purple flowers

Всё почти наладилось, когда Дерек и банда Драконов с Майклом перестали остерегаться Джона слишком демонстративно. Это не могло не радовать, но из головы у Сары совсем не шёл тот день, когда Майкл всё же сказал Джону пару слов — и те закончились дракой в школьном дворе, как некогда со Стивом. Их поставили в спарринг, и Джон, вообще-то, вряд ли хорошо знал приёмы борьбы конкретно этой спортивной культуры, поэтому в первом «раунде» победил Майкл. Парень, довольно усмехнувшись, сложил руки на груди и открыл рот перед тем, чтобы сказать что-то, и в этот момент Сара уже поняла, что сейчас он изречёт что-то страшное. «Что, не судьба, старичок?», — с широкой улыбкой спрашивает Майкл и Саре становится плохо. Пусть одноклассники и не могут полностью по достоинству оценить эту «удачную» шутку, для Майкла сейчас это, видимо, не особо важно — главное, что её истинную суть оценили Сара с Дереком и сам Джон. Выражение «старик» обычно используется для дружественного обращения к друзьям, поэтому мало кто из видевших эту тренировку ожидал бы, что Джон выдохнет, тихо зарычит и бросится на Майкла. «О, чёрт», — тихо вздыхает Сара. Дерек рядом с ней закатывает глаза, в то время как Кэнди непонимающе переводит взгляд с одного на другую. Майкл потом долго держит у ссадины на щеке упаковку с мороженым, отказавшись от помощи Адель, а Сара, в молчаливом негодовании, обрабатывает препаратами из медпункта лицо Джона. Тот хмурится, глядя вниз. Из повреждённого носа у него течёт кровь, и Сара осторожно берёт его за подбородок, заставляя посмотреть на себя, легко целует в губы и уже после того, как наконец добивается его внимания, хитро шепчет «Подними голову вверх, я принесу ватку». Тот обиженно вздыхает, но шутку оценивает — слабо улыбается и поднимает голову вверх, прикрыв глаза. После этого инцидента Сара даже не здоровалась с Майклом несколько дней, пусть после потасовки в лесу у неё и остались с ним достаточно дружественные отношения. Бобби, к слову, о той самой потасовке в лесу почти ничего не помнит, но Дерек случайно проговорился парой слов, и Бобби ещё долго боялся любой тени и звука. Потом, перед зимними каникулами, приходит время важной контрольной по истории. Конечно, нет никакой проблемы в том, чтобы списать её или просто запомнить варианты ответов — много кто в классе именно так и собирается сделать — но Сара собирается всё же выучить эту тему и наверстать пропущенные уроки. Она сидит в своей комнате за рабочим столом, уткнувшись в учебник. В углу комнаты, на своей подставке с когтеточкой, сидит кошка — она делает вид, что спит, но на самом деле напряжённо наблюдает за Джоном. Тот, устроившись в кресле и положив ногу на ногу, листает журнал, в то время как Сара уже долгие полчаса сосредоточенно листает учебник, иногда печально комментируя некоторые особо сложные моменты. — Господи, это просто ужасно, — она вздыхает и откидывается на спинку стула. Поворачивает голову в сторону Джона, который поднимает на неё взгляд исподлобья и сочувствующе грустно улыбается. Она хмурится и поворачивает голову в другую сторону — туда, где сидит на подстилке угольно-чёрная кошка, — Маршмеллоу, кис-кис, иди сюда. Кошка, обладающая таким парадоксальным и необычным именем — она с такой кличкой должна была быть, как названный зефир, пушистой и белоснежной, в то время как сама она — полная противоположность своего имени; кошка тут же спрыгивает со своего места и, косясь на Джона, прибегает к хозяйке. Когда она запрыгивает к ней на колени, ласково мурча, Сара снова возвращается к тексту учебника. Как только кошка появляется у неё на руках, в голову девушки вдруг начинают приходить, одна за другой, неожиданные и странные идеи. Она хмурится, лихорадочно обдумывая каждую, и напряжённо вздыхает, когда мозг начинает закипать. Сара закрывает глаза, считает до пяти, пытаясь упорядочить мысли в голове, а когда открывает их, на неё уже смотрит своими огромными янтарно-жёлтыми глазами Маршмеллоу. — Не делай так больше, — тихо шепчет она, тем не менее даже не рассчитывая, что Джон не услышит — её комната не такая уж большая, пусть он и сидит у противоположной стены. Боковым зрением она