Под лоскутным одеялом

Пэм фотосинтезировала в оранжерее, когда по дому пролетела трель электрического звонка. Недовольно поморщившись, она решила не открывать. Зазвонили еще раз. Вспомнилось, что Харли не так давно ушла на прогулку, и кроме нее с этим никто не разберется. Тогда уже пришлось встать, наспех одеться и выскочить во двор, по дороге меняя цвет кожи с зеленого на бежевый. Но, как оказалось, Памела не зря прервала свой обед раньше времени. За калиткой переминалась с ноги на ногу Стейси. — Привет! — махнула рукой она, завидев хозяйку. — Можно зайти? — Конечно, — Пэм с улыбкой открыла задвижку, замечая, что у девочки сбился шарф и съехала в сторону шапка. — Ты что, бежала? — Было дело. Мне очень-очень надо посоветоваться. Пэм ощутила, как глубоко в душе шевельнулось чувство, о существовании которого она предпочитала не вспоминать. Когда-то давно, еще будучи простой студенткой, она задумывалась о материнстве. Тогда это представлялось как нечто прекрасное и естественное, как непременный атрибут счастья. Сейчас, годы спустя, оно все еще манило своей непостижимостью. Да, у нее было три дочери. Роза, Хейзел, Торн. Девочки, подаренные ей самой природой — но так быстро выросшие и сбежавшие в большой мир. Она могла считать их своими — ровно в той же мере, как цветы и травы, которым дарило жизнь прикосновение ее руки. Истина была в том, что ни те, ни другие в ней после этого не нуждались. Сейчас же перед ней стоял абсолютно чужой ребенок, для которого, по воле несправедливой реальности, их с Харли обитель стала единственным в мире уголком абсолютного покоя и безопасности. И то, что Стейси именно к ним пришла со своими тревогами, говорило само за себя. Она им доверяла, и они не имели права ее подвести. — Так что именно тебя беспокоит? — спросила Пэм уже на кухне, пододвигая ближе к девочке полную фруктов вазочку. — Арчи Лойсон, — перекладывая себе на тарелку гроздь белого винограда, коротко ответила та. — Тот юноша, за которого тебя хотела отдать бабушка? — Памела мигом напряглась и посерьезнела. Она ожидала вопросов об отношениях, но совсем из другой плоскости. — Ага. Она, конечно, уже пошла на попятную. Не знаю, что вы с ней сделали, но ее будто подменили. А вот Арчи, видимо, так просто с ее отказом не смирится. Знаю, очень глупо прозвучит, но сегодня я увидела его на остановке, когда выходила из школьного автобуса. Он смотрел на меня каким-то дурным взглядом. Попытался подойти, но тогда из магазина вышла бабушкина подруга. Я сразу ее окликнула, а его как ветром сдуло. — Он ничего тебе не сказал? — Видимо, не успел. Но мне страшно. Я каждый вечер гуляю одна, и все в городе это знают. Что мешает ему подкараулить меня где-то в парке? Памела едва слышно вздохнула. Страх девочки мог оказаться преувеличенным, и в глубине души она надеялась, что так и есть, но перестраховаться все равно стоило. Оставалось только придумать, как именно. Следить за Стейси круглые сутки было попросту невозможно — тогда нехорошие вопросы возникли уже бы к ним, да и миссис Браун могла бы сложить два плюс два. Конечно, в ту ночь Харли была в гриме, да и пыльца искажала восприятие, но риск все равно оставался. Дать Стейси какое-то оружие? В любом случае не помешает, но кто знает, не таскает ли этот Арчи с собой нож или пистолет. Пройдясь взглядом по миниатюрной фигурке девочки, Пэм еще раз убедилась в том, что лучшим вариантом в случае нападения будет попросту убежать — полноценный отпор, особенно — вооруженному противнику, она дать просто не сумеет. — У тебя нет перцового баллончика? — уточнила Памела, почти не сомневаясь в отрицательном ответе. — Бабушка верит, что хороших девочек от всех напастей защищают ангелы, — с нескрываемым скепсисом протянула Стейси. — Тогда погоди минутку. Встав из-за стола, Пэм поднялась в комнату Харли и распахнула дверцы ее гардероба, который по совместительству был еще и арсеналом. Ни биты, ни револьверы сейчас не годились, и она методично пересматривала полки, пока, наконец, не нашла то, что искала. За баночками с косметикой притаилась скромная, на первый взгляд ничем не примечательная жестяная коробка с надписью «бомбочки для ванн с запахом черники со сливками». Ее содержимое, однако, никоим образом не могло скрасить водные процедуры, зато обладало куда более полезными свойствами. Вернувшись на кухню, она положила перед Стейси три пурпурных шарика и серьезным тоном произнесла: — Послушай меня очень внимательно. Надеюсь, до этого не дойдет, но если будешь чувствовать, что дело плохо — задержи дыхание, дерни за вот этот клапан и брось шарик в противника. Или рядом с ним, разницы никакой. Главное — не надышись сама. И сразу же беги! — А оно само случайно не рванет? — с опаской поинтересовалась девочка. — Не бойся, тут все надежно. И это не бомба в прямом смысле слова. Просто емкость со снотворным газом под давлением. — Спасибо! — Стейси улыбнулась и осторожно спрятала все шарики в карман пальто. — Передавай привет Харли, а я, наверное, побегу назад. Бабушка и так удивилась, что я раньше времени гулять ушла. Сериал у нее до шести, а после него она вполне может пойти в парк — проверить, чем я там занимаюсь. — Погоди, я тебя провожу. — Хорошо! А еще у меня есть небольшая проблема с биологией. Ты не расскажешь мне по дороге, как именно происходит фотосинтез? А то у нас в учебнике все как-то очень запутанно. Просьба поставила Пэм в тупик. Она-то вполне могла во всех подробностях объяснить механику процесса, но на каком уровне это нужно было ребенку — просто не знала. Но, пообещав, что попробует, Памела ушла к себе в комнату — переодеваться и освежать в памяти цикл Кребса. Не хватало еще перепутать порядок реакций!