Его друзья

Первое время после Диминого возвращения одноклассники особо нас не доставали, как будто присматривались. Но очень скоро всё вернулось на круги своя. Это произошло, как водится, за обедом. Дима был грустен и молчалив. Он как будто набирался смелости, чтобы что-то нам сказать. Максим косился на него с озабоченным выражением лица, но, очевидно, не хотел донимать расспросами при нас. Наконец Антонов произнёс, глядя в тарелку: - Ребята, мне надо вам кое-что сказать. Я бы не хотел больше петь в «Дезинсекторе». Простите. Это был замечательный опыт, правда. Я очень благодарен вам за него. Вы очень талантливые. Но я просто... не моё это, в общем. Он замолчал и наконец-то поднял глаза на нас, явно волнуясь. Я перевёл взгляд на Максима. Его лицо было совсем спокойным. Видимо, он уже знал о Димином решении. - Жалко, конечно. Это было весело. Придётся искать нового вокалиста или разбегаемся? – просил я. - Не очень представляю нас с другим вокалистом, - задумчиво сказал Максим. Гена кивнул. Больше мы это обсудить не успели, потому что Соколов прервал наши размышления выкриком: - С возвращением, педик! Никого из врачей СПИД от твоей крови не подцепил, надеюсь? Дима тяжело вздохнул: - Прошу меня извинить, я на минутку. С этими словами он встаёт и направляется к Соколову. - Дима! – окликает его Максим. - Да? - Не насмерть, да? - Разумеется, - кивает ему Антонов и громко зовёт: - Соколов? Тот поворачивается к Диме, встаёт и идёт ему навстречу. - Чё те надо? Я со спидозным драться не буду, ещё кровь пойдёт... Драться ему не приходится. Прежде, чем он успевает хоть как-то среагировать, Дима берёт первый подвернувшийся пустой стул и со всей дури бьёт Соколова по башке. Тот вскрикивает и падает. Наш друг отходит на пару шагов, ждёт, пока Соколов приподнимется, и пинает его в живот тяжёлым ботинком. Потом ещё раз и ещё. Я в растерянности поворачиваюсь к Максиму. Тот смотрит на Диму широко распахнутыми влюблёнными глазами. - Это ещё что? – орёт женщина за линией раздачи. От её крика мы все будто выходим из транса. Ершов с компанией кидаются к Антонову, но мы с Максимом успеваем раньше и оттаскиваем его. - Если ещё хоть одна мразь назовёт меня педиком, это будет последнее, что она скажет в своей жизни! – кричит Дима. *** Нас в очередной раз собирают в актовом зале, чтобы отрепетировать, как будет проходить последний звонок. Учительница музыки, которой в основном приходится заниматься организацией всех праздников, ещё раз уточняет, не хочет ли кто-нибудь из нас подготовить музыкальный номер, пока ещё есть время. Все молчат. - Хорошо. Тогда давайте по порядку. Директор произносит речь. Мы читаем стихи про школу. Затем староста произносит благодарственное слово и дарит цветы директору. Потом председатель родительского комитета. Потом мы даём слово отцу Сергию. - На последнем звонке будет отец Сергий? – спрашивает Дима, хмурясь. - Да, разумеется. Так вот. Потом, Ершов, ты даришь отцу Сергию цветы... Когда собрание заканчивается Дима просит нас не расходиться: - Давайте отойдём, хочу поговорить. Мы собираемся в коридоре. - Я хочу, чтобы мы выступили вместе в последний раз, - сразу заявляет он. - Чего? Где? - На последнем звонке. Сучки хотят музыкальный номер, так пусть получат его. - Дима, ты с ума сошёл? Они не за что не дадут нам выступить, с нашим-то репертуаром, - начинает было Гена. - Конечно, не дадут, - кивает Максим, в его глазах появляется лихорадочный блеск. Кажется, у него есть идея. – Но я могу написать какие-нибудь максимально всратые слащавые стихи про одиннадцать чудесных лет в стенах школы и положить их на музыку. Скажем, что собираемся сыграть эту песню. Я подхватываю: - Только предложить её организаторам должен будешь ты, Гена. Ты у нас самый примерный, будет наименее подозрительно. - Да, на всех репетициях будем отыгрывать её, - продолжает Максим. А на последнем звонке сыграем что-нибудь покруче. Чтобы у них у всех жопы сгорели нахуй. Димины глаза загораются. Я знаю, что и мои тоже. - Точно, - говорит Антонов. Гена краснеет. - Дима, ты с ума сошёл? Ты так изменился с тех пор, как... - Что, не нравится, что я больше не пытаюсь быть для всех хорошим? – ощетинивается Дима. И добавляет с нажимом:- Гена! Они позвали на выпускной отца Сергия. Они мучали всех нас здесь одиннадцать лет. Мы заслужили это. - Нет, нет и ещё раз нет! Я понимаю, чего ты хочешь, но я просто не могу... - Ты хотел, чтобы я тебя простил, - перебивает Гену Антонов. – Так сделай это для меня.