Его друзья

С прискорбием сообщаю вам, что целовался трижды в жизни. Первый поцелуй, когда ко мне, стоило нам случайно остаться наедине, полезла Танина подруга (которая, к счастью, была на пару лет старше моей сестры, иначе история получилась бы совсем стрёмная), наверное, и упоминать не стоит. Следующий раз понравился мне гораздо больше. Мне всё ещё было шестнадцать. Максиму уже исполнилось семнадцать, у него День рождения зимой, мой – весной. Был выходной день, мы решили съездить в центр города, я уже не помню, зачем. Максим жаворонок, так что было раннее утро, народу на улице немного. В основном нам по пути встречались компании нетрезвых молодых людей, которые бодрствовали не уже, а ещё : шли домой после ночных гулянок. Можете представить, какое впечатление производили на них мы: наши длинные волосы, мартинсы, на Максиме ещё и одна из его черных толстовок с черепом и обтягивающие псевдокожаные штаны. - Эй! – окликнули нас крупный мужчина с красным лицом. Рядом с ним стояли двое таких же. Ну вот, о чём я говорил. Мы с Максимом переглянулись, усмехнулись и просто пошли дальше. Но наши новые знакомые отправились за нами. - Эй! А вы кто? Эмо, готы там или просто пидоры? Ну всё. Этого Максим просто так не спустит. Он поворачивается к мужикам, улыбается. - Даже будь мы, как вы выразились, «пидорами», с вами бы знакомиться не стали. - Чё? - Ничё. Говорю, не знакомимся мы на улице, да и вообще вы не в нашем вкусе. Пока мой друг упражняется в остроумии, я рассматриваю мужчин и прикидываю, что будет, если начнётся драка. Они невысокие, но широкие. К тому же их больше. И идут они не шатаясь. Должно быть, уже протрезвели. Это плохо. Надеюсь, не дойдёт до того, что Максим пырнёт одного из них своей бритвой. Я представляю, как это будет: я вырублю одного из них, но следующий уже изобьёт меня до полусмерти. А после этого Максим взбесится и убьёт обоих оставшихся к чёртовой матери. Нет, не вариант, надо сваливать. Мужик смачно сплёвывает на землю. - Развелось, бля. Тут вам, бля не гейропы, чтобы так разгуливать. - И это он ещё не видел мой парадный костюм, - качает головой Максим. - Держу пари, был бы в восторге, - отвечаю я негромко. Мужчины надвигаются на нас, мы пятимся. Со стороны, наверное, выглядит смешно. Очевидно, им не важно, что мы скажем или сделаем. Они ищут повод выплеснуть на нас агрессию. Поэтому на своё замечание крупнолицый взрывается: - Чё ты сказал? Ты меня пидором назвал?! - Дёру! – кричу я, хватаю Максима за руку и срываюсь с места. Мы бежим в направлении метро. – Спрячемся в подземке, доставай проездной! – ору я Максиму. Судя по грохоту шагов, наши новые друзья бегут за нами весьма резво, почти не отстают Мы вбегаем в подземный переход, поворачиваем ко входу в метро. Музыкант, который играет здесь на скрипке, - видимо, настоящий профессионал: не прерывается ни на секунду. Я отпускаю руку Максима, прикладываю проездной. Он делает то же самое. Мы проходим через турникеты и встаём на эскалатор. Сотрудники метро смотрят на нас равнодушными сонными глазами. Я бросаю торжествующий взгляд на наших преследователей, которые только достигли турникетов, и отворачиваюсь. - Э. Дима... – говорит Максим взволнованно. – У них тоже есть проездные. Действительно, мужики миновали турникеты и снова бегут к нам. Мне ничего не остаётся, кроме как опять схватить друга за руку и потащить вниз по эскалатору. Мы практически кувырком сваливаемся с него, преследуемые по пятам. Каким-то чудом успеваем впрыгнуть в вагон электрички, двери закрываются сразу за нами. Мужики остаются на платформе. За несколько секунд, которые проходят до отправления поезда, успевает произойти много всего. Мы с Максимом переглядываемся, тяжело дыша, смеёмся, у нас почти истерика. Глаза у него блестят, он жутко запыхавшийся, но довольный. Должны быть, я тоже. Не каждый день удаётся обставить гомофобных лукистов и остаться непобитыми, знаете ли. Максим мотает головой, глядя на меня и словно не веря своему счастью. Мне кажется, что он смотрит на меня чуть ли не влюблёнными глазами. А потом ему, должно быть приходит в голову, что будет забавно поцеловать меня на глазах у этих мужиков, которые ещё видят нас через прозрачные двери вагона, но достать уже не могут. Максим сгребает меня в охапку и притягивает к себе. Я не сразу закрываю глаза и боковым зрением отмечаю, что мой друг показывает нашим преследователям средний палец. Он целует меня спокойно, уверенно, но очень нежно. «Серёжки в губе и языке холодные», - проносится у меня в голове. Электричка трогается, Максим отстраняется, я отпускаю его не сразу. Напоследок приживаюсь своим носом к его. Нам обоим немного неловко, но не настолько, как единственному, кроме нас, пассажиру вагона, который смотрит на нас округлившимися глазами. Мы с Максимом переглядываемся, нас снова разбирает смех. - С кем это ты научился так целоваться? – спрашиваю я его после того, как мы отсмеялись. - Ни с кем, я раньше никогда этого не делал, - пожимает плечами он. - Видимо, прирождённый талант. Пирсинг – это вещь, скажу я тебе. Максим улыбается этой своей широкой смущенной улыбкой. Наш второй поцелуй случится ещё через год и принесёт в мою жизнь крупное дерьмо.