Тление

      Итачи была героиней. Ей возводили памятники из облаков на зыбучих песках, воспевая её самоотверженность и преданность делу, клану, деревне… Итачи вежливо благодарно улыбалась очередной громоздкой эфемерной скульптуре, возведённой её героизму, а внутри её корёжило от отвращения к себе: она чувствовала себя жалкой лицемерной мразью, всего лишь всегда оказывающейся в нужном месте в нужное время.       Вот уже шесть лет её ставили в пример юным Учиха, только получившим свои протекторы, впервые посетившим собрание клана. Итачи — первая и всё ещё последняя Учиха в рядах Анбу. Никто не упоминал того, что и клану, и деревне было выгодно её присутствие в рядах спецотряда: её вступление в Анбу — компромисс, отсрочивший госпереворот, казавшийся в те времена неизбежным. Итачи не тешила себя иллюзиями, осознавая, почему она так и останется первой и единственной Учихой, приближённой к Хокаге. Только генинам, в глазах которых её делали примером для подражания, это знание было совсем необязательно.       Вот уже пять лет её ставили в пример новобранцам Анбу. Она самый молодой член спецотряда в истории Конохи, самый молодой капитан Анбу в истории Какурезато, самый молодой шиноби, входящий в десятку сильнейших людей селения. Итачи «самая-самая» по всем фронтам, и плевать все хотели, почему так сложилось и как так вышло: им всего лишь нужен человек, при сравнении с которым новобранцев всегда выйдет смешать с грязью. Да, тренировки Анбу действительно жестоки, причём не только с физической, но и с психологической точки зрения. Психологические неженки здесь были не в почёте: Анбу по три-четыре раза в месяц доводилось видеть то, после чего обычные люди заводили карточку в психиатрическом отделении и лечились там по три-четыре года, а то и всю жизнь.       Вот уже четыре раза она получала личную благодарность от Главы на ежегодных собраниях, посвященных тому, чтобы отметить отличившихся соклановцев. Итачи, наверное, посмеялась бы над тем, что Фугаку благодарил её за спасение клана раз в год на официальном мероприятии, как глава — подчиненного, но никогда — дома, в кругу семьи, как отец — дочь. Да, она бы обязательно посмеялась, если бы подавление эмоций не было одной из её неискоренимых привычек. Когда она сказала об этом Шисуи, он очень странно на неё посмотрел. Итачи не спросила, что означает этот взгляд, и так знала: он думал, что она бы скорее расплакалась. Но Итачи точно знала: она бы смеялась.       Вот уже четыре раза она получала благодарность от даймё за заслуги перед родиной и патриотизм на вычурном картинном ежегодном приёме. Её буквально возносили за то, что она предотвратила и госпереворот, и устранение Учиха, чем спасла страну от катастрофического ослабления, поставив свою жизнь на кон. Итачи вежливо кивала, картонно улыбалась и тонкими, покрытыми шрамами пальцами принимала благодарственное письмо и конверт с внушительной премией, после чего прятала руки в грузных рукавах парадного кимоно и тактично отказывалась от навязчиво предлагаемого алкоголя.       Клан мнил её истинной патриоткой, ведь она шпионила за деревней и была ключевой фигурой в планировавшемся перевороте. Деревня мнила её истинной патриоткой, ведь она приняла задание на уничтожение клана. А что Итачи? А Итачи были безразличны и клан, и деревня. Очищая запятнанное имя Учиха, она всего лишь воплощала в жизнь личную вендетту, но дипломатично и лицемерно не озвучила истинных мотивов даже Шисуи, который играл во всём случившемся отнюдь не последнюю роль.       Ей просто повезло выйти на нарушителя границ деревни раньше остальных Анбу. Ей всего лишь посчастливилось без малейших усилий вызвать в нём чувство доверия, основанное на «обоюдной» цели. Ей наконец улыбнулась удача, подарив возможность защитить то, что ей дорого. Итачи увидела шанс спасти младшего брата от потери семьи, лучшего друга — от смерти, отца и мать — от кончины под клеймом предателей. О чести Учиха и безопасности Конохи она подумала в последнюю очередь.       Когда тринадцатилетняя Итачи ввязалась в бой с Учихой, неделей ранее незаметно преодолевшего все уровни безопасности сильнейшей скрытой деревни, а за восемь лет до этого подчинившего сильнейшего Биджу, она совершила импульсивную глупость. Напоминанием об этом ей служили два неэстетичных шрама — на груди и спине. Тоби едва не убил её так же, как когда-то убил её сокомандника — Тенму. Глядя на неровные рубцы, она иногда вновь будто вживую ощущала чужую руку, разрывающую её тело. Но, видимо, в тот день для неё на небе сошлись звёзды, ведь команда Какаши-семпая возвращалась с миссии именно через тот полигон, на котором состоялась эпохальная для Итачи битва. Чудом до потери сознания она вырвала у противника глаз, из-за чего он не смог скрыться.       Пришла в себя Итачи лишь три недели спустя уже признанной героиней клана и негласной героиней деревни. К тому времени Учиха Обито уже взял на себя ответственность за нападение Кьюби на Коноху, чем снял все подозрения с Учиха, но на следующий день в камере был найден его труп. Попытки найти убийцу мгновенно зашли в тупик, но Итачи это не волновало, потому что она теперь точно знала, что ей не придётся лишить Саске семьи, Шисуи — жизни, а отца и мать запечатлеть предателями на страницах истории. Теперь нужно было восстанавливать доверие деревни к Учиха и Учиха к деревне. Итачи знала, что это будет длиться долго, и понимала, что она опять будет связующим звеном.       Она не чувствовала себя героиней, потому что ей приписывали то, чего она не делала. Она рисковала и сражалась не за клан или деревню, а за близких, но она никогда и никому об этом не расскажет. Однако лучший друг её младшего брата привычно сказал всё за неё, увидев то, что она так тщательно скрывала.       — А это забавно… — задумчиво сказал Наруто, а Итачи обернулась и приподняла бровь, как бы спрашивая, в чём дело. Это был один из редких моментов, когда она пустила в ход мимику. Наруто замер с забавным удивленным выражением лица, а Итачи вновь обратилась к отчёту. — Нам сегодня в академии про тебя рассказывали, — он опять заговорил. — Называли героем. Рассказывали, что ты гордость деревни. Истинная патриотка. Как ярко пылает в тебе воля огня, — она слышала: он усмехался. — Но ведь герои не за это сражаются? Герои сражаются за близких. Готов поспорить, ты защищаешь Коноху, больше потому, что в ней живёт Саске, чем потому, что это Коноха, — Итачи поражённо замерла, не доведя руку с кистью до листа, а Наруто беспечно насвистывая забрал свою чашку чая и отправился к Саске в комнату.       Итачи часто чувствовала себя ничтожной, когда её гордо именовали героем, потому что все вкладывали в это слово то, кем она не являлась. Но иногда, совсем редко, когда героем её называл лучший друг младшего брата, она действительно ощущала себя таковой, ведь он говорил о том, кем Итачи являлась.