замечает, что Джон поднимает на мгновение голову в её сторону и снова опускает. Сара сосредоточённо глядит на холодно-белые страницы с текстом и маленькими иллюстрациями. В основном, темы, которые ей непонятны, относятся к 18 и 19 векам. Так уж вышло, что это 200 лет назад, а Джон является как раз, грубо говоря… очевидцем этой эпохи. Ранит ли это его, если обратиться к нему с подобным вопросом? Очевидно, да. Сможет ли Сара нормально выучить эту тему и без его помощи? Очевидно, да. Только вот хорошо ли чувствует себя сейчас Джон, в принципе ощущая на себе весь этот груз собственной вины в связи с последними событиями? Очевидно, нет. Сара искоса бросает взгляд на Джона, внимательно просматривающего журнал с последними мировыми новостями и новостями селебрити, и вздыхает, принимая решение. Первое умозаключение бесспорно — ему сложно будет смириться со своим началом и принять самого себя без помощи кого-то близкого, а Сара надеялась, что она может считаться близким ему человеком. Так или иначе, кто вообще кроме неё? Второе не так очевидно, но тоже вполне вероятно — он, скорее всего, изначально понимал, что к этому всё и приведёт. Наверное, просто надеялся лишь на её благоразумность и добропорядочность. Получается, зря. Третье совсем не так просто и уж точно не очевидно — ей действительно было бы интересно послушать его рассказ о девятнадцатом веке, пусть он и вряд ли помнит, скорее всего, какие-то важные моменты истории. Она беззвучно вздыхает и невесомо стучит пальцем по маленькому лбу кошки. Та фыркает. — Джон, — говорит Сара, повернувшись к нему. Кошка спрыгивает с колен, что сопровождается стуком о паркетный пол нелёгкого кошачьего тела, набравшего вес к будущим холодам. — Да? — тут же отзывается он, поднимая голову от журнала, но не закрывая его. — Знаешь, — помедлив, говорит она, — Мисс Дрю говорила нам, что в контрольной будут вопросы по углублённым темам, которых нет в учебнике, а мне хотелось бы написать её хорошо, тем более, что не только я расстроюсь, если я получу плохую оценку. Думаю, если всё будет совсем плохо — мне могут запретить даже приводить тебя домой, — и, вдруг подумав о таком варианте развития событий, ей стало грустно, и она уже по настоящему сникла, — Ты мог бы… рассказать что-нибудь о том времени, что мне было бы полезно знать? Да, как она и предполагала, Джона это действительно ранило. Взгляд тут же изменился, плечи поникли, уголки красиво очерченных губ поползли вниз. Тем не менее, Сара стойко молчала, ожидая, что он ответит, если не пуститься сразу же в сбивчивые объяснения и уточнения. — Ох, ты, верно, смерти моей хочешь, — нервно хмыкнул Джон, закрывая журнал, — Что за новый способ шантажа? — Никакого шантажа, — она в шутливом жесте подняла руки, — Но без твоей помощи мне, боюсь, не справиться. Здесь почти половина учебника материала! — Ну, а мои воспоминания тебе, конечно, очень помогут, — скептично усмехнулся Джон, хотя было заметно со стороны, что он еле сдержался, чтобы не поморщиться болезненно от самого слова «воспоминания». — Ты не так понял, — терпеливо начала пояснять Сара, обдумав всё заранее, — Мои труды, так как эту половину учебника я уже почти усвоила, останутся напрасными, если из-за мелких деталей оценка понизится, и это будет очень, очень обидно. Потом она взглянула на него максимально невинным взглядом, подразумевающим под собой исключительно чистые намерения и благие цели. Джон несколько мгновений отвечал на этот взгляд своим, грустным и прищуренным взглядом кофейно-карих глаз, а потом вздохнул. — Ну не может же в учебнике совсем не быть того, о чём будут задания в контрольной? — Ты его сам читал? — Нет, я разбираюсь в истории и так. — Ну так, а я тебя о чём прошу? — негодующе всплеснула руками Сара, хоть сидя это получилось и не настолько эмоционально. Джон смущённо улыбнулся. В комнате становилось прохладнее, потому что к вечеру температура на улице медленно понижалась, а отопление в доме теплее не становилось. Она поёжилась и посмотрела в сторону окна, где небо давно заволокло тяжёлыми тучами, а потом встала со своего места. За два шага она преодолела разделяющее их расстояние и ловко устроилась на широком