Его друзья

Я навещаю Диму после выписки. Его лицо серое, спутанные волосы кажутся безжизненными, а красота – поблекшей. - Как ты? - стараюсь не разговаривать этим озабоченным тоном Опры Уинфри, который она использует, чтобы убедить гостя, что очень сопереживает ему. Дима пожимает плечами. - Как варёный все время. Как сам? Готовишься к выпускному? - Ага. Когда ты присоединишься к нашим репетициям вальса? Без тебя ни одного приличного танцора не осталось. Он поднимает взгляд на меня. - Женя, я не пойду на выпускной. Вполне ожидаемо, но я все равно расстроен. - Что? Почему? - Нечего мне там делать. - Слушай, а хочешь, я тоже не пойду? Устроим свою тусу: ты, я и Максим. Можем заказать торт со стриптизёршей. Можем даже со стриптизёром! Наконец-то мне удается вызвать улыбку на Димином лице. - Остановись сейчас же, иначе обречешь себя на лекцию об объективации. - Ну ок, просто затусим втроём. Или у вас с Максимом есть уже какие-то планы на двоих? Я понятия не имел, какие отношения их теперь связывают. Честно говоря, мне было всё равно, лишь бы оба были живы и по возможности счастливы. Но Антонов явно расстроен и подавлен. А я никогда не знал, как проявить сочувствие и интерес к собеседнику, чтобы не показалось, что я лезу не в своё дело и пытаюсь препарировать его душу. Дима качает головой. - Нет, Женя, ты иди. Ты же хотел. - Да у меня и одежды подходящей нету. Кажется, Антонову в голову приходит какая-то идея. - А знаешь, что? - спрашивает он - Что? - Мне родители костюм купили. Ещё до... до всего этого. Он хороший. Возьми ты? Чего ему пропадать? Ты немного выше, примерим. Если что, отпустим рукава и брючины. Дима подходит к шкафу и достается тёмно-синие брюки и пиджак. Отворачивается, пока я переодеваюсь. Костюм оказывается впору, хоть и смотрится намного странно поверх моей красной футболки. Дима одёргивает ткань. - Рубашка у тебя есть? - Ага. - А галстук? - Да вроде бы тоже, если что, у бати возьму. - Ну и отлично. Я не знаю, что сказать. Я растроган. Но мне хочется, чтобы Дима сам пришел на выпускной в этом своем красивом костюме, а не сидел в четырех стенах, пока я буду танцевать. Кстати! - У меня все равно не получается этот вальс, - предпринимаю я последнюю слабую попытку переубедить его. - Я научу тебя! – в Диминых глазах даже появляется блеск, но он осекается, как будто вспомнил о чём-то грустном: – Только Женя... - Да? - Ты уже позвал кого-то на выпускной? - Не-а. - Пригласи Варю, ладно? Я её позвал, а сам не иду. Она расстроится. Мой милый, милый, милый Дима! - Конечно, - улыбаюсь я. – Ты прямо моя фея-крёстная, Дим. Чё там по танцам? - Смотри. Это легко, - начинает было он, но тут же задумывается: - Правда, последняя моя попытка потанцевать с другим парнем закончилась плохо. Если я попытаюсь поцеловать тебя, сделай одолжение: врежь мне посильнее. - Будет сделано! - киваю я. Это же хорошо, что он может шутить о произошедшем, да? - Так вот, положи руку мне на талию. Не выше, не на спину, ну и на задницу тоже не надо, сам понимаешь... Считай про себя "раз-два-три". На счёт раз делай шаг... Я стараюсь, как могу, но все равно наступаю Диме на ноги. Он не злится. Мы кружимся по его комнате и смеемся. Я счастлив видеть его улыбающимся. *** Утром того дня, когда Дима должен вернуться в школу, мы с Геной ждём его у калитки. У меня в руках зелёный воздушный шарик с надписью «Добро пожаловать!». Они с Максимом появляются на дороге вместе. Болтают о чём-то и улыбаются. Когда Дима видит нас, его лицо становится серьёзным. Думаю, это всё из-за Гены. Они подходят ближе, и я замечаю, что Дима выглядит бодрее, чем во время нашей последней встречи. Только волосы, кажется, так и не расчесал. На нём алые солнцезащитные очки в форме сердечек. А ещё футболка с длинными рукавом, хотя сегодня жарко. Я кидаюсь к нему обниматься. При этом чуть не упускаю шарик, но Дима подпрыгивает и успевает схватить край верёвочки. - Не будем загрязнять окружающую среду, - говорит он с улыбкой. - У тебя новые очки? – спрашиваю я. - Они у меня давно, раньше стеснялся носить. - А теперь? - YOLO, - пожимает плечами он. Гена несмело подходит к нам и говорит: - Дима, я повёл себя некрасиво по отношению к вам с Максимом и особенно по отношению к тебе. Пожалуйста, прости меня. Я горжусь тем, что ты мой друг и больше тебя не подведу. Речь заученная, но трогательная. Я знаю, что он говорит искренне. Дима смотрит на него пару секунд, потом кивает и произносит: - Хорошо. Мы идём на первый урок. Мне хотелось бы верить, что очередное появление отца Сергия на уроке МХК именно в день выписки Димы – совпадение. Но надежда умирает, когда он говорит: - Сегодня мы обсудим, что есть грех. На примере самоубийства, садомии, - потом задумывается и добавляет: - Ну и аборта. Видимо, решил взять до кучи. Или, может, кто-то из наших одноклассниц через это недавно прошла. Хорошо, хоть не Дима. Ершов ухмыляется и поворачивается к Антонову, я тоже смотрю на него. Он покраснел, но Максим накрывает его ладонь, лежащую на парте, своей, и, кажется, Дима немного расслабляется. - Самоубийство есть продукт хождения на поводу у сатаны, так как жизнь человеческая принадлежит ни ему самому, а Господу Богу, - начинает тем временем отец Сергий свою проповедь.