на втором ребёнке, но родилась девочка. Таня младше меня на пять лет. Когда она была грудничком, я подносил палец к её носу, когда она спала, потому что боялся, что она перестанет дышать. До знакомства с Максимом я обожал её больше всех на свете. Мои родители оба светловолосые и высокие. В маминой внешности больше строгости и элегантности, отец же просто почти стереотипный красавчик. Мы с Таней похожи на них обоих и ещё сильнее – между собой. Иногда мне кажется, что мои родители любят друг друга так сильно, что для детей просто ничего не осталось. Возможно, им не стоило нас заводить. Ещё до школы они пытались сделать из меня настоящего мальчика, отдавая во всевозможные спортивные секции. Потом, правда, решили, что мне не стоит тратить на это время, а лучше сконцентрироваться на учёбе. Наверное, решили, что, раз атлета из меня не вышло, может, хоть гением окажусь. Снова мимо, конечно же. Так или иначе, в первом классе я ещё ходил на единоборства и теннис. На самом деле мне бы это даже нравилось, если бы можно было заниматься для себя, а не работать на результат. И если бы тренера не сравнивали меня постоянно с другими мальчиками и не жаловались родителям, что я недостаточно усерден. Но я любил двигаться, а ещё любил драться. Мне нравилось ощущение, что я могу постоять за себя, а позже и за Максима. Наши одноклассники стали обижать его практически сразу, выбрав второй мишенью после меня. У меня уже тогда были довольно длинные для мальчика волосы. Они мне нравились, и я постоянно противился попыткам родителей их отстричь. Это чуть ли не единственное, в чём они согласились пойти мне навстречу. Из-за этих волос в попытке побыстрее найти мишень для издёвок, коллектив сунулся было ко мне. Я поколотил нескольких обидчиков, и они решили поискать кого-нибудь, над кем можно смеяться с меньшими рисками. Максим был тихим нелюдимым ребёнком, которого воспитывала одна мать. Он любил читать, одевался в дешёвую тёмную одежду, выглядел бледным, худым и обманчиво болезненным (на самом деле со здоровьем у него всё было гораздо лучше, чем у меня). Однажды в школьной столовой я заметил, что он сидит, как всегда, один и ничего не ест, а кофта его помята сильнее обычного. Я догадался, что у него отобрали обед, и решил поделиться своим. - Привет! Он поднял на меня взгляд. Многие думают, что глаза у Максима чёрные. Но это только кажется, потому что они очень глубоко посажены, на них отбрасывают тень прямые тёмные брови и волосы. А ещё лет с пятнадцати у него стало ухудшаться зрение, очки ему были не очень удобны, и он стал носить тёмно-карие линзы. Но в семь лет глаза у него были очевидно светло-карие. Я не силён в метафорах, поэтому признаюсь, что мне они больше всего по цвету напоминают грибной суп. Не знаю, нормально ли это, что все обычно сравнивают глаза любимого человека с драгоценными камнями и звёздами, а я – с едой. Впрочем, неважно. С его волосами, кстати, похожая история. Издалека они кажутся чёрными, но на солнце переливаются древесными оттенками. - Привет, - ответил он удивлённо. Позже Максим признался мне, что до того, как я подошёл к нему и поздоровался, он издалека принимал меня за девочку. Многие изгои втайне мечтают занять место своих угнетателей. Я часто вижу такое. Они озлоблены на весь мир и не ценят хорошего отношения к себе. К счастью, Максим был не таким. - Знаешь, мне мама дала очень много еды с собой, я боюсь, что лопну. Не хочешь половину? Максим настороженно кивнул. В этот момент моя жизнь изменилась навсегда.