подлокотнике кресла, в котором сидел Джон. — К тому же, неужели это настолько страшная просьба? — прищурившись, спросила она, нависнув над парнем. Он хмыкнул и покачал головой, признавая свою неправоту. — Ладно, уговорила. Садись слушать дедушкин рассказ, — растянув губы в улыбке, промурчал Джон. Сара покорно переместилась к нему на колени, не оценив шутку, и прислонилась головой к его груди, слушая размеренное биение сердца — сердца человека, а не бессмертного чудовища. Джон рассказал о деталях лесной охоты, о самодельных капканах, пресных ручьях и шумных городских рынках, куда его старшая сестра ходила продавать травы. Рассказал о жестоких местных священниках и о бесполезных докторах, что не способны были вылечить даже простуду. — Тише, доктора в то время явно не были волшебниками, чтобы лечить кого-то без правильных лекарств. Всё это уже прошло, — тихо прервала его Сара, начав гладить по плечу, когда сердцебиение Джона при упоминании о докторе ускорилось, а голос стал более раздражённым и грубым. — Ах, да, — словно очнувшись от какого-то транса, он заморгал глазами и зажмурился, — Знаешь, это точно не относится к школьной программе по истории… — И что? Продолжай, — она уткнулась в его грудь, успокаивающе чуть сжав руку на плече и вдыхая тот самый аромат фиолетовых цветов с запахом смерти. Он вздохнул. — Из-за моей глупости не только у Аннет жизни пошла под откос. Недалеко от нас жила девушка, Эйра… Что такое? — он тут же прервался, почувствовав, как Сара ощутимо вздрогнула, услышав её имя.  — Н-нет, ничего. Эйра Писада, я знаю про неё. — Что? Откуда? — удивлённо переспросил Джон, а потом нахмурился озадаченно, — Неужели она прославилась потом? — Не совсем, — уклончиво ответила Сара, — не думаю, что тебе сейчас нужно об этом знать, а то станешь винить себя ещё и в этом, как будто и так причин недостаточно. Сегодня твоя очередь откровенничать. — Ах вот как, — усмехнулся Джон, — Впрочем, я уже понял, что в этой истории не было ничего хорошего. Дальше рассказывать не буду. — Это потому что?.. — разочарованно спросила Сара, и он кивнул: — Да. — Тогда мы зашли в тупик, — хмуро улыбнулась она и подняла руку, коснувшись очерченной скулы парня. Потом в успокаивающем жесте прильнула к его губам и, отстранившись, устроилась лицом к лицу с Джоном. Она снова прислонилась головой к его груди и замолчала, так как он на предыдущее замечание не ответил. — Знаешь, мне стало легче, — в тишине так же тихо признался Джон, невесомо касаясь пальцами её лопаток. — Хорошо. — Спасибо, — продолжил он, и Сара ощущала, как чуть теплеют от его дыхания волосы на макушке. Она не стала озвучивать всё остальное, что собиралась сказать, ибо мягкое тепло в груди уже приятно щекотало рёбра. Они сидели так некоторое время. В другом конце комнаты громко мурчала кошка, на первом этаже далеко гремела стиральная машинка, включенная давным-давно. Руки Джона целенаправленно опустились с лопаток на талию, и Сара тут же выпрямилась, подняв голову. Она, хитро прищурившись, снова поцеловала его — задержалась на губах не дольше мгновения — и стала покрывать поцелуями по-мифически красивое лицо напротив. Он удивлённо приподнял брови, но принял правила игры и тоже один раз невесомо поцеловал её в кончик носа. Следующий его поцелуй пришёлся на лоб, только вот для этого ему пришлось тактически «раскрыть» свою шею, и Сара тут же воспользовалась случаем. Она припала к его шее сразу в самом чувствительном месте — хотя на шее любые поцелуи ощущаются сильнее всего — и несильно прикусила тонкую кожу. Джон, вздрогнув, не смог сдержать стона, а когда Сара повторила то же самое сантиметром ниже — чуть ли не задрожал в её руках, пытаясь не стонать слишком громко. Сомнений в том, кто здесь вёл, не оставалось. Она провела языком по благоухающей цветами коже и остановилась на ключице. Так же коснувшись её зубами, длинным ногтем (найти в Сентфоре мастера, делающего нормальный маникюр, было сложно, но выполнимо) оттянула ворот чёрной футболки вниз. Ей всё время казалось, что Джон растворяется в её руках — настолько мягко он подавался навстречу её ладоням, прикрывал глаза, постанывал от поцелуев в шею. Он сейчас