Его друзья

- Я думаю, надо выходить на большую сцену. Ты же не хочешь всю жизнь писать в стол? – спросил я, придерживая копающемуся в рюкзаке Максиму дверь. - Слушай, там Иванов только что чуть богу душу не отдал, а ты со своими расширениями, - проворчал Гена. - И что я могу сделать, сокрушаться об этом? Во-первых, он не самый мой любимый одноклассник. Во-вторых, Максим совершенно правильно не стал ему помогать. Он не врач, ещё бы сделал что-нибудь не так – и досвидосе. Мы вышли из здания школы и шли нарочито медленно, чтобы успеть обсудить всё, прежде чем им нужно будет разойтись в разные стороны. - Так что ты предлагаешь насчёт выступлений? – спросил Максим. Видимо, в стол действительно не хотел. - Знаете, в клубах же есть всякие конкурсы. Я узнал, как это все проходит. Платишь взнос – и участвуешь. Если за тебя проголосует достаточно народа из зала – выходишь в следующий этап. Дима поднял взгляд на меня. Лицо у него было взволнованным. - Можно сыграть одну песню за раз? – уточнил Гена. - Ну да. - А что за взнос? - Да небольшой, в том клубе, который я смотрел, всего 200 рублей. Скинемся по полтиннику. - Вряд ли за нас станут голосовать, - мрачно изрёк Максим. - А вот это я беру на себя! Чем больше своих мы приведем, тем больше у нас голосов! Максим взглянул на меня исподлобья. - Отлично! А я-то волновался. Нам только надо привести всех наших в клуб, и победа в кармане! Там самим за себя, кстати, можно голосовать? - Можно. Вроде. - Так, значит, четыре голоса есть. А теперь, скажи, пожалуйста, про каких еще «своих» ты говорил? У нас где-то есть толпень доброжелателей, про которых только я не в курсе? – взвился Байкалов. - Да всё будет нормально! Катя, правда, обиделась, что я мы ее на репетицию не пустили, она не придет. У кого-нибудь есть плюс один? Гена и Максим молча уставились на меня. - Ну ладно, ничего. В школе поспрашиваем. Может, кто захочет пойти. - Если только чтоб проголосовать за кого-то другого, - буркнул Максим. - Слушайте, - начал Дима, явно нервничая. – Обойдёмся только без моей гитары, ладно? Сыграем какую-нибудь песню, для которой она на особо нужна. А то на первое время и петь, и играть одновременно при зрителях я точно не вывезу. Простите, - голос у него был виноватый. Максим взглянул на него задумчиво. Он учил Диму игре на гитаре и у него из нас всех было наиболее ясное представление о способностях Антонова. Кажется, способности эти оставляли желать лучшего, потому в конце концов Байкалов сказал: - Хорошо, подберём такую песню, чтобы тебе не пришлось, - и добавил, осклабившись: - Раз уж такое дело, ребята, можно я тоже играть не буду? Я вообще на самом деле не исполнитель, а поэт-песенник. Отдувайтесь-ка вы вдвоём, господа великие музыканты. Мы с Геной рассмеялись, но веселью нашему не суждено было продлиться долго. Увы и ах. Сзади послышался топот. Дима обернулся. - Так, там Ершов со свитой. И действительно, очень скоро нас обогнали и перегородили дорогу. - Ну чё, умник, рассказывай! – прикрикнул Ершов, разворачиваясь к нам. - Ты это кому? – поднял брови я. - Не хотелось бы быть нескромным, но, по всей видимости, мне, - усмехнулся Максим. - Ну, тебе, пидор, кому ж ещё. Ты в курсе, что Стас в больнице, да? - Меня это мало волнует, не собираюсь его навещать, - ответил Максим и попытался пройти мимо, но друзья Ершова отпихнули его назад. - Ты что, колядуешь, чтобы гостинцев в больницу насобирать? – зло спросил Дима. - Типа того, Гандонов, типа того. Думаю, Твой парень хочет пакет-другой орехов передать. - Че, Байкалов, зассал?! – пробасил Соколов из Ершовской свиты, - Ты же знал, что у Стаса аллергия, да? Мать-врачиха подсказала или сам додумался? - Господи, это абсурд, - пробормотал Гена. - Если бы я хотел убить вашего драгоценного Иванова, вы бы ему сейчас уже гроб подбирали, - сказал Максим. Дальше все произошло очень быстро. Ершов двинулся к Максиму, тот потянулся к заднему карману брюк. Дима, видимо, хорошо помнил, что наш друг после обыска переложил бритву туда, и понял, что добром это не кончится. Он успел сделать пару шагов в его сторону, прежде, чем Соколов с еще одним бугаем схватили его за локти. Ершов ударил Максима кулаком по лицу, тот выхватил бритву, я кинулся было к нему… - Эй! – мы все обернулись на звук. Позади нас стояла худенькая девушка с короткими светлыми волосами. - Если вы это не прекратите, я позову полицию или директора, мы не так уж далеко от школы отошли, успею сбегать! - Да что ты говоришь! – засмеялся Ершов. - Она правда успеет, у нее первое место в школьном забеге в прошлом году было, - сказал Соколов. - Ладно, пошли отсюда. - Интересно, кто это? – пробормотал Гена, когда Ершов со свитой удалились и девочка ушла обратно к школе. - Она из параллельного. Соня, кажется, зовут, - ответил я. Если у меня и есть талант, так это знать всё про всех. - Ты как, нормально? – просил Дима Максима. - Жить буду, - ответил Байкалов, у которого под глазом уже наливался синяк.