не пытался перехватить инициативу, но Сара уже знала, как он умеет это делать, поэтому наслаждалась сейчас подобной «беспомощностью» парня. Однако, когда она коснулась края чёрной футболки — тут же остановилась подаваясь назад, да и сам Джон уже мягко сжал руки на её плечах, ласково отстраняя от себя. Они оба были не уверены. Сара любопытно взглянула в глаза Джону — чтобы узнать точно, не уверен ли он так же, как и она, или дело здесь в другом. — Наверное, сейчас не самое лучшее время… — тихо пролепетала она, опуская взгляд, и Джон согласно кивнул. — Да, наверное, — он посмотрел ей за спину, к счастью, на спящую кошку, ибо звука открывающейся двери было не слышно, да и мама ещё не вернулась домой. Они помолчали несколько секунд — Сара пыталась успокоить сбившееся дыхание, да и громкий стук сердца гремел в ушах. Потом Джон снова поднял на неё взгляд и смущённо улыбнулся, — Как мне, кстати, теперь идти домой? Сара непонимающе нахмурилась, а через мгновение до неё дошло — черт возьми, она ведь сидела на его коленях, почувствовала это и раньше, только не придала значения! — Ах, боже, — она растерянно рассмеялась, — ну, ты можешь воспользоваться ванной, я где-то читала, что холодная вода помогает… Она рассмеялась негромко, но вздрагивая всем телом, и Джон терпеливо закрыл глаза. — Ты сейчас совсем не помогаешь. — О, господи, — это смутило, но вместе с тем и развеселило ещё больше, поэтому она всё же встала на всякий случай, и, абсолютно не смотря в сторону парня, прошла к своему шкафу. Сара выудила оттуда сложенное и всё ещё пахнущее стиральным порошком белое полотенце, кинула его в сторону поднявшегося Джона (примерно увидев, где он, боковым зрением) и закрыла лицо руками, — Мне так… так жаль, извини. — Боже, за что? — рассмеявшись так же растерянно и тихо, Джон вышел за дверь — душевая была в конце небольшого коридора на втором этаже. Сара улыбнулась, посмотрев на закрытую дверь, и вздохнула — ей сейчас тоже не помешал бы холодный душ. Она посмотрела на Маршмеллоу, безмятежно спящую на своей подушке, и прошла к столу с учебником, щёлкнув выключатель, ибо на улице уже начинало темнеть. Комнату осветил мягкий белый свет, а Сара снова занялась историей, заучивая очередной термин. Минут через десять в комнату вернулся Джон — с этим белым полотенцем вокруг талии, чёрт возьми — и выглядел он, разумеется, горячо. — Если веришь — никогда не чувствовал себя настолько неловко, — усмехнулся он, а Сара тут же поднялась с места, забирая у него одежду и начала с сосредоточенным видом аккуратно вешать её на заранее приготовленную вешалку. — Ох, ты холодный, — заметила она, мимолётно коснувшись его предплечья, — надеюсь, не заболеешь. — А в чём дело? — осторожно спросил он, глядя на то, как девушка вешает майку над батареей. — Просто я не знаю, когда вернётся мама, — замявшись, объяснила она, — она сегодня может вернуться как поздно ночью, так и через полчаса. — А, — кивнул Джон. — А ты пока посиди так, высохнешь — тогда оденешься, — улыбнулась Сара и открыто скользнула взглядом по его достаточно красивому прессу. — Ладно, значит, вернусь к новостям о Памеле Андерсон, — вздохнул он, возвращаясь в кресло. — А я — к Марии Антуанетте, — так же вздохнула Сара. Через пятнадцать минут мама, как-то бесшумно проскользнув в дом (иначе девушка не могла объяснить, как она не услышала этого) появилась в дверях комнаты. — Что здесь происходит? — строго спросила она, скрестив руки на груди и сверля взглядом не столько Сару, сколько Джона. — О, привет, ты вернулась, — нервно улыбнулась Сара, — Здравствуйте, миссис О’Нил, — подал голос Джон, не вставая с кресла. — Джон помогает мне с историей. — С историей?! — она, округлив глаза, повернулась к ней, — Это такой нестандартный подход к… — Я случайно пролила на него сок, — виновато опустив глаза произнесла Сара, — мы повесили одежду сушиться. Миссис O’Нил смерила взглядом одежду на вешалке, висящую над батареей, и поджала губы. — Пожалуйста, в следующий раз, когда будешь… проливать сок, подумай о безопасности, — и она, натянуто улыбнувшись им обоим, вышла из комнаты, даже не хлопнув дверью. Сара очень тихо рассмеялась, повернувшись к Джону.